Ох, уж эта няня!

Вечером Чим пошел со стройным широкоплечим Чон Чонгуком в гараж за домом. Шериф был вежлив, но холоден. Джунни спал, и он решил показать няне его жилище. Чимин посматривал на его медальный профиль и ждал момента, когда можно будет поговорить с ним. Ему хватило времени составить план действий. Конечно, лучше бы Чон был в хорошем настроении, но если нет – что ж, он готов к сражению. У Джунни есть потребности, и он намерен добиться того, чтобы они удовлетворялись. – Вот ваши комнаты. – Чонгук распахнул дверь бывшего гаража. Высоко подняв голову, Чимин проследовал мимо него, вдохнув запах мыла, ментола и мужчины – умопомрачительное сочетание, вполне достаточное для того, чтобы отвлечь его от всего на свете. Однако Чон бросил его чемодан у порога и входить явно не собирался. Чимин, пожав плечами, вошел внутрь. Гараж был переделан в жилье. Просторное помещение включало кухню в дальнем правом углу, ванную в левом углу и большой встроенный шкаф между ними. Мебель, как и в доме, была современной, простой, в темно-серых и синих тонах. Весьма похоже на безликий и не очень уютный номер в отеле. Не важно. Чимину необходимо уехать из дома брата. Появление тут его вещей озарит это жилище, придаст ему тепла. Чим сделал еще несколько шагов вглубь комнаты и увидел свое отражение во вделанном в дверцу шкафа зеркале. Чтобы подчеркнуть официальный характер их отношений, на котором Чонгук неоднократно настаивал, он надел узкие черные брюки и черный жакет. Для собственного же удовольствия он добавил белую кофточку с оборками у воротника. Увидев в зеркале, что Чонгук стоит позади него, Чимин почувствовал что-то вроде укола. Чон выглядел так же хорошо, как утром, даже лучше. Он устал и, казалось, был более доступным. Не желая быть пойманным на том, что рассматривает его, парень быстро переключил свое внимание на помещение как таковое. – Здесь очень мило. А есть у вас дрова для камина? О господи! Как будто ему нужен камин в конце июня! – В сарае. Но вы, вероятно, уедете отсюда раньше, чем они понадобятся. – Что вы имеете в виду? – Чимин не смог скрыть обиду. – Кстати, я выполняю правила. – Он указал на свой черно-белый наряд. Чонгук окинул его долгим изучающим взглядом. – Все правильно. Но мы оба знаем, что это временная ситуация. – Почему вы так говорите? Уверяю вас, я искренне привязался к Джунни и пробуду с ним, пока… – Он резко замолчал. Чимин не мог сказать Чонгуку, что собирается оставаться до тех пор, пока отец и сын не полюбят друг друга. Он прекрасно понимал, что он относится к его вмешательству как кот к купанию: отчаянное сопротивление и никакой благодарности за все усилия. Сейчас Чон смирился с его присутствием только потому, что Джунни потянулся к няне. Вот это он и должен использовать. – Пока что, мистер Пак? Пока Джунни не пойдет в школу? Не сможет оставаться дома один? Не научится водить машину? Вы не проживете здесь и до конца года, какие уж тут «пока». Чимин поставил свой чемодан у стены, сел в мягкое серое кресло и спросил: – Почему вы наняли меня, если уже сейчас готовы вытолкать за дверь? Чимин удивился, когда Чонгук вдруг отбросил свой командирский тон и сел напротив него. – Вы педагог, а не нянька. И вернетесь к работе при первой же возможности. Мне совершенно ясно из ваших слов, что вы любите это дело. Я вижу, что вы заботитесь о Минджуне. Более того, вы нравитесь ему. Но не будем себя обманывать: у вас страсть во все вмешиваться, мистер Пак, и ничего с этим не поделаешь. А я терпеть не могу, когда мной командуют. У меня очень тяжелая работа. Я должен знать, что моего сына воспитывают согласно моим инструкциям, и спокойно отдыхать, когда прихожу домой. Что ж, ему знаком этот тезис – «покой в собственном доме». Его папа всегда на этом настаивал. Чимин же считал, что папа немного ошибается. В доме необходимы любовь и радость, да и смех – не слишком тихое удовольствие. Что касается вмешательства, Чонгук прав. Но у него большие эмоциональные проблемы. Чимин собирается помочь ему и Джунни обрести друг друга. И если Чон хочет, чтобы он заявил о своей цели прямо, так и будет. – Я предпочитаю считать это заботой о людях. – Взволнованный, Чимин подался вперед. – Я забочусь о Минджуне. А вы даже не зашли проведать сына сегодня вечером. Так что, извините, я буду вмешиваться. Вы нужны ему. Как заставить вас понять это? Черные брови Чонгука сошлись на переносице. – Вы забываетесь. – Сами виноваты. – Чимин не обратил внимания на его раздражение. – Вы наняли меня, чтобы я ухаживал за малышом. Для меня это не означает просто менять подгузники и греть бутылочки. Его эмоциональное здоровье так же важно, как и физическое. Почему вы боитесь эмоций? Чон удивил Пака немедленным ответом: – Я не боюсь эмоций, мистер Пак. Просто это не для меня. Чим заморгал от неожиданности. Как грустно! Полное отсутствие каких-либо чувств на лице Чонгука убедило его, что он так и думает. – И вам проще отступить, чем попробовать? – предположил он. – Я пробовал. – По лицу Чонгука пробежала тень боли. – Потому и знаю, что это не для меня. Омега видел, что ему тяжело. Но надо его заставить. Ради Джунни, ради него самого. – Ну, так что ж? Пора попробовать еще раз. Могу я быть с вами откровенным? Джунни отстает от своих сверстников. Знаете, я специально изучал развитие детей в раннем возрасте. Мальчик отстает в развитии речи, хождения, моторики. Его глаза сузились, стали как щелочки. – Вы хотите сказать, что мой сын – тупица? – Нет. Джунни – умница, он быстро схватывает все новое. Но он почти не встает на ножки, не пытается ходить и постоянно просится на руки. – Папа слишком баловал его, – медленно проговорил Чонгук. Было ясно, что он напряженно размышляет. – Когда бы я ни зашел, Минджун всегда был у него на руках. Я считал, это потому, что он боится, будто я заберу джунни у него. И ничего не говорил ему. – Грустно, не так ли? – спросил Чимин с выражением искреннего сочувствия на лице. – Он потерял сына. У него остался только внук. И он держался за него изо всех сил. А в результате, вместо того чтобы стимулировать, затормозил его развитие. – Держался так крепко, что, возможно, нанес непоправимый вред его будущему. Это не грустно, а гнусно. И я позволил такому случиться! – Вряд ли стоит теперь винить кого-либо, – заверил его Чимин. – Важно то, что вы будете делать дальше. Вы нужны сыну. Мы говорили о том, что необходимо каждый день хоть немного времени проводить с ним. Когда для вас удобнее всего? – Я уже объяснял, что сам не знаю, что меня ждет через минуту. Я стараюсь соблюдать расписание, но меня в любой момент могут куда-то вызвать. Я не в силах назвать определенный час. – Ну, – вздохнул Чимин, отказываясь понимать Чонгука, – вы просто прячетесь в кусты. – Осторожнее, мистер Пак! – Его щеки густо покраснели, изумрудные глаза яростно засверкали. – Хорошие родители находят время для своих детей. – Я знаю, но… – Никаких но. У всех есть дела. Мы просто будем работать в этом направлении, пока не найдем выход. И начнем с завтрака. Что вы думаете о беконе и яйцах? Чонгук покачал головой: – Обычно я перекусываю чем-нибудь в участке. Теперь он просто упрямился. – Хорошо. Значит, вы сможете полностью сосредоточиться на Джунни. А пока будете его кормить, сами выпьете чашку кофе. – Я ваш наниматель, мистер Пак. И правила устанавливаю я. – Да, я заметил, что правила – ваша стихия. Вы верите только в дисциплину под контролем, правда? Значит, сможете оценить, какую пользу вашему сыну принесет регулярное ежедневное общение с отцом. Чонгук скривил губы, но Чимин видел, что он обдумывает его слова. Хорошо. Он встал. – Спасибо, что показали мне мои комнаты. Я бы хотел сейчас устроиться, но надеюсь увидеть вас на следующее утро в семь часов. Я приготовлю завтрак. Однако утром Чонгук опять сбежал от него. Войдя в дом, Чимин увидел, что он, уже по дороге к двери, затягивает свой ремень с кобурой. Чонгук кивнул на детский монитор: – Минджун еще спит, но, вероятно, скоро проснется. Он спал всю ночь – в первый раз с тех пор, как мы сюда переехали. А я должен идти. Чимин упер руки в бока: – А наше свидание? Чон словно разрезал его лазером взгляда, и омега внутренне содрогнулся, поняв, как неудачно выразился. Это слово, видимо, только усилило его раздражение. – Наша договоренность подождет до завтра. Мэр пригласил меня на деловой завтрак. По-вашему, я должен отказать мэру, сославшись на необходимость накормить завтраком сына? – Вы говорите так, будто кормление сынишки для вас дело второстепенное. – Идя к столу за детским монитором, Чим сердито посмотрел на него. – Хотя бы догадались предложить мэру другое время? – Нет. – Чонгук пожал плечами. – Мы часто встречаемся за завтраком. Мы – занятые люди, и нам проще проводить наши собрания как можно раньше. – Это было хорошо, пока вы были сам себе хозяин. Но теперь у вас есть сын, которому требуется внимание. – Он получит его завтра. – Чонгук схватил ключи и бросился к двери. – И не пытайтесь вмешиваться в мою работу, мистер Пак. Последствия вам не понравятся. Чимин буквально вскипел, когда Чон захлопнул дверь у него перед носом. Придя на кухню, он сорвал злость на невинных кастрюлях и сковородках. – О боже! Подождите! – Он подбежал к выходу, надеясь поймать Чонгука, прежде чем он уедет, но, выйдя на порог, увидел только, как машина Чона исчезает в глубине улицы. – Черт! Этот упрямец так разозлил его вчера вечером и сегодня утром, что он забыл спросить, где искать детское автомобильное креслице. Видимо, у Чонгука в машине, потому что ни в доме, ни в гараже его нет. Как нет ни манежа, ни ходунков, ни коляски. Из всех детских вещей – только столик для пеленания и высокий стульчик. Ему придется забрать все, что нужно Джунни, из дома тестя или купить, иначе они с малышом будут просто заперты в четырех стенах. Вернувшись на кухню, омега хмуро осмотрел припасы. Продукты тоже на исходе. И Чимин стал строить планы на вечер. В округе есть несколько круглосуточных магазинов. И они с Чонгуком окажутся в одном из них еще до наступления ночи. Когда Чонгук в семь вечера вернулся домой, Чимин уже был готов к поездке. Он сидел один в столовой, перед ним стояли сумка и маленький контейнер с едой. Нам, временная нянька, играл с Джунни в его комнате. Чимин обеспечил обед и присмотр за малышом, чтобы у Чонгука не осталось ни малейшего предлога избежать похода в магазин. Джунни – славный ласковый мальчик, но он ждет, что его постоянно будут таскать на руках, поэтому Чимин буквально ничего не может делать. А без автомобильного кресла он еще и привязан к дому. Возможно, гнать Чонгука в магазин после двенадцатичасового рабочего дня некрасиво, но не менее некрасиво считать, что он может ухаживать за малышом без необходимого «снаряжения». Чонгук прошел от двери к вазочке – положить ключи. Оглянулся, заметил парня. – Что происходит? Вы куда-то собрались? Извините, я задержался. – Он растерянно потер затылок. – Время просто исчезает куда-то. А что Минджун? Спит? – Нет. Я попросил Нама присмотреть за ним сегодня вечером. А мы с вами поедем в магазин. Чон нахмурился: – Не сегодня. Я устал и голоден. Отложим до завтра. – Нет, сегодня, – решительно возразил Пак. – Я здесь только два дня, но уже научился не доверять вашему «завтра». Его лицо потемнело. – Мне кажется, я ясно дал вам понять, что не люблю, когда мной манипулируют. – Тогда не провоцируйте меня. – Чимин зачитал список необходимых Минджуну вещей, потом погладил контейнер. – Вот здесь ваш обед. Поверьте, я бы не стал заставлять вас ехать куда-то, если бы мог должным образом ухаживать за Минджуном без этих вещей. Я тоже устал, но мы должны купить все уже сегодня. Как вы сумели привезти Минджуна домой без автомобильного кресла? Чон смутился: – Кресло было, но слишком маленькое. И я отвез его в участок, чтобы оно было под рукой, на всякий случай. – Он вздохнул. – Есть у меня время принять душ и переодеться? Чимин облегченно вздохнул и улыбнулся: – Если поторопитесь. – Вам нужен переносной манеж? Или подойдет складная кроватка? – поинтересовался Чонгук. – А тут есть переносные манежи? – Чим отступил, чтобы лучше рассмотреть содержимое полок. – Где? Каких размеров? – Здесь я их не вижу. Но у одного моего приятеля есть такой манеж. Я могу узнать, где он его достал, и заказать. Чимин оглядел две тележки, полные детских вещей. Целое состояние! – Конечно, мы не обязаны закупить все сразу. Я не подумал о затратах. – Позвольте мне думать о них. – Его гордость была задета, и ответ прозвучал немного ехидно: – По мне, лучше разделаться со всем этим сегодня. Я могу позволить себе потратиться на все, что необходимо моему сыну. – Конечно. Я не хотел сказать, что не можете. Спасибо, что приехали сюда сегодня. Мне действительно тяжело приходилось эти два дня. Минджун – славный ребенок, но… – Он хочет, чтобы его все время держали на руках, – закончил за него Чонгук, и их взгляды встретились. То был момент взаимопонимания. – Я знаю. – Пойдемте в отдел игрушек. Ему нужны занятия, которые привлекли бы его внимание. Намджун привез несколько кубиков своего племянника. Он говорит, что Минджун способен часами с ними играть. – Да? – Чонгук почти бросился к игрушечному отделу. – Давайте купим ему кубики. Чимин засмеялся и тут же спросил: – Когда вы собираетесь забрать остальные его вещи? – Что вы имеете в виду? – Его вещи. Для детской комнаты. Твердые и мягкие игрушки, подвески. Разноцветные предметы разной формы, которые стимулируют мозг малыша. Что-то в этом роде. – Ничего такого не было среди вещей, которые привез мой тесть. – Так у Джу… Минджуна ничего нет? Это немного грустно. – Потрясенный и шокированный неожиданным открытием, Чимин сказал это не подумав и тут же раскаялся, потому что улыбка сбежала с лица Чонгука. И омега постарался спасти положение: – Значит, вы сами можете выбрать то, что ему нужно. – Я? – Он растерялся. – Я не знаю, с чего начать. – Ну, это просто. Что было в вашей собственной детской? – Вот кубики. – Чонгук подошел к полке и стал демонстративно изучать надписи на коробках. Потом заговорил: – В моей комнате было то же, что у Минджуна. Только вместо колыбельки стояла кровать. – Ох, Чонгук, – прошептал Чимин. – Вы разбиваете мне сердце. Чон посмотрел на него, и его глаза потеплели. – Не переживайте, – успокоил он парня. – Человек не скучает по тому, чего у него никогда не было. Словно притянутый взглядом его глаз, Чимин подошел ближе: – У вас есть возможность дать сынишке то, чего вы сами никогда не имели. Он кивнул и повернул голову: – Вы прикоснулись ко мне, мистер Пак. Действительно, он инстинктивно сжал обеими руками его сильную руку. Чимин немедленно отступил назад. – Извините. – Ничего. Чонгук выбрал коробку с кубиками и переменил тему. Чимин с благодарностью ответил. Суровый по натуре, Чонгук вдруг становился беззащитным в самые неожиданные моменты. И Чимину уже было ясно, что Джунни нужен ему так же, как он нужен Джунни. Он моргнул, отгоняя слезы. Ему надо быть сильным, если он хочет помочь им обрести друг друга. Когда они вернулись домой, Чонгук прошел к Минджуну. Чимин и Намджун перенесли покупки в дом, потом Нам уехал. – Как другие няни справлялись без всего этого? – спросил омега у Чона. Он пожал плечами: – Они пробыли здесь недолго. – Из-за ваших правил, правда? – поддразнил Чим его. – Вы, вероятно, напугали их своими требованиями. – И добавил уже серьезно: – Я предпочитаю работать в обстановке откровенности, больше давать, но и больше брать. – Давать и брать? – Чонгук произнес эти слова так, будто впервые их слышал. – Да. Вы – наниматель, я – ваш служащий, но мы обсуждаем наши дела и приходим к согласию относительно того, что лучше для ребенка. – К согласию? – Это был не вопрос, а произнесенный тихим голосом вызов. – Да. Вы ясно дали понять, что предпочитаете, чтобы утром, когда вы убегаете на работу, малыш спал. Конечно, мы могли бы так и поступать, но я считаю иначе. – Вы считаете иначе? – Да. Я рад, что вы начинаете постигать суть вещей, – нарочито спокойно, с улыбкой сказал Чимин. И продолжил точно таким же тоном: – Я твердо убежден, что вы должны проводить какое-то время с Минджуном. Это для меня вопрос принципиальный. Либо вы соблюдаете нашу договоренность и завтракаете вместе с сынишкой, либо ищете себе другую няню. В комнате воцарилось зловещее молчание. Чимин сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, – лишь бы не дрогнуть под его испепеляющим взглядом. – Я не люблю, когда мне угрожают, мистер Пак. – Знаете, ваши слова меня не удивляют. – Не отступать ни в коем случае! Он вздернул подбородок и сообщил: – Я чувствую то же самое, когда от меня отмахиваются. – Мистер Пак, – ледяным тоном произнес Чонгук. – Мистер Чон? – откликнулся омега столь же холодно. Он должен знать, что он говорит серьезно. – Считайте, что это условие, на котором я работаю у вас. И оно не обсуждается. – Это блеф. Вы сами заявили, что привязались к Минджуну. – Поэтому я и настаиваю на том, что считаю таким важным. Я не смогу спокойно смотреть, как он будет все больше страдать из-за отсутствия постоянного наставника в жизни. – Вы… – Подождите! – Он жестом прервал Чона. – Я пробуду здесь несколько месяцев, не больше. А мальчику необходим близкий человек, который был бы рядом с ним, когда он пойдет в школу, когда будет учиться водить машину, когда ему исполнится восемнадцать лет. И этим человеком, мистер Чон, являетесь вы. – Чонгук, признавая справедливость этих слов, стоял молча. – Утренние встречи с сыном – великолепная возможность для вас обоих лучше узнать друг друга. Подарите ему немного внимания – и он будет любить вас. Тут очень трудно сделать что-то не так. – А что, если я сделаю? Сделаю что-то не так? – спросил он столь озабоченно, что сразу стало понятно, какая растерянность скрывается под его мнимой суровостью. Сердце омеги дрогнуло. Ведь это явное доказательство боязни Чонгука навредить собственному сыну. Только по этой причине сильный замкнутый человек вдруг открылся ему. И он снова поклялся помочь отцу и сыну полюбить друг друга. – Не бойтесь, я рядом. – Прежде всего, пожалуйста, снимите рубашку. Чимин открыл баночку ххх он Чонгуку и уже не удержался от смеха, когда они оба повернули сердитые лица к нему. – Вы же не собираетесь сдаваться, правда? – Нет. – Глаза Чонгука сузились, но в их изумрудно-зеленой глубине он увидел легкую усмешку. Чон повернулся к Джунни. – Ну, малыш, больше не плеваться, договорились? Груши – вкусная вещь, так что открывай рот. И Чонгук слизнул грушевую кляксу со своей руки. Глазенки Джунни заблестели, и он немедленно повторил движение отца – облизал свой кулачок. – Мм! – сказал Чимин и ободряюще улыбнулся. – Мм! – повторил малыш и снова облизал свою ручонку. – Смотрите! – В порыве радости он схватил Чонгука за руку. – Он повторяет за вами. И ему нравится. Дайте Джунни еще пюре. Чонгук уставился на пальцы омеги. От огня в его глазах у Чимина перехватило дыхание. Никаких прикосновений! Чимин отдернул руку. – Не забывайте, вы кормите завтраком вашего сына. Его взгляд скользнул по омеге, чувственный и одновременно напряженный. Чимина охватил жар. – Ну и что? – неожиданно заявил он. – Вы знаете статистику. Средний мужчина думает о сексе каждые столько-то секунд. Если мы не занимаемся сексом, то воображаем его. От удивления Чимин на миг лишился дара речи, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – Вот как? И, тем не менее, строгое выполнение всех правил требуется от меня. Уголки губ Чонгкка поднялись, однако он тут же сменил тему: – Кроме того, мистер Пак, напоминаю, его имя – Минджун. Чонгук посмотрел на него с упреком, и Чимин понял, что оговаривался, и не однажды. – Извините. Парень закусил губу, потом решил высказаться откровенно. Ему всегда было трудно хитрить. Очень часто он говорил не подумав, но честность делала жизнь проще. – Я просто не могу называть его так. Уверяю вас, дело не в неуважении и не в том, что я не слежу за собой. Минджун – хорошее, красивое имя. Но мне оно кажется еще и холодным. Если бы я так обращался к малышу, мне бы казалось, что я постоянно на него кричу. А Джунни из-за столь резких перемен в его жизни нужны тепло, любовь, понимание. И тут Чимин смог воочию увидеть применяемые шерифом Чоном методы ведения допроса: он сидел, откинувшись назад, и буквально буравил его взглядом. Этот взгляд, казалось, пронизывал его насквозь. Чонгук все выяснял, все раскладывал по полочкам и делал выводы, причем без единого слова, не меняя выражения лица. Он уже готов был выдать самые свои большие и маленькие тайны, но понятия не имел, о чем думает Чон. Наконец Чонгук отвернулся от него и стал обтирать сынишке личико. Чимин вздохнул свободно. Со страшным напряжением он ждал его ответа, надеясь, что они смогут уладить это дело мирно, так как действительно не мог обещать, что будет называть ребенка не симпатичным ему именем. – Чон Чонгук. – Что? – Чимин уставился на суровый профиль своего нанимателя. Его ответ был совершенно неожиданным. А когда он повернулся к нему, и его лицо осветила загадочная улыбка, он просто перестал что-либо понимать. – Так папа называл меня, когда был недоволен. Теперь его лицо было не суровым, а скорее веселым, понимающим. Чимин явно задел нужную струну, вызвал в нем воспоминания детства. – Чон Чонгук? Звучит не слишком приятно. Вас это обижало? Веселость исчезла. – Хорошо. Сколько вам было лет, когда он умер? – Я не говорил, что он умер. Но это все равно. Мне было десять лет, когда он бросил меня и отца. – Это очень тяжело. Вы с отцом, вероятно, были близки? – Он умер перед тем, как я женился на Джихене. Но мы не были по-настоящему близки. Отец не любил, так сказать, проявлять свои чувства. – Вероятно, вы унаследовали это качество от него. И как только Чимин произнес эти слова, он понял, что все испортил. Чонгук встал и отодвинул стул двумя короткими, хорошо рассчитанными движениями. – Да, унаследовал. – Прежде чем направиться к двери, он посмотрел на Джунни. – Мне надо переодеться. – Чонгук! – Чимин вскочил на ноги, но его уже не было в комнате. Он медленно опустился на стул и встретил сердитый взгляд малыша. – Да, знаю, я все испортил.