Inside Infinity

Откровения Двуликого были непривычным явлением, а потому затягивали в долгие размышления. История его жизни и вправду отличалась от того, что знал Годжо, но не разительно. Как бы то ни было Сукуна не жалел о сделанном выборе, и оправданий его жестоким поступкам не было. А это значит, что и союзником считать его было нельзя. И всё же он решился поведать истинное положение дел, да ещё и выдвинул сомнительное предложение помочь. Чувствовался явный подтекст. Разгадать истинные мотивы Короля проклятий для сосуда не представлялось возможным. Ни при каких обстоятельствах. Идти вслепую, наощупь отыскивая выход из проклятого кошмара. Проснуться. Неистово хотелось проснуться. Но это был не сон. Пробуждение не спасало. Следовать за голосом в голове, не упуская из виду проклятую девицу, — совсем не то, на что рассчитывал сильнейший маг современной эпохи. Святилище Склепа звёзд осталось нетронутым. Словно хаос, царивший снаружи, был всего лишь иллюзией и не имел к нему никакого отношения. Путь незваных гостей лежал через врата прямо к корням дерева сквозь барьер, пройти который могли лишь достойные. Сосуд звёздной плазмы мог стать одним из них. Лицо Рико возникло перед глазами синей дымкой, неосознанно и болезненно. Почувствовав это в глубине чужой неизведанной души, Сукуна поднял голову. Даже находясь в собственной внутренней территории, он сумел почувствовать невыразимую печаль. Но ничего не сказал. Ни единого гнусного слова. И лишь продолжил тихо наблюдать. — Ух ты, как у вас тут всё запутано, — заметила Ёродзу, вяло озираясь по сторонам. — Не доводилось здесь бывать? — Нет, за кого ты меня принимаешь? Она рассмеялась, на что маг принципиально промолчал. — Теперь я понимаю, почему Сукуна меня прогнал. Годжо остановился, не понимая, к чему клонит проклятая собеседница. — Что? Так и не понял? Ты достоин. Не то, что я. Меня он выставил за дверь, а тебе вернул сердце, — закончила она фразу, продолжив идти. Сбитый с толку услышанным, Сатору не сразу уловил остатки чужой энергии. Оставив позади множество распахнутых настежь дверей, он быстро нашёл нужную. Всё же с этим местом творилось что-то странное. Складывалось ощущение, что их ждали и в то же время не были готовы к визиту незваных гостей. Обвитый прочным канатом ствол дерева уходил далеко под землю, в корнях которого и располагалась мастер Тенген. Главная цель Кендзяку для осуществления чудовищного плана. Маг надеялся, что не опоздал. Стены территории начинали трещать по швам. — Поторопимся. Кивнув на указание Годжо, Ёродзу ускорилась вслед за ним. Тот, к слову, всё ещё не понимал её роли в проворачиваемой Рёменом игре, но точно знал, что избавится от увязавшейся спутницы при первой возможности, если та попробует ему помешать. Прошедшая вторая волна начинала возвращаться обратно к источнику её возникновения, притягивая за собой всех симбиотических существ для последующего слияния. Прилив и отлив барьера из проклятой энергии, настигший всю Японию. Ситуация складывалась патовая. Остановив девушку жестом, Сатору сделал несколько шагов и увидел то, во что превратилась великая. Потерявшая разумный облик, Тенген напоминала бесформенную массу, медленно увеличивающуюся в размерах. — Активируй бесконечность. Фраза Сукуны, прозвучавшая, как приказ, была принята к сведению моментально. Лишь доля секунды отделяла их от шквала проклятых созданий и разломанных в щепки стен святилища. Рефлекторно зажмурившись от шума и света, Ёродзу быстро взяла себя в руки и обнаружила, что не раздроблена на части. Годжо Сатору закрыл и её от получения урона. Бросив беглый взгляд на то, что осталось от великой, она затаила дыхание. Стянутые в одну точку симбиоты становились частью существа невероятных размеров. Пробив крышу, оно вырвалось наружу, продолжая увеличиваться на глазах. Отскочив в сторону, маг повис в воздухе и оглядел масштабы происшествия. Слияние Тенгена с жителями Японии было в самом разгаре. «Если уничтожу сейчас, слияние прекратится? Но что будет с симбиотами? Неужели симбиозу подверглись все? Что делать…» — Эй, долго будешь думать? Может, начнём действовать? — отвлекла Ёродзу, задрав голову, чтобы рассмотреть парившего в воздухе мага. Решив для себя всё заранее, девушка ринулась в бой. «Вот ведь сумасшедшая…» — заключил тот, не думая останавливать её рвение. Оглядев раскинувшееся пространство, Годжо с подозрением заметил отсутствие главного гостя. Кендзяку нигде не показывался. Различить энергию Гето среди множества других было сложно. Пока проклятая девица в пылу битвы расправлялась с растущим во все стороны чудовищем, маг пустил в ход все свои чувства, обострённые до предела. Шесть глаз не могли сфокусироваться. Разверзшийся под ногами монстр устремился ввысь, окончательно разрушая территорию Тенгена. Едва успев убежать, Ёродзу рявкнула: — Сколько ни кромсай, оно только растёт! — Если ударю фиолетовым, от него живого места не останется, — предположил маг, собираясь применить технику. Проницательные глаза уловили движение. К ним приближались. Заметив чужаков, Ёродзу крикнула: — Побереги его до следующего раза. Разберись сначала с этими, а я посмотрю, что могу сделать. Размяв мышцы, девушка выпустила из рук острые клинки, сотворённые из жидкого металла, и понеслась на монстра. Остановить слияние требовалось любой ценой. Тем временем показавшиеся маги, судя по всему те самые, что некогда заключили контракт с Кендзяку и вернулись к жизни в этой эпохе, обратили на себя внимание сильнейшего. Трое особого уровня. Завидев технику случайной спутницы мага, обнажённая девушка взревела нечеловеческим голосом: — Фудзивара! И бросилась к ней, оставляя Годжо с двумя другими незнакомыми магами. — Дамы разберутся, а мы пока познакомимся с тобой, — заговорил один из них с причудливой причёской. — Я — Рю. А ты тот, кто именует себя сильнейшим? Непринуждённый тон потенциального противника заставил Годжо улыбнуться: — Допустим. Переубеждать незнакомца в том, что звание сильнейшего досталось ему потом и кровью, он не стал. Второй по-прежнему сохранял молчание и лишь смотрел прямо в глаза, словно выискивал в них что-то или кого-то. — Ну а ты? Не назовёшь своё имя? — обратился к нему Сатору, не торопясь вступать в схватку. — Достаточно знать, что я убью тебя. Сукуна. Едва имя Двуликого слетело с его уст, как он тут же рванул в сторону мага. Выставленные вперёд пальцы неестественно сверкнули. Лишь увернувшись в последний момент, Годжо понял, что это была молния. — Убьёшь? Меня? Как интересно… — напомнил о себе Рёмен, появившись на щеке, на что нападавший оскалился, словно в предвкушении. — Знаешь его? — спросил Годжо, понизив голос. — Я не обязан знать о каждой блохе, бросающей мне вызов. — Моё имя — Хаджиме Кашимо. И я войду в историю, как маг, убивший Двуликого. Заискрившись, тот улыбнулся и атаковал с новой силой. Не желая оставаться в стороне, Рю присоединился к нему и выпустил в мага проклятую энергию. Отразив обе атаки бесконечностью, Сатору телепортировался им за спины. Но наносить удар не спешил. Бросив беглый взгляд на Ёродзу, он отбил ещё один выпад и активировал «красный», чем отбросил противников на несколько метров. Перед глазами поплыло так, что маг покачнулся. Тряхнув головой, он рванул к заждавшимся оппонентам. Биться сразу с двумя сильными магами было бы лёгкой задачей, если бы не скверное состояние, причиной которого служил притихший Король проклятий. Но Годжо и не думал отступать. Переключившись на рукопашный бой, он укрепил руки проклятой энергией и при взаимодействии с «синим» нанёс магам ощутимый урон. Физическая сила Сатору Годжо всё ещё была на высоте, что немного радовало её обладателя. Маги прошлой эпохи едва поспевали за сильнейшим, явно уступая тому в скорости и применении обратной техники. Выбросы проклятой энергии не доходили до цели, а вспышки электрических зарядов не наносили ощутимого вреда. Отступив для восполнения сил, маги разошлись в стороны. Взгляд Сатору сместился на приближающихся проклятий-симбиотов. Бесчисленное множество уродливых существ не спеша двигались в его сторону, желая отнять ещё больше времени, которого у них и так не было. Вскинув руку для применения расширения территории, сильнейший почувствовал, как задрожали пальцы, а из носа потоком хлынула кровь. В висках запульсировало от невыносимой боли. Упав на одно колено, он взглянул на полчище приближающихся проклятий и магов, что выступили вперёд. Рискнуть во что бы то ни стало и закончить начатое даже ценой своей жизни — так он решил с самого начала. Дороги назад уже не было. Сложив знак расширения ещё раз, он приготовился к последнему рывку. — Сдохнуть хочешь? Опусти руку. Не можешь использовать свои техники — используй мои. Слова Двуликого отдались эхом в подсознании. Замерев в ожидании, маг спросил: — Зачем тебе это? — Не поверишь, хочу помочь. Подыхать тебе сейчас никак нельзя. — Никогда не поверю, что ты делаешь это просто так. Мне не нужна твоя помощь. Не опустив руку ни на дюйм, Годжо лишь крепче сжал пальцы, чем показал свою непоколебимость перед Сукуной. — Заносчивый болван, нас сейчас обоих положат. Если не доверимся друг другу, мир канет в хаос. Ты этого добиваешься? — ощетинился Рёмен, царапая чужое самолюбие. — А ты? Хочешь сказать, хаос и разруха не по твоей части? Время тянулось мучительно долго. Рёмен Сукуна не отвечал. — Так я и знал. Ты не хочешь помочь, ты хочешь всё разрушить, — подтвердил свои опасения Годжо и вытер кровь. — Другое мне неведомо. Но ты… ты видишь этот мир иным. И, сам того не понимая, показываешь его мне. Никогда прежде мне не приходилось испытывать того, что я испытываю сейчас. Я лишь хочу растянуть этот миг. Двуликий умолк, оставляя сосуд наедине со своими мыслями. Проклятия наступали, маги, переглянувшись, возглавили их шествие. Сильнейший не двигался с места. Точно падший ангел, он не поднимал глаз, готовясь принять свою участь. Разбитый, истерзанный, сломленный. Так угасали звёзды. Далёкие и холодные. За яркой вспышкой всегда следовала смерть. За яркой жизнью сильнейшего смерть следовала по пятам. Она поджидала за углом. Всегда рядом. Её дыхание ощущалось даже в годы неведения. Маленький Сатору часто оборачивался, но никого не находил. Ощущение, что за тобой следят, не покидало. Он ещё не знал, что следят за ним изнутри. Видят мир его глазами. Чувствуют всё то же, что и он. Он не знал. А если бы узнал, был бы напуган до смерти. Маленький Сатору научился подавлять страх. Даже перед Двуликим. И это вызывало в Короле проклятий небывалый интерес и желание. Сломать, подчинить, сделать своим — незыблемые заповеди Сукуны. Отступить от них значило предать самого себя. Предать других всегда было предпочтительнее. Годжо Сатору поднял голову. Потянувшиеся вдоль лица чёрные линии сомкнулись под вторыми глазами. Маги замерли, пропуская бездушные проклятия вперёд. Просияв от увиденного, Кашимо сделал шаг вперёд. — Это же Двуликий. Нам не говорили, что он появится, — остановил его Рю, схватив за руку. — Я здесь только из-за него. Высвободившись из хватки, маг уверенно зашагал к тому, с кем желал сразиться всю свою долгую жизнь. — Двуликий, говоришь? Поднявшись, сильнейший заглянул тому в глаза и улыбнулся. — Лишь наполовину, не обольщайся, — встрял в разговор Рёмен, вновь появляясь на щеке. Кашимо непонимающе вздёрнул бровь. Маг, стоящий перед ним, представлял собой нечто неподдающееся объяснению. Добровольный симбиоз двух сущностей, выражающийся в проявлении характерных черт обоих. Не потерявший контроль Годжо Сатору и вступивший в игру Рёмен Сукуна. Намечалось что-то грандиозное. Крепче ухватившись за посох, Кашимо направил его на противника и заверил: — Не имеет значения, кто передо мной. Главное, что из схватки победителем выйду я. Оттолкнувшись от земли, он мгновенно напал на Двуликого. Выпущенные молнии достигли цели, нанося удар, от чего тот отлетел на пару метров. Остановившись на лету, сильнейший опустился наземь. — Решил пощекотать нас? — усмехнулся Годжо, наблюдая за тем, как искажается лицо мага. Выпустив ещё несколько электрических зарядов, Кашимо сократил расстояние и приготовился нанести удар вблизи. Уловив быстрые движения шестыми глазами, Сатору увернулся и выставил руку, применяя то, чем никогда в своей жизни не владел: — Рассечение. Режущая атака прошла сквозь противника и разрубила здание за ним на две половины. Сукуна осуждающе заворчал: — Разрубание. Надо было разрубание! Рассечение для неодушевлённых предметов! — Не кряхти. Это же мой первый раз, — уверил его маг, собираясь применить что-то новенькое. — Открыть. Почувствовав жар огня, он прочертил в воздухе стрелу и направил её на Кашимо, а после, передумав, выпустил огненную технику на полчище проклятий. Яркая вспышка на секунду озарила весь склеп, а когда погасла, явила взору выжженную землю, на которой не было и следа пребывания живых существ. Однако это не остановило их ход. Все они тянулись к Тенген и даже сгоревшие дотла проклятия не останавливали их от дальнейшего слияния. — Сражайся со мной! — взревел Кашимо, вскидывая посох. — И до тебя очередь дойдёт, — ответил ему Сукуна и обратил всё своё внимание на преградившего путь Рю. Техника разрубания настигла его врасплох. Сложившись на несколько частей, маг опал на землю. Сатору скривился: — Мог бы и пощадить, он не представлял угрозы. — С каких пор тебя волнуют жизни врагов? — поинтересовался Рёмен, формально смягчившись в голосе. Выпустив воздух из лёгких, Годжо взглянул на Ёродзу, у которой, по-видимому, всё обстояло не так плохо, как он думал. Девушка кружилась в смертельном танце и явно получала удовольствие от происходящего в отличие от взбешённой оппонентки. Сукуна не стал это комментировать. Получив неожиданный удар в солнечное сплетение, сильнейший рухнул на землю. Место удара жгло от невыносимой боли. Чёрная молния в совокупности с техникой носителя оказалась слишком мощной атакой, чтобы быстро оправиться. — Я вылечу. Избавься от него. Кивнув на слова Рёмена, Годжо поднялся. Кашимо, не растерявший запала, смотрел со всей серьёзностью и вниманием. — Силён, — охарактеризовал Годжо вслух, сплёвывая кровь. Не показав удивления неожиданной похвале, маг приготовился к наступлению. Двуликий закончил с применением обратной техники. Сатору сорвался с места. Приготовленная за спиной печать для «красного» выиграла необходимое время. Выставив перед собой посох, Кашимо создал электромагнитное поле, чем значительно ослабил действие отталкивающей техники. Но несмотря на попытку противостоять, взрывная волна отбросила его назад. Взмыв в воздух от летящей молнии, Годжо активировал сферы «синего», притягивая к Кашимо предметы, лежащие вблизи. Отбив некоторые из них, тот, однако, не успел увернуться от всех и был схвачен в кокон. Кровь из носа полилась с новой силой. Сильнейший терял концентрацию. — Я же сказал, используй мои техники, — напомнил Двуликий с раздражением в голосе. Потерять связь с реальностью даже на несколько секунд оказалось катастрофой. Вырвавшись из крепких объятий притянутых обломков, Кашимо выставил печать и направил на противника посох со словами: — Ниой Васави Шакти. На месте непримечательного посоха возник жезл. «Оружие, разящее Богов…» — рассудил Рёмен мысленно. Копьё внушительного вида по-прежнему было направлено на сильнейшего. Созданное из молний, оно казалось древним и сильным артефактом. Вероятно, особого уровня, как и перевёрнутое копьё небес. Понять потенциальную опасность, исходящую от этого оружия, не составляло труда. — Думаю, уже догадались, что это такое, — заговорил Кашимо, перебрасывая копьё из одной руки в другую. — Даже Солнце покорится Смерти. Никогда не промахивается. Всегда попадает в цель. И цели этой некуда бежать, — добавил он не без удовольствия. Молчание Двуликого лишь подтверждало слова мага. — Хранил его для Сукуны? Всё это время? — решил потянуть время Годжо, надеясь придумать план. — Или для тебя. Смотря, какую я выберу цель. — Не выберешь. Копьё ударит по одному телу, но какую из душ зацепит, решит само, — поправил его Рёмен, стирая своими познаниями ухмылку с самоуверенного лица переродившегося мага. Прищурив глаза от недоверия, Кашимо решительно перехватил копьё двумя руками. «Я не блефовал. Копьё действительно ударит по одному из нас. Увернуться не получится. Единственный плюс в том, что его атака одноразовая. После неё копьё распадётся, а обладатель, заключивший сделку, умрёт…» Слова Сукуны были сокрушительно правдивы. Сатору слышал об артефакте, но никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с ним воочию и уж тем более находиться на его остриё. Под рёбрами коварно защемило. — Что будем делать? — Принимать удар. Годжо передёрнуло. — Я выставлю бесконечность. Её копьё не пробьёт. Двуликий усмехнулся. Мелкий паршивец, которого он знал, всегда пробивался наружу даже во взрослом возрасте. Уж слишком хорошо он его изучил. — Попробуй, но это ничего не даст. Копьё пронзит того, на кого нацелено, хочешь ты этого или нет. В этом его суть. Сердце гулко забилось в груди. Дыхание стало редким, тягучим. Игра в русскую рулетку не на жизнь, а на смерть. И кто выйдет из неё победителем — исключительно воля случая. Подняв вокруг себя бесконечность, сильнейший приготовился. Мимолётный взгляд Ёродзу скользнул по напряжённому профилю. Зрачки её увеличились от осознания предстоящего. Маг не сразу ощутил, как собственные пальцы, взятые под контроль касаются его губ. Сатору замер. Рёмен сохранял молчание. Копьё взвилось и полетело в их сторону. Опомнившись, Годжо телепортировался к Кашимо и попытался нанести удар. Думая, что копьё не станет менять траекторию, он выставил пальцы для активации «красного». Медленно обернувшись, древний маг улыбнулся. Победоносно и благодарно. Боль, пронзившая тело, ощутилась мгновением позже. Перед глазами пронеслись воспоминания минувших лет. Удар Тодзи, прошедший насквозь. Отличием было лишь оружие. Копьё, проигнорировавшее бесконечность, ударило в спину слишком неожиданно и болезненно. Маг пошатнулся, оседая на землю. Оружие осыпалось пеплом, оставляя после себя смертельную рану и чувство абсолютной беспомощности. Кашимо рухнул следом. Крик Ёродзу, раздавшийся неподалёку, утонул во тьме. Произошедшее было стремительным и неминуемым исходом марша времени. Словно сама судьба взяла за руку и подвела к горизонту событий, за которым была неизвестность. Холод и мрак. Ощущения не из приятных. И всё же он что-то чувствовал. Сатору понял это не сразу. Под пальцами ощутимо сместился мокрый песок. Ночная прохлада прошлась по коже, оставляя за собой полосы из мурашек. Шум волн пробудил, казалось, от вечного сна. Годжо открыл глаза. Россыпь звёзд смотрела на него в глубоком безмолвии, отражаясь в шестых глазах. Далёкие и холодные. Мёртвые. Казалось, жизнь покидала и самого мага. Поборов боль во всём теле, он приподнял голову. Пустынный берег моря был хмур и безлюден в ночи. Рука невольно коснулась ткани. Ни раны, ни капли крови. Мысли путались. Мутные воды медленно смывали чужие следы на рыхлом песке. Крики, доносившиеся словно из-под толщи воды, становились громче. Чьи-то руки крепко сжимали плечи. Сильнейший открыл глаза. — Сукуна? Ошалелый вид и сбивчивое дыхание выдавали в Ёродзу искреннее и непонятное для мага беспокойство. Схватившись за голову, сильнейший привстал и оглядел пространство. Маги, вставшие у них на пути, были мертвы, проклятия — уничтожены. Звонкая пощёчина была слишком внезапной, чтобы ожидать подобное от проклятой девицы. — Я знала, я так и знала. Оно выбрало его, да? Оно его убило! Отпрянув от Годжо, как от огня, Ёродзу тяжело задышала. Тот непонимающе взглянул на девушку и лишь спустя мгновение осознал произошедшее. Руки сами потянулись к лицу. Ни вторых глаз, ни чёрных линий, покрывающих всё тело. Сатору вновь поднял глаза на Ёродзу и нашёл ответ в её потухшем взоре. Сукуны больше не было. Маг не чувствовал его, абсолютная пустота и ясность мыслей. Ни дуновения чужой энергии. Вид разрушений и тела убитых слились в единую картину, написанную грубыми мазками. Годжо не знал, что чувствовать. Он свободен? Так почему радость не захлёстывает его сердце? Почему оно по-прежнему безучастно и каменно? Он не знал. Не мог подобрать ни единой причины. Раздавшийся гул не оставил времени на раздумья. Третья волна пугающе пронеслась сквозь пространство, возвещая о последней стадии слияния. Сатору бросился к громадине, формирующейся в нечто ужасающих размеров, но растущее во все стороны чудовище лишь отбросило его, как мошку. Обоим оставалось лишь наблюдать с земли за тем, как их старания обернулись крахом для сотен тысяч людей. Предположительно, для всей Японии. Поверить в случившееся было невозможно. Худший сценарий из всех возможных разыгрывался здесь и сейчас. Терять последнюю надежду всегда невыносимо горько. Смириться — сложнее всего. Страх за всё живое, отразившийся в шестых глазах, был неописуемо безграничным. Сжав ладонь в кулак до выступившей крови, он оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Проводив безумца отрешённым взглядом, Ёродзу осталась стоять неподвижной статуей. Разворачивающийся кошмар уже не имел никакого значения. Руки девушки были опущены. Годжо думал иначе. Выкрутив все свои техники на максимум, он беспощадно наносил удары и не обращал никакого внимания на нарастающее недомогание. Синий. Красный. Фиолетовый. Небо озарялось яркими вспышками. Освещая землю, они погасали и вспыхивали вновь. В глазах девушки отражалась сама бесконечность. Монстр, сотканный из тысячи загубленных жизней, возвышался над городом, как символ поражения сильнейшего. Сильнейшим Годжо Сатору себя уже не считал. Исправить содеянное даже ценой своей жизни — единственное, что оставалось. Маг был беспощаден и безумен. Он злился. На Сукуну, на Кендзяку. Но больше всего на себя. То, с чем пришлось столкнуться, было страшнее смерти. Бессилие. Оно вырывалось из груди злобой и отчаянием, преобразуясь в смертоносные удары. Глаза полыхали синим огнём, пощады в них не проглядывалось. Отмщение доводило до изнеможения. Кровь заливала шею. Запасы проклятой энергии стремительно приближались к нулю. К самой невозможности. Увидеть собственный предел и уйти с осознанием, что сделал всё возможное. Сатору Годжо надеялся на такой конец. Изрешечённый атаками монстр продолжил свой путь, словно не было ни ярости, ни дикого желания спасти чужие жизни. Словно никто не выкладывался на полную. Сколько он сражался? Час? День? Время перестало иметь значение. Землетрясение, вызванное движением чудовища, пронеслось по всей Японии. Разрушения, смерти, хаос и ад — вот, что оставалось созерцать выжившим. Желание вырвать уцелевший глаз, чтобы не видеть результат собственных ошибок, нарастало с каждой секундой. Но Годжо не мог даже пошевелиться. От чёрных обгоревших от применения магии рук исходил слабый дым. Перепачканное в крови лицо не выражало эмоций. Хотелось лишь одного: закрыть глаза и больше никогда их не открывать, надеясь, что смерть укроет от всех невзгод. И маг решил, что этот момент наконец настал, но тишину пронзили аплодисменты. Одиночные и издевательские. Они были насмешкой над тем, кто когда-то считал себя сильнейшим. Они стали его крестом. Улыбка, тронувшая лицо, показалась до боли знакомой. Маг поднялся на ноги, их он почти не чувствовал. — Браво, ты сражался достойно. И даже без Сукуны. А ведь он так и не узнал, для чего мне понадобилось тюремное царство. Спрятав руки в многослойном одеянии, Кендзяку улыбнулся шире. Годжо молчал. Смотрел и молчал. И ничего не говорило о его ненависти к этому человеку больше, чем оглушительное молчание и немигающий взгляд. — И глаз не пожалел. Дай угадаю, лопнул от перенапряжения? Больно, наверное, — поморщился тот на мгновение и тут же принял обычное злорадное выражение лица. — Проигрывать всегда горько, не так ли? Смотри, что ты наделал, — он обвёл взглядом руины. — За это ты боролся? — усмехнувшись, Кендзяку продолжил. — Видишь ли, всю свою долгую жизнь я стремился познать то, что ускользало от большинства магов. Никто из них даже не задумывался о подобном. Никто не смел решиться пожертвовать чем-то, чтобы открыть новое. Никто, кроме меня. Сделав многозначительную паузу, он неторопливо прошёлся по выжженной земле. — Высшая форма. Вот, что интересовало меня все эти столетия. Какая она, что из себя представляет. Одно я знал точно: проклятия, люди, маги — все мы взаимосвязаны. Когда-то очень давно мы могли быть единым целым. Все мы имеем одно происхождение. Я лишь вернул всё в изначальную форму. Приумножил всё то, что содержалось в каждом живом существе, будь то проклятие или человек. Проклятия созданы людьми. Проклятая энергия, из которой они созданы, циркулирует в магах. Источник у всего один. Я лишь собрал все кусочки воедино. Взглянув украдкой на мага, Кендзяку остался доволен. Развернувшись к нему лицом, он воодушевлённо вдохнул пыльный воздух. — Я добился, чего хотел. А ты? Заглянув в лицо собственному поражению, Сатору медленно выдохнул. Земля под ногами ощутимо задрожала. Поднявшийся столб пыли скрыл из виду обоих. Чёрные вспышки разорвали пространство с ужасающей силой. Обожжённые руки крепко держались за чужие плечи. Чёрная молния пронзала голову древнего мага, отнимая у того жизнь. Удар собственным лбом беспредельной мощи вызвал чёрную молнию. Разламывающийся череп обнажил истинного врага. Не Гето, а Кендзяку теперь был перед глазами не контролирующего себя мага. Перехватив разваливающуюся на части голову, Годжо нанёс ещё один удар чёрной молнии. Собственный череп треснул от силы удара, но Сатору не думал останавливаться. Он бил до тех пор, пока не обрушил чёрную молнию на собственные ладони. Восьмую по счёту. Руки, на которых оставались остатки чужого мозга, разорвало от удара. Маг обессиленно поднял голову. Кровь, стекавшая со лба, перекрывала обзор. Только сейчас дошло, что, убивая Кендзяку, он проделал дыру в собственной голове. Повреждённый мозг не давал нормально функционировать. Пошатнувшись, Сатору опустился на землю и прислонился спиной к груде обломков. Приближение конца ощущалось безусловным стечением обстоятельств. Словно иначе быть не могло. Воспоминания неуловимо замелькали перед глазами. Некогда утерянные вызвали в груди необъяснимую грусть. Злость за то, что когда-то он был их лишён, утекала вместе с жизнью. За жизнь Годжо больше не цеплялся. Лицо Сукуны задержалось в памяти на несколько долгих секунд. Ощущения радости от избавления не было. Прежде Сатору отгонял от себя мысли о бесчеловечном монстре, но сейчас чувствовал, что готов потратить на это последние мгновения жизни. Неужели Двуликого больше нет? Поверить в это не представлялось возможным. Приоткрыв губы, чтобы произнести его имя, маг не смог издать и звука. Взгляд инертно упал на поблёскивающий на земле предмет. Пуговица одного из студентов магического техникума с брызгами крови одиноко лежала посреди этого хаоса и была исчерпывающим ответом на вопрос, что случилось с учениками. Оказаться в числе убитых собственным учителем было незавидной участью. Сомнений не оставалось. Сатору Годжо потерял всё. Маг прикрыл глаза. Первые капли дождя упали на белые ресницы. Где-то вдалеке зашелестел ветер. Приближающиеся шаги звучали, как метроном, отсчитывающий последние секунды. И всё же грусти не было. Будущее закрыло свои двери, оставив за ними чувства и переживания. Чья-то размытая тень присела рядом. Чужие пальцы дотронулись до окровавленного лица. Вспомнились руки матери, тёплые и ласковые. Маг едва шелохнулся, вспоминая, как давно не ощущал их на своём лице. Пальцы замерли. Зазвучал женский голос. — Нужно идти. Тихий, но твёрдый, он побудил открыть глаз. Ёродзу с лицом Цумики глядела пронизывающе и не собиралась уходить. — Ну же. У тебя остались силы. Никто не сделает этого за тебя. Встать и идти, чтобы снова проиграть. Годжо не видел в этом смысла, и в то же время не верил, что сдаётся. Что бы на это сказал Сукуна? Посмеялся бы с немощности сильнейшего? А, может, молча вылечил бы его раны? Ком в горле сковывал речь. Сатору помог себе приподняться. Влажные волосы неприятно липли к коже, закрывая и без того скудный обзор. Кровь из пустой глазницы перестала сочиться. От изувеченных рук потянулась струя пара. Остатки проклятой энергии, плескавшиеся где-то на дне, шли в дело. Медленно и с трудом. Маг восстанавливался. Дождь тихо моросил, боясь потревожить. Слабый ветер подхватывал опавшие листья. Рука Ёродзу по-прежнему покоилась на щеке.

***

Горячее солнце опаляло землю. Пустынная дорога казалась нескончаемой. Подвернувшийся так некстати камень отлетел в сторону. Облако пыли, поднявшееся следом, медленно осело на землю. Юноша с хмурым взглядом пошёл дальше. Плеск воды слышался ещё издали. Добравшись до места, маг вышел к ожидающим его друзьям. Суховатое лицо обдало свежестью и прохладой. Возникший перед глазами водопад был настоящим оазисом посреди пустыни. Место покоя и размышлений. Он часто приходил сюда, чтобы побыть в одиночестве или с теми, с кем можно было комфортно помолчать. — Сукуна, мы здесь, — помахал один из друзей, едва юноша показался из зарослей. Кивнув на приветствие, будущий Король проклятий прошёл к ним и занял место посередине. Девушка по правую руку не сдвинулась с места. Длинная тонкая трубка, изящно лежавшая в её руке, испустила дым. Лишь после нескольких секунд молчания она обратила внимание на прибывшего. — Сегодня задержался дольше обычного, — заметила она, искоса глянув на друга. — Сенсей. Хочет, чтобы я скорее освоил расширение территории, — отозвался тот без эмоций и лишь сильнее нахмурил брови. Требовать от него больше, чем тот может дать, стало главной целью мастера, взявшего Рёмена под своё крыло. Сила — единственное, что имеет значение. Так он считал. И вторил, как непреложную истину, своим ученикам, доводя их до предела возможностей. А впрочем, так считали все. Мир магов держался на силе и основанной на ней иерархии. Слабым в ней не было места. Маг, сидящий по левую сторону, встрепенулся: — Выше своей головы не прыгнуть, ты же знаешь. Рёмен удивился: — Кто бы говорил, Кендзяку. Маг расхохотался, запрокидывая голову. Собственная шутка и вправду его повеселила. — Всё возможно, если приложить достаточно усилий. И вечная жизнь в том числе. Трубка в руке девушке дрогнула. Вечная жизнь не была для неё чем-то запредельным. Она знала это по себе. Погасив курево и спрятав трубку в рукавах кимоно, она обернулась к молодым людям. — Что хорошего в вечной жизни? Вы умрёте, а я продолжу жить и буду поддерживать барьеры. Поколения будут сменять друг друга, а я буду оставаться прежней. Вечная жизнь вовсе не благо. Обменявшись взглядами, юноши замолчали. Судьба, преподнёсшая дар, как считали многие, на самом деле оставила на девушке тяжёлое проклятие. Тенген проживала не свою жизнь. Всё её существование было на благо людей, но ей самой оно не приносило никакого удовольствия. Друзья, которых она знала с раннего детства, не могли в полной мере ощутить того же, что и она. В конце концов это ей придётся наблюдать за их смертью и продолжать жить, храня в сердце терзающие воспоминания о беззаботных днях. — Я почти нашёл способ перемещения души и проклятой энергии. Уверен, если поднапрячься, это осуществимо, — заговорил Кендзяку, нарушая повисшую тишину. Сукуна недоверчиво покосился на друга: — И где ты это раздобыл? Если другие узнают, что ты шаришься по древним манускриптам, простым наказанием не отделаешься. Кендзяку махнул рукой и заулыбался. Быть душой компании и подбадривать друзей в грустные времена было обязанностью, которую он сам взвалил на свои плечи. И это ничуть его не смущало. — Взгляните вокруг. Какая насыщенная жизнь. Сколько всего нас ждёт. Мы со всем справимся. И втроём увидим, какой будет эта жизнь через тысячу лет. Я вам обещаю. Тенген слабо улыбнулась, прислонившись к его плечу. Морщины на вечно хмуром лбу Рёмена разгладились. Довериться наивным словам друга и на мгновение забыть о проблемах — лучшее, что могло случиться в тот день. Лучи солнца мягко касались воды, создавая чудные переливы. Мягкое журчание озера убаюкивало. Юные маги были уверены, светлое будущее ожидало их за углом.