Ох, уж эта няня!

Чимин поставил коляску у крыльца и взял Минджуна на руки. - Ну, малыш, вот мы и дома. Ты готов к тому, чтобы немного перекусить? А я с удовольствием выпью чего-нибудь холодненького. Он открыл дверь, вошел в дом и, как всегда, направился в гостиную - положить сумку с детскими вещами на софу. И… чуть не положил ее на Чонгука: он крепко спал, растянувшись на софе. - Ш-ш-ш, - прошептал он Джунни. - Отец спит. Не желая будить Чона, парень унес Джунни на кухню, устроил в высоком стульчике и поставил перед ним тарелку с виноградинами. Их не было дома чуть больше часа. Как давно Чонгук пришел? И как долго пробудет тут? Убедившись, что Джунни увлекся фруктами, он позвонил в участок, секретарю, и объяснил, как обстоят дела. - Я просто хотел узнать, нет ли чего-либо срочного и надо ли его разбудить. - Я должен посмотреть график шерифа. - После минутного молчания секретарь сообщил: - У него назначена одна встреча, но я перенесу ее на завтра. Пусть он поспит. У него было несколько тяжелых ночей. - Да. Вчера он принёс мне Джунни в двенадцатом часу. И ребенок до утра спал у меня. - Вчера было очень неприятное дело. Семейная ссора. Чонгук поехал с омегой и детьми в больницу, потом устроил их на ночлег. А мужа наверняка посадят, если омега подаст в суд. Чимин не переставал восхищаться мужеством и выдержкой Чонгука. Его работа трудна, но необходима. И он выполняет ее хладнокровно и добросовестно. - Тяжелая работа. - секретарь высказал вслух мысли Чимина. - Скажите ему: если он будет нужен, я позвоню. А так пусть не вздумает сюда приходить. Он заслужил право на отдых. - Я передам шерифу, - откликнулся Пак. - Но ничего не обещаю. Секретарь рассмеялся: - А я и не рассчитываю. Этот человек безумно упрям. - Не говорите. Его служебные обязанности - это его жизнь. - Но в жизни есть не только обязанности. - И с этими загадочными словами секретарь повесил трубку. Может быть, он хотел сказать, что долг не всегда есть тяжкая обязанность? Что светлая сторона ответственности - взаимовыручка, чувство локтя? Чим был уверен, что Чонгук придерживается другого мнения. Теперь, когда отец и сын хорошо узнали друг друга, - по крайней мере, ни один из них больше не убегал, когда входил другой, - им надо получать удовольствие от общения друг с другом. - Отец, отец! - Джунни доел виноград и начал стучать пустой тарелкой по стульчику и звать отца. - Ш-ш-ш, - снова прошептал Чимин и быстро отнял у малыша тарелку. - Отец спит. И тебе тоже пора немного вздремнуть. - Он обтер ему личико и руки влажной салфеткой. - А я подумаю, чем вы сможете заняться сегодня вечером. - Бай-бай? Нет! - Джунни протестовал, хотя тер кулачком глаза. - Да. Джунни хочет спать. - Бу? - Так мальчик называл своего любимого плюшевого жирафа. - Бу тоже будет спать. Чимин уложил малыша и жирафа в кроватку и включил стиральную машину. Одновременно он строил планы. Хорошая вещь - барбекю. Мальчики могут приготовить стейки, а он - салат и десерт. Напевая про себя, омега достал мясо из морозильника. Что-то мягкое и теплое коснулось щеки Чонгука, потом скользнуло к углу его губ. Он открыл один глаз и увидел, что Минджун в ходунках стоит рядом с софой. - Привет, малыш! - Чонгук зевнул. Мальчишка - прелесть, но локоны надо остричь. Пусть Чимин сходит с ним в парикмахерскую. Джунни улыбнулся, показав все свои четыре зуба, и опять погладил Чонгука по щеке. - Отец бай-бай? Чонгук потянулся и посмотрел в окно. Неужели он так заспался? Солнце еще светит, но тени длинные. Который час? - Просто подремал. - Он сел и потер руками лицо. - А теперь отцу пора на работу. - Ни-ни. - Джунни подпрыгнул в ходунках, постоял, потом снова подпрыгнул. - Ни-ни. - Правильно, малыш, давай своим мышцам работу. - Тревога, которая мучила Чона после похода к врачу, частично рассеялась. За последние две недели мальчик заметно окреп. Чонгук посмотрел на часы и охнул. Вот это да! - Кажется, я проспал встречу с начальством. - Секретарь перенес ее на завтра, - послышался голос Чимина. Он нахмурился и повернулся к нему. Он аккуратно складывал чистое белье. - Вы откуда знаете? - Я не хотел вас будить без особой необходимости и позвонил секретарю. Он сказал, что в случае чего позвонит. - Ха! Этот омега думает, что в участке командует он. Мне действительно пришлось работать несколько ночей подряд, но я это переживу. И приехал я домой не спать. Просто забыл кое-какие документы. Уголки губ Чимина дрогнули. - То есть вы вошли в комнату, сели на софу и отключились. По-моему, это что-то значит. Чонгук поднял с пола пару кубиков и положил на полочку ходунков Джунни. Мальчик немедленно схватил их и стал колотить друг о друга. Что ж, иногда Чимин бывает прав. Не желая продолжать спор, в котором не мог одержать верх, Чон перешел к другой теме: - Я же просил вас не заниматься стиркой моих вещей. - Я и не занимаюсь. Я стираю вещи Джунни, - ответил Чимин и, взяв еще одну, явно не детскую, майку, сложил ее. - Или эти майки мои, или у вас есть мужчина по имени Джунни. Чимин засмеялся: - Ваши, ваши, но я бросил их в машину, чтобы полностью ее загрузить. Экономлю электроэнергию. - У вас на все готов ответ. Он встал и погладил мягкие волосики Джунни, который в этот момент пытался съесть кубик. Чтобы дать Джунни пространство для движений, Чонгук переставил ходунки на середину комнаты. Мальчик немедленно сделал несколько шажков назад. Назад он умел двигаться хорошо; движение вперед ему еще предстояло освоить. - Я педагог. Мне положено на все иметь ответ. Чонгук кашлянул, чтобы скрыть усмешку. Не стоит его провоцировать. Он и так каждый раз бросает ему вызов. Но умеет заставить его смеяться. - А полотенца? - Он указал на стопку вещей рядом с майками. Чим пожал плечами: - Я люблю доставать полотенца из сушилки. Они такие теплые и пахнут свежестью. Это мое маленькое удовольствие. Я не думал, что вы будете возражать. - Лжете. - Я? - спросил Чимин с самым невинным видом. - Не в этот раз. - Вы меня балуете, мистер Пак. - Блестящие локоны упали ему на уши, и Чонгук подавил желание схватить их и сжать в кулаке… - И мне это очень нравится. Глаза Пака заблестели. - Я думаю, мы уже прошли стадию "мистер Пак". А вы? - Я думаю, так лучше. - А я думаю, слишком поздно. - Из-за того поцелуя? - Конечно, из-за него. Вкус его губ, тепло его тела в его объятиях до сих пор не давали ему покоя. - Да… Чимин взглянул ему в глаза, потом отвернулся - посмотреть, что делает Джунни. И просто потряс его своим вопросом: - Вы хотите поговорить об этом? - Ни в коем случае. Я стараюсь забыть. Ответом ему был робкий взгляд из-под темных ресниц. - Ну и как? Получается? - Нет. Но это разумно. - Ну… - Казалось, Чимин обдумывает его уклончивый ответ. - Я считал, вы - боец, а не конформист. - Ох, учитель! Я каждый день узнаю от вас что-то новенькое. - Чимин поднял глаза к небу, и Чонгук усмехнулся. Может, у него были свои причины поднять этот вопрос? - А вы хотите поговорить о том поцелуе? Омега нахмурился. Тысячи эмоций, очень похожих на те, которые испытывал он, отражались, сменяя друг друга, в янтарных глазах. Смущение, желание, раскаяние, что-то еще… - Да, - выдавил омега наконец. А потом закусил губу и замолчал, явно подыскивая нужные слова. Чон решил его успокоить: - Не тревожьтесь. Я же сказал, что такое больше не повторится. Он почти жалобно посмотрел на губы Чонгука, кивнул: - Такое больше не повторится. Это не просто вопрос профессиональной этики. Условие прямо прописано в моем контракте. А я должен быть поближе к Тэхену - на случай, если понадоблюсь ему. Я не могу рисковать этой работой. - Конечно. - Напряжение Чонгука спало: он понял, что его поцелуй не был ему неприятен. - И вообще говоря, надо подумать о Джунни, - добавил Чимин, и его ясные глаза лучились искренней нежностью. - Если стиль наших отношений изменится, это может плохо на нем сказаться. Он делает такие успехи! Мы ни в коем случае не должны совершать поступки, которые могли бы помешать его развитию. - Вероятно, вы правы. - Это разумно, - чуть улыбнувшись, повторил он его слова. - Я хочу поговорить еще кое о чем. Если вы не собираетесь возвращаться на работу, может, приготовите на гриле пару стейков? Пообедаем на воздухе и пообщаемся. - Конечно, надо бы заглянуть в участок, - Чонгук посмотрел на часы. До конца его смены осталось меньше часа. Последние дни он много работал сверхурочно. Сегодня можно отдохнуть. - Пожалуй, я позвоню секретарю. Если там все спокойно, я включу гриль. - Замечательно! - омега радостно улыбнулся. - А я уберу эти вещи и займусь салатом. Он положил детские рубашонки на детские штанишки и пошел в комнату Минджуна. А Чон сел на софу - позвонить - и встретился взглядом с сыном. - Делай что хочешь, только не оставляй нас одних сегодня. Чувство Чимина к красавцу шерифу крепло день ото дня. Чем быстрее отец и сын научатся ладить друг с другом, тем лучше. Для них. И для него. Из окна кухни Чим наблюдал, как Чонгук колдует над грилем. Он переоделся в голубую рубашку, которая подчеркивала широкие плечи, и шорты цвета хаки, доходившие ему до колен, так что видны были мускулистые икры. И выглядел очень привлекательно. Чонгук между тем объяснял Джунни секреты приготовления барбекю. Малыш слушал и жевал зубное кольцо. Мужская дружба в лучшем виде. Как он и планировал. Но он не планировал испытывать такое удовольствие от созерцания семейной идиллии. Он прекрасно умеет понимать и сочувствовать - и объявляет себя человеком, лишенным всяких эмоций. Чимин подозревал, что на самом деле чувства и переживания Чона столь глубоки, что он не позволяет им проявиться, иначе просто не смог бы выполнять свои обязанности - чужое горе рвало бы его душу. Чонгук поднял голову и увидел его в окне. Он улыбнулся, и сердце Пака дрогнуло. Недобрый знак. - Мясо готово! - крикнул он. Чимин кивнул, взял печеный картофель и салат и присоединился к мужчинам в саду. Вечернее солнце еще грело, легкий ветерок был напоен ароматом цветов. - Это хорошо. - Чонгук поставил блюдо с мясом на стол. - Хорошо придумано. За едой они беседовали на отвлеченные темы. Оказалось, оба любят остросюжетные фильмы и биографическую литературу, но совершенно не сходятся во мнении о музыке и китайской кухне. Его чувство юмора проявлялось все сильнее и ярче, и омега ликовал. Они коротко обсудили сделанные на собрании общественности громкие заявления. Чимин все время сидел с детьми, но брат просветил его относительно участка Кима, который пожертвовал землю и деньги на развитие района. - Это правда, что у альф уже есть план нового спортивного комплекса? - А омеги уже наняли архитектора для постройки музея. - Но нельзя не видеть, что музей гораздо важнее спортивного комплекса. - Заниматься спортом дети любят. А в музей их надо тащить насильно. - Духовная культура тоже очень важна для их развития. - Значит, вы на стороне омег? - Даже он сам услышал сарказм в своем вопросе. Чимин одарил его суровым взглядом: - Я омега и зарабатываю тем, что помогаю развиваться юным умам. И я не могу поверить, что вы не видите, насколько приобретение знаний важнее игр. - Согласно статистике, дети, которые занимаются командными видами спорта, гораздо легче адаптируются социально и проявляют меньшую склонность к наркотикам, алкоголю и несоблюдению закона. - Да. Но спортивный комплекс у нас уже есть, а музея нет. - Видя, что Чонгук готов ему возразить, он перестал спорить. - Ладно. Мы должны работать вместе. Давайте просто признаем, что наши мнения по этому вопросу прямо противоположны. - Хорошая мысль. Плохо, что все горожане не могут поступить так же. Боюсь, этот вопрос выльется в неприятности, прежде чем разрешится. - Поддержание мира и порядка. За это вы получаете свои деньги. - Ха-ха. Основной доход я получил по страховке моего отца, а еще унаследовал деньги мужа, которые ему оставил его дедушка. Хотя я не хотел ни того ни другого! Ух! Этот эмоциональный порыв был для него так необычен, что Чимин не сразу нашел что ответить. - Но эти деньги, вероятно, помогли вам переехать в Хэундэ гу и купить этот дом. Чонгук крепко сжал в руках стакан: - Я сам способен обеспечить дом своему сыну. - Я хотел сказать, что деньги не в состоянии заменить людей, которых мы теряем, но помогают приспособиться к жизни без них. Папа настаивал на том, чтобы и он сам, и отец застраховали свою жизнь. Без этих денег ни я, ни брат не смогли бы окончить колледж. - Это другое. - Почему? Потому что мы были омеги-школьники, одни на целом свете, а не сильные альфы, как вы? - Он погрозил Чону пальцем. - Это не только половой шовинизм, но и неуважение к усопшим. Людям спокойнее, когда они знают, что после их смерти те, кого они любят, будут устроены. Уверен, вы задумывались о том, что следует сделать для Джунни. - Я уже перевел деньги его папы на его имя. Конечно! - Я уверен, он одобрил бы такой поступок. - Да… Джунни уронил свою чашку, Чонгук нагнулся и поднял ее. Когда он выпрямился, его плечи напряглись. - Как это вы умудряетесь так глубоко заглядывать в меня? - Я слушаю, - сказал Чимин просто, парируя легкостью ответа его почти обвинительный тон. - Папа всегда говорил, что это такой дар. Талант слышать людей. Он считал, что он поможет мне стать хорошим учителем. А в вас не так уж сложно заглянуть. - И пояснил с присущей ему откровенностью: - Вы - человек чести, и долг для вас превыше всего. Он коротко кивнул, соглашаясь с таким суждением. Чимин понимал, что пора остановиться, но что-то повлекло его дальше. Он хотел узнать о Чонгуке больше, а такие моменты откровенности давали шанс, и он не в силах был его упустить. - Вы хотите знать, что я на самом деле вижу? Из ваших мимолетных замечаний я понял, что ваш брак не был удачным, но вас убивает мысль, что вы не смогли уберечь своего мужа в этом жестоком мире. Вы не хотели иметь ребенка и не любите Джунни, но он - ваш сын, и вы будете заботиться о нем, как только можете. - Не продолжайте. - Чонгук резко встал и начал прохаживаться взад-вперед. - Откуда вам все это известно? - спросил он, и холод его тона превратил июльский вечер в морозную ночь. - Изучали мои бумаги? - Нет. Конечно нет. - Обиженный таким обвинением, Чимин съежился на стуле и скрестил руки на груди. - Вы же знаете, я бы никогда не стал лезть в ваши личные дела. - Вы лезете в то, что вас не касается. - Он потер рукой шею. - Я никогда не говорю о своем муже. Так что же навело вас на подобные мысли? чимин растерялся. Он не был готов к такой вспышке злости. - Вы правы. Пора это прекратить. - Омега повернулся к Джунни - посмотреть, как он воспринимает происходящее, но мальчик, к счастью, спал, положив голову на руку. - Я унесу Джунни в дом. - Нет. - Чонгук снова сел, подвинул стул ближе к столу и оперся на него локтями. - Ответьте на мой вопрос. Дело зашло слишком далеко. Он расстроен. Чимин хотел узнать о нем больше, может быть, немного встряхнуть его, но не до такой степени. - Чонгук, извините меня. - Мне не нужны извинения. Мне нужен ответ. - Я, правда, думаю, что надо прекратить этот разговор. - Чимин! - Хорошо. Дело не в том, что вы говорите, а в том, чего не говорите. Вы упоминаете о своем муже только в связи с Джунни. И никогда не называете его "мой муж". Всегда только "папа Джунни" или просто по имени. - Я замкнутый человек и не рассказываю о себе. Это ничего не означает. - Люди, теряя любимого человека, обычно говорят о нем. Это способ ощущать его рядом, даже когда его уже нет. Все в порядке, - сказал Чим мягко. - Вы не должны изображать чувства, которых не испытываете. - Не указывайте мне, что я должен делать. - Не кричите на меня из-за того, что вам не нравятся мои слова. Я ведь прав, не так ли? Или близок к этому. - Я думаю, вам пора идти. - Вы говорите, что чужды эмоций. Неправда! Эмоции вас переполняют. Но вы не знаете, что с ними делать, поэтому закапываете их в себя как можно глубже. Вы не любили мужа - ну и что? Такое случается. Вините себя в его гибели? Но вашей вины тут нет. Поймите это. - Спокойной ночи, мистер Пак. С высоко поднятой головой и тяжелым сердцем Чимин собрал тарелки. - Я сейчас вернусь за Джунни. - Оставьте в покое посуду. И Минджуна. Уходите. Что ж, он уйдет, но сперва сделает еще один выстрел - ради Джунни. - Эмоции - это не то, в чем вы хороши или плохи. Главное - на какие действия толкают вас чувства. Если вы не умеете раскрыться навстречу этому нежному мальчику, страдать будет он. Чонгук не ответил, однако его глаза превратились из кусочков льда в пылающие изумруды. Хорошо, пусть поразмышляет. Сдерживая слезы, Чимин быстро пошел к себе. И вдруг остановился на полпути. Он решил искать утешения в обществе брата. Чонгук стоял, уставившись на грязную посуду. - Я собираюсь провести ночь у брата, - заявил он. - Можете вызвать меня, если я понадоблюсь. Чон не шевельнулся, не взглянул на него. - Не понадобитесь. Почему эти слова острым ножом вонзились ему в сердце? - Конечно нет. Вам вообще никто не нужен. Резко повернувшись, Чимин оставил Чонгука наедине с его одиночеством.