Inside Infinity

— А ты всё такой же джентельмен. Состроив смущение, девушка встала напротив и, совершенно не боясь, заглянула в голубые глаза. Наблюдавшая за этим Ураюме заскрежетала зубами от проявления такой наглости и неуважения. — Как видишь, решила тебя навестить. В новом теле. Вижу, и ты подобрал себе что-то новенькое. Не совсем твой стиль, но так даже интересней. Вильнув бёдрами, она обошла того грациозной походкой и снова оказалась в купели. — Это Кендзяку тебя подослал? — спросил Рёмен, скользя по ней взглядом. — Ещё чего, я сама пришла. К тебе. Повернувшись лицом, она мечтательно уложила подбородок на сцепленные пальцы и пробежалась глазами по мужчине. — Господин, позвольте мне выпроводить эту плебейку. Одним своим присутствием она выказывает небывалое неуважение. Такие, как она недостойны находиться там, где находитесь вы. Устав терпеть вздорные речи, Ураюме встряла в их разговор, готовая в любую секунду избавиться от наглой девицы. — Нет нужды. Я справлюсь сам. Можешь идти, — ответил тот без эмоций, на что воодушевлённая Ёродзу показала язык взбешённой прислужнице. Вернувшиеся Джого и Ханами уставились на всех троих, не зная, как реагировать. Тряхнув головой, Ураюме развернулась и прошла мимо, скомандовав им следовать за ней. Оставлять господина рядом с этим ничтожеством не хотелось, но такова была воля Двуликого. — Помнится, в прошлый раз ты со мной не церемонился, — напомнила вдруг Ёродзу, меняя положение. Откинув голову, она вытянула ноги и окончательно расслабилась. Горячая вода, разбавленная чьей-то кровью, ласкала её кожу. Если бы она только знала, кому принадлежит эта кровь, то непременно нырнула бы и отказалась покидать купель даже под угрозой смерти. Выдохнув, Рёмен скучающе ответил: — Не думаю, что что-то изменилось. Девушка всплеснула руками, не соглашаясь. Ёродзу не отличалась хорошими манерами и чувством такта. Знакомая ещё с эпохи Хэйан она была своенравным, эксцентричным и до умопомрачения помешанным на Сукуне проклятием. Однако их первая и последняя встреча закончилась рассечением её обнажённого тела. Король проклятий находил это заманчивым совпадением. Прикинув, что та может оказаться полезной, он демонстративно отвернулся и зашагал в дом, чем привлёк её внимание. Подхватив атласное хаори, она пустилась догонять предмет воздыхания многих лет. Сукуна, успев расположиться на ложе, поднял на неё глаза. Секундное оцепенение, вызванное воспоминанием, заставило её одёрнуть себя. Картины собственной смерти после спонтанных объятий с Двуликим, были ещё свежи в памяти. Прилежно отступив на шаг, она опустилась на татами и подмяла под себя ноги. Заметив это, Рёмен иронично произнёс: — Учишься не повторять своих ошибок? — Учусь понимать тебя, — ответила та без притворств и улыбнулась. — Неужели? Позволив себе улыбнуться в ответ, Сукуна взглянул на неё иначе. — И чего же я хочу сейчас? Попробуешь угадать? Глаза девушки загорелись. С молчаливого согласия мужчины она придвинулась ближе. — Почувствовать тепло? Осторожно коснувшись его колена, она подняла на него глаза. — Почувствовать себя живым? Нужным? Любимым? Рука девушки скользила выше, аккуратно и осмотрительно, не теряя из виду пристальный взгляд Рёмена. Одна оплошность, и нового рассечения не избежать. — А, может, ты просто хочешь плотских утех? Остановившись у самого пояса, она игриво оттянула его назад, а после радостно пересела к нему на колени. Обвив того руками и ногами, Ёродзу прижалась всем телом. Сукуна оставался недвижим. — Я угадала? Ты ведь этого хотел? Король проклятий мысленно позлорадствовал. Сношения с людьми и магами, которые приходилось терпеть из раза в раз, были настолько омерзительны, что связь с проклятием в теле бывшей ученицы мага стала бы прекрасной местью. Он был в предвкушении. Тонкое хаори сползло с плеч, обнажая грудь. Положив ладонь на поясницу, мужчина придвинул её ближе. Ёродзу ахнула, но не ослабила хватку, подставляясь под грубые поцелуи. Рёмен был беспощаден. Укусы, оставляемые на коже, пылали. Поёрзав на месте, девушка коротко застонала, требуя большего. Схватив её за бёдра, тот позволил избавить себя от мешающей одежды. Завидев приличные размеры объекта вожделения, она едва не взвизгнула от восторга. Тяжело задышав, она опустилась на твёрдую плоть и сдавленно вскрикнула. Тянуть, привыкая к темпу, было излишним. Ёродзу не хотела терять драгоценное время, отведённое ей Королём проклятий. Она боялась спугнуть свою удачу и разочаровать мужчину, который даже не шелохнулся с момента их соития. Тот наблюдал. За ней, за её движениями, за тем, как менялось её лицо. Но сам участия не принимал, позволяя проклятой девице удовлетворить свою похоть. Казалось, он и вовсе был не здесь и не с ней. Статичная картинка перед глазами, забытые неясные ощущения, чужое неровное дыхание на коже. Это всё, что улавливал Рёмен Сукуна, присутствие которого было лишь физическим. Перестав сдерживать громкие стоны, Ёродзу ускорилась. Ладонь девушки скользнула на широкую грудь, задевая край кимоно. Ткань в районе сердца прогнулась под пальцами. Двуликий распахнул глаза. — Слезь с меня. Замотав головой, девушка одёрнула руку и непонимающе уставилась на мужчину. — Пошла прочь, — повторил тот громче, испепеляя её взглядом. Подавившись словами, застрявшими в горле, Ёродзу спешно отстранилась и, накинув хаори, выбежала из комнаты. Рёмен не двигался. Взгляд, устремлённый в никуда, был блуждающим, чуждым. Нащупав под одеждой рукотворный пролом, он замер. Пустота. Необъятная. Бесконечная. Мастерство последнего из клана Годжо. Никак не Сукуны. Но эффект от этой пустоты ощущался, как близкое по духу явление. То, с чем приходилось сталкиваться с рождения. Необыкновенный и несвойственный феномен. И почему он не давал покоя? Чужое сердце неохотно восстановилось в груди. Рана затянулась, не оставив после себя никаких следов, словно ничего и не было. Татуировки медленно растаяли на коже, уступая место фарфоровой белизне. Сатору Годжо вернулся из небытия. Потерять связь с реальностью оказалось бы даром с небес. Но, уступив тело, маг не прекратил видеть и слышать. Он ощущал всё. Без попытки сопротивления. Настоящая пытка, изощрённая месть. Король проклятий сдержал и это обещание. Взглянув на себя с отвращением, Годжо стремительно натянул приспущенные штаны и поднялся. Слишком резко, чем следовало. Наплевав на головокружение, он гневно зашипел на проклятие: — Ты чёртов ублюдок, ты в курсе? — Только не говори, что тебе не понравилось, — ответил тот, моментально возникнув на щеке с омерзительной улыбочкой. — Цумики — моя ученица. Что ты с ней сделал? — Забудь о ней. Её уже давно нет. Остановившись, чтобы переварить информацию, он рефлекторно поправил одежду в том месте, где ещё минуту назад зияла огромная дыра. — Ты же не думал, что твои сношения с магами пройдут бесследно? — Если бы ты не был воплощением раздора и хаоса, подумал бы, что ты ревнуешь. Если бы Двуликий умел надуваться, подобно рыбе фугу, то непременно делал бы это каждый раз, когда несносный сосуд открывал свой поганый рот. Но единственное, что ему оставалось, это выдать лаконичную и меткую характеристику: — Идиот. Не став отрицать очевидное, маг огляделся. Нахождение всё в том же комплексе, к тому же целом и невредимом, значительно успокаивало. Однако вопросы лишь прибавлялись. Добиться ответов от Сукуны, ускользнувшего вглубь сознания, было немыслимо. К тому же поддерживать диалог с мерзавцем, устроившим вопиющее происшествие, не хотелось ни под каким предлогом. Сатору покинул его покои. «Кем была та девушка? Ёродзу. Кажется, так он её называл. И чего ожидает, сидя здесь? А его дружки? Ищут Кендзяку? Чего он добивается? Что их связывает?» Ворох чужих проблем давил на мозг, ответственность за гражданских не покидала ни на секунду. И всё же сильнейший позволил себе отпустить ситуацию, расслабиться. Отдать контроль собственноручно было ошибкой, Годжо не сомневался. Но вместе с тем обратная техника, применённая Рёменом, вернула его обратно. Призрачные очертания доверия. Настолько неясные и тёмные. Непонятные. Копаться в них не хотелось. Выяснить причину казалось сложной, почти невыполнимой задачей. А потому маг предпочёл сконцентрироваться на том, что действительно имело значение. На информации. — Эй, Джого. Заприметив крадущееся проклятие, Годжо привлёк его внимание, чем заставил бедолагу подпрыгнуть на месте от неожиданности. Быстро сообразив, что перед ним не его господин, тот сменил выслуживающее выражение лица на брезгливость. — Чего тебе? — Да так, просто проходил мимо. Кстати, извини за голову. Мне бы не пришлось её отрывать, если бы ты был более сговорчивым. Непринуждённый тон мага вывел из себя вулканоголового, от чего тот растопырил ноги и сжал кулаки. — Из-за тебя моя голова послужила этим идиотам мячом! — Любой опыт важен, — улыбнулся Сатору, пожав плечами. Заметив, как проклятие наливается жаром, маг поспешил сменить тему. — Не напомнишь, что случилось в Сибуе? — А? Ты же был там. Чего спрашиваешь? Клюнув на уловку, Джого поутих и непонимающе уставился на собеседника. — Неужели всё это было только для того, чтобы заключить меня в тюремное царство? — Не только тебя. — Вот как. Поняв, что проговорился, проклятый дух скривил губы, чем успел воспользоваться хитрейший. — То есть твой бывший работодатель хотел запечатать нас обоих? — спросил маг задумчиво. — Тебе-то что? Больше ничего не скажу. — Боишься? — Однажды я уже недооценил тебя, сопляк. Больше такого не повторится. — Делаешь успехи. Несмотря на то, что перед ним стоял враг, Сатору Годжо искренне порадовался его изменениям. — Джого. Не дав проклятому другу выйти из себя, подошедший дух позвал того по имени, чем отвлёк от надоедливого мага. — Ураюме просила найти тебя. У неё для тебя задание. — Эта девка у меня в печёнках сидит. Я не собираюсь за ней бегать, — рявкнул тот, сплёвывая на землю. — Одно дело — Двуликий, и совсем другое — эта язва. Пусть командует новоприбывшей. — Но нас ждут… — Заткнись, Ханами. Я не буду её слушать. Раздражённо скрестив руки, тот отвернулся от ветвистого проклятия. Весь его вид говорил о том, что переубедить его не получится. Воспользовавшись моментом, Годжо напомнил о себе неожиданным предложением: — Что насчёт выпить что-нибудь? Кажется, я видел сносный бар неподалёку отсюда. Джого, окончательно сбитый с толку, как и застывший в нерешительности Ханами, были лёгкими жертвами. Разговорить их, надавив на несправедливость бытия, было проще простого. — Отвлечётесь от навязанных обязанностей, ну же. Поманив их за собой смелой идеей, Сатору направился к выходу. Топтавшиеся на месте проклятия не решались пойти следом. — Вот же пугливые слизняки. Кто для вас важнее: проклятая девица или сам Сукуна, сидящий внутри меня? Услышав имя господина, те без раздумий поспешили за ним. Уверенность в том, что в случае чего Сукуна проявит себя и надаёт сосуду, возобладала над чувством самосохранения. План Сатору Годжо потихоньку воплощался в жизнь. Круглосуточный бар, находившийся в нескольких метрах от отеля, встретил их уютной атмосферой старого заведения. Мягкая полутьма скрывала лица малочисленных посетителей, а медленный джаз, лившийся из колонок, вытеснял из головы тяжёлые мысли. К удивлению мага место оказалось и вправду располагающим. И если бы не отказ от алкоголя, кто знает, возможно, он заглядывал бы сюда после тяжёлого дня, чтобы расслабиться и опрокинуть в себя пару шотов виски. И непременно делал бы это с Нанами. Заняв неприметный столик в самом углу, Годжо подозвал официанта. Бутылка бурбона показалась тому отличным выбором, однако просьба принести три стакана вызвала у паренька недоумение. Невидимые для людей проклятия проводили официанта долгим подозрительным взглядом. Ощущение неправильности не покидало, но никто из них не смел отступать. Шестые глаза были прикованы к барной стойке. Картины предполагаемого будущего промелькнули неуловимыми бликами: Нанами, беседующий с барменом о датском алкоголе, улыбающаяся Сёко, смахивающая пепел в любезно пододвинутую пепельницу, Иджичи, открещивающийся от предложенного бокала пива, и он, Сатору, наблюдающий за друзьями из-под круглых очков. Узнать о том, что одному из них уже не удастся очутиться в этих стенах, было ожидаемо, и всё же вызвало в груди щемящую грусть. Нанами Кенто растворился из их будущего. Джого и Ханами, мысленно порадовавшиеся факту, что смерть мага не на их руках, заметно расслабились. Будь это не так, избежать смерти в стенах бара было бы затруднительно. Дождавшись заказа, Годжо улыбчиво заверил, что справится сам и отпустил официанта. Отделаться от странного посетителя для него было только в радость. Разлив напиток по стаканам, маг откинулся на стуле и придирчиво оглядел своих собеседников. Первым к алкоголю потянулся Джого. Повертев в руке и принюхавшись, тот глянул исподлобья на расслабленно-дерзкое лицо напротив и выпил содержимое залпом. — Что за гадость?! Отравить нас решил?! — откашлялся тот, выпучив единственный глаз. Похлопав того по спине, Ханами взял в руки свой стакан. Желая узнать, так ли всё плохо, он выпил и остался невозмутим. Маг улыбнулся. Разговор начинал ладиться. Компания проклятий оказалась не такой скверной, как думал Сатору. Даже молчание не казалось тягостным. Каждый думал о своём, каждый о чём-то тревожился. Бурбон медленно подходил к концу. Не притронувшийся к собственному стакану Годжо стал бы вызывать вопросы, а потому было решено пить понемногу. Джого, поначалу скептически отнёсшийся как к посиделкам, так и алкоголю, налегал на содержимое бутылки больше всех. Жаловаться на собственное положение проклятый дух не планировал, но золотистая жидкость, плескающаяся на дне стакана, здорово развязывала язык. Недовольный ропот сменялся вздохами и отсутствующим взглядом в одну точку. Странный вечер был в самом разгаре. — И теперь мы все у неё на побегушках. Какое омерзение. А Махито? Штопаная сволочь. Поделом ему, хорошо, что сдох. И да, Ханами, я не забыл, что ты тоже играл с ними в чёртов футбол моей головой! Вторая, третья бутылки осушились за то же время, за какое и первая. Язык проклятия заплетался, движения становились небрежными. Ткнув в грудь древа палец, Джого добавил что-то нечленораздельное и захрапел у того на плече. Ханами тяжело вздохнул. — Даже у проклятий есть предел, — заметил Годжо, расслабленно улыбаясь и отодвигая от себя недопитый алкоголь. — Даже у такого, как ты? Вопрос обычно молчаливого проклятия заставил мага задуматься. — Да, как видишь, — ответил он, не кривя душой. Повисло молчание, неловкое и продолжительное. — Почему ты называешь Сукуну мастером? Секундное недоумение на лице проклятия сменилось догадкой. За спиной Ханами стояла Ураюме. — Вы что тут делаете? Ханами? Растормошив пьяного Джого, проклятый дух помог тому встать на ноги и доковылять до выхода. Вопрос девушки остался без ответа. Ухватившись за редкую возможность, Сатору пригласил её присесть. — Рассчитываешь развязать мне язык этим пойлом? В отличие от этих двух я не глупа и ясно вижу, чего ты добиваешься. — И всё же почему именно мастер? Годжо не отступал, Ураюме сохраняла молчание. Маг и проклятие, схлестнувшиеся в немой битве. Шестые глаза, притаившиеся в тусклом свете, имели особый шарм. Затаённый блеск контрастировал с неземной глубиной. Отвести взгляд не вышло. Ураюме села напротив. — Хочешь узнать о господине? Это твоя цель? — Почему бы и нет. Всё же мне приходится делить с ним тело, — ответил Сатору, снисходительно улыбнувшись. — Считаешь это веской причиной? — тон её приобрёл металлические нотки, а брови сдвинулись к переносице. — Он здесь, с нами. Проявится и затянет во внутренние владения, если что-то пойдёт не так. Волноваться не о чем. Состроив как можно более безучастный вид, маг небрежно опрокинул в себя оставшийся алкоголь. Ураюме продолжала наблюдать. Недоверие к магу граничило с интересом. Во втором она не призналась бы даже господину. Чаши весов хаотично раскачивались, пока глаза не встретились с проницательными шестыми. Казалось, они видели её насквозь, считывали каждую эмоцию и каждую мысль. Скрыться от них было невозможно. Непроницаемость Ураюме дала трещину. — Сукуна-сама — мой учитель. Годжо приготовился слушать. — Ты, наверное, в курсе, что он не всегда был Королём проклятий. Рёмен Сукуна родился человеком. Магом. Я встретила его, когда была ещё совсем юной. Он внушал уверенность и доверие, — скользнув взглядом по столу, она неосознанно втянула голову в плечи. — Он был лучшим, сильнейшим, как ты сейчас. И это многим не нравилось. Пугало. Превзойти его в равной битве было невозможно, поэтому маги объединились и напали все вместе. — И проиграли, — закончил за неё фразу Сатору, не спуская глаз с собеседницы. — Неверно. Проиграл Рёмен Сукуна. Слова девушки не вязались с тем, что знал сам Годжо Сатору, а потому он решил уточнить: — Если он действительно тогда проиграл, как сумел дожить до сегодняшнего дня? Ураюме поникла. — Из-за меня. Было видно, разговор давался ей непросто. Тема, сумевшая встревожить бездушное проклятие, интриговала. — Паршивый пёс Кендзяку пообещал раскрыть господину тонкости раскола и перемещения души, если тот примет предложение объединиться. Сукуна-сама отказал ему. После смерти мастера я впала в отчаяние, выкрала тело, пока его не уничтожили, и нашла Кендзяку. Он пообещал вернуть господина к жизни, но для этого ему было нужно стать с ним одним целым. — Сукуна стал его сосудом? — спросил маг, не веря в услышанное. — Нет, — возмутилась та, отводя взгляд. — Понятие сосуда неприменимо к такому могущественному существу, как мастер. Это был симбиоз. Перед самой смертью Сукуна-сама самостоятельно расколол свою душу и поместил её в пальцы вместе со всей проклятой энергией. Ему удалось невозможное. А затем он пробудился. Они с Кендзяку были равны, сосуществовали, как единое целое. Именно тогда господин стал тем, кем его знает весь мир, — Двуликим. Тогда же они и перебили всех магов, доказав своё превосходство. Незабываемая эпоха. Предавшаяся воспоминаниям Ураюме оживилась, Годжо был мрачнее тучи. — Что же случилось потом? Маг поднял на неё глаза. Она смотрела перед собой, отрешённая и подавленная. Она была потеряна. Внезапный контраст эмоций наталкивал на определённые мысли. Протянуть ладонь и утешить — простое действие, на которое он был не способен. Сатору не сдвинулся с места. Ураюме сморгнула грусть. Момент был упущен. Вернув прежнее выражение лица, она поднялась с места. Невидимая волна проклятой энергии прошла сквозь пространство. Человеческий глаз никогда бы не уловил и малейшего искажения. Но шестые были иного свойства. Ураюме рухнула на пол. За ней попадали остальные. Опешив на мгновение, Годжо потянулся к девушке. Сгустки проклятия облепляли её искажённое лицо. Кто-то из посетителей бился в конвульсиях. Незнакомец, сидящий у барной стойки, расшибал лицо о столешницу. Девушки за соседним столиком корчились от боли, хватаясь за голову. Кто-то под действием неведомой силы поднимался на ноги, пожирая мага злыми глазами. Сущий кошмар, разверзнувшийся наяву. — Уходи. Едва различимый шёпот вернул Годжо в реальность. Лихорадочно держа того за край кимоно, Ураюме с трудом сдерживала слёзы. — Уходите, господин. Сделайте, что должны. А после её поглотило проклятие. Они были всюду. Разных видов и уровней. Взявшиеся из ниоткуда. Они тянулись ко всем, кто попадался на их пути. Улицы превратились в безобразное месиво. Пытаться остановить этот ужас было немыслимо. Убитые проклятия заменялись другими. А люди продолжали извиваться в агонии, после которой превращались в отвратительных чудовищ. Сатору Годжо терял самообладание. Воззвать к Двуликому — первое, что пришло ему в голову. Но Король проклятий упорно молчал. Сложив пальцы в знакомом жесте, маг замер на пару мгновений. Картины прошлого пронеслись перед глазами, затуманивая разум буйством красок. Сибуя. Сотни людей. Сотни смертей. — Расширение… — Не торопись. Оборвавшись на полуслове, Годжо Сатору поднял голову. Вальяжно развалившись на возвышении, на него смотрел он. Кендзяку. — Я искал тебя. — Какое совпадение. Мы тоже тебя искали, — парировал Годжо, не спуская с него глаз. — Мы? — рассмеялся тот. — Вот уж не думал, что Сукуна такой сентиментальный. Спрыгнув с насиженного места, Кендзяку подошёл к магу. Неспешная размашистая походка говорила об отсутствии страха, что удивляло и настораживало. — Уверен, что твой проклятый сожитель искал меня? Вопрос мерзавца заставил Сатору напрячься. Пространные разговоры проклятий наводили на определённые мысли, но разобраться в этом представлялось сложным. Делиться гнусными планами с сосудом было как минимум недальновидно для такого стратега, как Двуликий. Завидев замешательство на лице сильнейшего, Кендзяку довольно улыбнулся: — Желаешь узнать больше, я прав? — Желаю упокоить тело друга. Тот лишь драматично вздохнул, обходя мага стороной. — Бедный Сатору Годжо. Ни воспоминаний, ни шанса противостоять. Сплошной фарс. — Что ты мелешь? Происходящее начинало изрядно нервировать. Положить всему конец — единственное, что крутилось в голове сильнейшего. — Всё просто. Ты скоро умрёшь.