Ох, уж эта няня!

Чонгук подогнал машину к дому и потянулся к сумке, набитой сандвичами, фруктами и салатами. И мысленно перебрал план дел на сегодняшний вечер. Взять еду - сделано. Положить в термос лед, налить воду и соки - сделано. Взять одеяло, чтобы можно было посидеть на траве, - сделано. Уговорить Чимина поехать с ним и Джунни в парк - предстоит. Извиниться перед Чимином за грубость - надо было сделать два дня назад. Эти два дня Чимин почти не разговаривал с ним. Он приходил после завтрака (он сам кормил Джунни) и уходил, как только Чонгук возвращался с работы. Чон скучал по нему. Ему недоставало веселой болтовни Чимина по утрам, его милой улыбки, его общества за обедом, когда он занимал Джунни, пока ел Чонгук, слушал, как он рассказывает о перипетиях своей работы. И как же сверкали его глаза, когда они вместе смеялись над странными поступками разных людей! Чонгук не ощущал всего этого до тех пор, пока Чимин не устранился. Он хотел вернуть своего друга. Больше всего ему нравились в Чимине две вещи: безоговорочная честность и догадливость. И как глупо было с его стороны наброситься на Чима именно из-за этого. Пак был прав. Именно этой правоты Чонгук и испугался. Он почувствовал, что с него сорвали маску, что он буквально кипит от эмоций, которые не может осознать, - чувства вины, неадекватности, страха, чего-то еще. Его гордость взбунтовалась, и он прогнал Чимина. Но, по прошествии времени понял, что Чимин старался ему помочь. Чонгук отпер дверь и вошел. В доме царили тишина, покой, а еще ощущался запах шоколада и ванили. Похоже, Пак что-то пек. Хорошо. Если он был в настроении печь, значит, у него есть шанс. Чон поставил сумку на обеденный стол и пошел искать свою семь… Чонгук оборвал себя. Чимин - не член семьи. Да, ему очень хотелось поцеловать его, обнять, сделать своим. Но этого не будет. Джунни любит его. Ради Джунни он не должен рисковать и все испортить. Будет лучше для всех, если они останутся просто друзьями. А пока надо хотя бы попытаться извиниться. Чон прошел в коридор. Из комнаты Джунни раздавались тихие голоса. Он заглянул. Чимин склонился к лежавшему на столике для переодевания Джунни. Он только что переменил ему памперс, и теперь они вели серьезную беседу о том, как он должен себя вести. - Слушай, маленький господин, я тебя переодеваю, но из этого не следует, что ты должен хватать меня за волосы. - Чимин легонько ткнул его в животик. - Держи свои ручонки при себе, шалунишка. Чонгук представил себе, как он сам схватил бы его за волосы, отклонил голову для поцелуя, и вдруг почувствовал укол ревности. Нет, он не порицает Джунни за то, что тот при любой возможности тянется к этим мягким, блестящим прядям. - Эй, - окликнул Чонгук тихо, чтобы не испугать омегу. Чимин обернулся и посмотрел на него. На секунду его лицо засветилось от радости, но он тут же вспомнил обиду и замкнулся. - Добрый вечер, - сказал он мягко. Еще один добрый знак. С Чимином всегда все понятно. Когда он сердится, говорит холодно, взглядом посылает вас к черту - после того как объяснит, что вы вели себя по-свински. Джихен просто молчал и дулся, и в половине случаев Чонгук даже не знал почему. Неудивительно, что он перестал пытаться угадывать. - Отец, отец! - Джунни задергал ножками и завертелся, стараясь сесть. Чонгук подошел ближе, надеясь, что мальчик успокоится, если будет его видеть. - Лежи тихо, ты, маленький осьминог! - Чимин ловко засунул крошечные ножки в крошечные джинсы. - Ну вот. Готово. Джунни немедленно сел, улыбнулся Чонгуку и поднял ручонки в знак того, что хочет к отцу. Чонгук взял его на руки, и Джунни немедленно обнял отца за шею и положил головку ему на плечо. Чон погладил мальчика по спине. - Он что, хочет спать? - Нет, просто рад вас видеть. - Это хорошо. - Он покачал ребенка, как это обычно делал Чимин. - Я вот думал - какие у вас планы на сегодняшний вечер? Пак с подозрением посмотрел на него: - Я могу побыть вечером с ребенком. - Дело не в этом. Просто я хотел, чтобы вы поехали вместе с нами в парк. - Вы хотите повезти Джунни в парк? - В его голосе звучали надежда и удивление. - Да. - Чонгук кивнул в сторону кухни. - У меня там сумка с едой и всем прочим. - Да… - Чимин оглядел его и вышел из комнаты. Чон отправился за ним на кухню. Пак изучал содержимое сумки. - Сандвичи, салаты, яблоки, виноград… Омега повернулся к нему. - Все это хорошо, но не хватает десерта. - Он взял со стола у плиты блюдо, накрытое салфеткой. - Может быть, это подойдет? - На блюде лежало шоколадное печенье. Возбужденный веселой игривостью Чимина, Чонгук потянулся к нему, но сдержался и сделал вид, что нюхает печенье. Подняв голову, Чон посмотрел на него и улыбнулся: - Замечательно. *** Чимин оперся на руки и вздохнул. Что может быть лучше? Теплый летний вечер, мягкая трава и дивная картина: отец и сын сидят у края пруда и кормят уток. Чонгук давал Джунни кусочки хлеба, мальчик кидал их в воду, и пять пестрых уток дрались за вкусную еду. Джунни смеялся, хлопал в ладоши, и процесс повторялся. Чимин расставил еду на одеяле, которое Чонгук положил в сумку. Они могли устроиться и за столиком, но ему хотелось настоящего пикника. И Джунни мог свободно ползать. - Все готово! - позвал их Чим. В ответ Чонгук помахал рукой. Через минуту он уже сидел рядом. - Выглядит как нельзя лучше. - Это все ваша работа. Я только разложил. - Да. Моя любимая еда. Он посадил Джунни между собой и Чимином и повязал ему салфетку. - Давайте для начала дадим ему несколько виноградин, а потом, когда мы поедим, я покормлю его, - предложил Чимин. - Хорошая мысль. - Чон откусил большой кусок сандвича. Пак смотрел, как он ест. Надо бы попросить у него прощения. Шоколадное печенье - слабое утешение для его совести. Он не знал, в какой момент разговор в тот вечер пошел "не туда", но не сомневался, что это произошло по его вине. Непосредственность доставляет ему массу неприятностей. И когда только он научится быть тактичным? Чонгук имеет право на то, чтобы в его мир не вторгались, чтобы позволили ему переживать горе так, как ему свойственно, и обрести душевный покой, когда придет его время. - Простите меня, пожалуйста. - Слова извинения прозвучали четко и искренне, но произнес их не Чимин. Чонгук посмотрел ему в глаза поверх салфетки, которой вытирал губы. - Вы хотели мне помочь, а я на вас набросился. Вы не заслужили этого. Мир? - Только если сначала вы простите меня. Я не имел права… - Не говорите больше ничего. Никогда не просите прощения за то, что проявили заботу. Ни у меня, ни у кого-либо другого. Страстность Чонгука испугала Джунни. Его подбородок задрожал, но Чимин улыбнулся малышу и погладил его по щечке. Джунни радостно засмеялся и засунул в рот виноградину. - Я служил в армии, теперь работаю в полиции. Я видел такое, чего вы, и представить себе не можете. И думаю, половины этого не случилось бы, если бы кто-то вовремя о ком-то позаботился. С самого начала я говорил с вами о том, о чем никогда ни с кем не говорил, потому что видел в ваших прекрасных глазах искреннее внимание. Чонгук считает его глаза прекрасными! - Чонгук, многие люди заботятся о других. - Вы - самый заботливый человек на свете. Посмотрите на Минджуна. Они оба повернулись к ребенку. Тот успел схватить шоколадное печенье и измазать личико глазурью ото лба до подбородка. Чимин застонал. Именно это должен был увидеть его хозяин, когда воздавал хвалу его заботливости? Ну-ну. - Дитя, на что ты похож! - Чимин наклонился к нему и поцеловал в чистое место на щечке. - Но на вкус ты хорош. Я мог бы тут же тебя съесть. - Джунни засмеялся, и Чимин засмеялся вместе с ним. Он посадил малыша к себе на колени и достал влажные салфетки. - Мне очень жаль. Сейчас я оботру ему личико. Чонгук взял у него салфетку и сам занялся Джунни. Малыш смеялся и крутился, стараясь увернуться. Чонгук посмотрел на Чимина поверх головы ребенка. - Именно об этом я и говорил. Месяц назад он даже не притронулся бы к печенью, а теперь - смотрите, сколько удовольствия! Он был мрачным, апатичным. А теперь счастлив. - Эта перемена - в такой же степени ваша заслуга, как и моя. - Ни в коем случае. - Ошибаетесь. С вами он чувствует себя уверенно. Ваше спокойное упорство и режим очень помогли. Минджун приходит в норму в обстановке, которую создали вы. В его глазах отразилось сомнение. Он сел поудобнее, вытянув длинные ноги. - Я продолжаю утверждать, что это вы сотворили чудо, Чимин. Джунни обожает вас. А я всегда был на вторых ролях. - Неправда. - Надо приласкать его немного. - Не один Джунни прошел большой путь за этот месяц. Вы тоже. - Чимин осторожно дотронулся до его пальцев. - Он любит вас, Чонгук. Тоска успела исказить его черты, прежде чем он взял себя в руки. Откуда такое отсутствие уверенности в себе у сильного, мужественного человека?! Его сердце сжалось. - Я докажу вам, - сказал Чимин. - Сейчас мы проведем опыт и посмотрим, к кому из нас Джунни потянется. Омега снял мальчика с коленей, посадил его на дальний край одеяла и вернулся на место, в душе моля Бога, чтобы все удалось. Он знал, что Джунни любит Чонгука, но он любит и его и способен поползти и к отцу, и к няне. Чонгук положил руки на колени и посмотрел на Чимина. - Я не стану возражать, если он пойдет к вам. А Джунни, довольный, сидел на краю одеяла. Вот он посмотрел на Чимина. Чим улыбнулся ему и тихонько кивнул в сторону Чонгука. Джунни уловил намек и взглянул на отца. Удалось! Чимин с восторгом и облегчением решил, что он двинется к Чонгуку. Но малыш только поворачивал головку - туда-сюда. Его бровки нахмурились. Ого! - Все в порядке, дружок, - тихо ободрил он малыша. - Эй! - Чонгук погрозил ему пальцем. - Не пытайтесь влиять на его решение. Чимин закатил глаза: - Что вы за человек! В этот момент Джунни встал на четвереньки. Чимин напрягся, мысленно приказывая ему ползти к отцу. Он не выбрал ни отца, ни его, а нацелился прямо на то место между ними, где стояла миска с шоколадным печеньем. - Ни в коем случае! - Чонгук подхватил сынишку. Чимин засмеялся: - Смотрите на него. Он уже дипломат. - Мой мальчишка. С помощью отца поднявшись на ножки, Джунни немедленно занялся своим излюбленным с некоторых пор делом - начал прыгать, пыхтя и ворча от удовольствия. - Приятно видеть, как он радуется. - Чонгук взглянул на Чимина. - Спасибо. - Эй! Мы - команда. Шериф словно окаменел. Даже Джунни перестал подпрыгивать и уставился на него. - Мне нравится, как это звучит, - сказал Чонгук. Джунни протянул ручонку к Чимину, и Чим потянулся к нему. Тут малыш неожиданно отпустил руку отца и сам шагнул. - Чонгук, смотрите, - прошептал Чимин. - Он пошел. - Он отодвинул свою руку назад, чтобы малыш сделал еще пару шагов. Джунни пробежал их бегом и повалился ему в объятия. - Боже праведный, Чонгук, вы видели? Он ходит! Ну не молодчина ли ты? Иди сюда. - В восторге он осыпал Джунни поцелуями. Малыш, заразительно смеясь, вцепился в его волосы. - Он умница! - Чонгук захлопал в ладоши. Джунни тоже хлопал в ладоши и смеялся. - Давайте посмотрим, сможет ли он повторить этот подвиг. - Хорошо. - Чимин подмигнул Чонгуку. На его лице отражались такая гордость, такой восторг, что у него перехватило дыхание. Чимин повернул малыша лицом к отцу и поставил на ножки. - Иди к отцу. Расставив ручки, чтобы удерживать равновесие, малыш быстрыми шажками преодолел расстояние сантиметров в двадцать между Чимином и Чонгуком и, может быть, упал бы, но отец подхватил его и прижал к себе. - Вот мы и освоили это дело! - Он поцеловал Джунни в макушку. - Если сын будет и дальше так продолжать, скоро, нам за ним не угнаться. Слезы жгли глаза Чимина. Он впервые увидел настоящую нежность к Джунни со стороны Чонгука. Раньше он только иногда слегка гладил его по головке, проходя мимо. Поистине сегодня день достижений. - Я рад, что вы видели его первые шаги, - сказал омега, глядя в сторону. В душе же он застонал, потому что понял - с Джунни-то все хорошо, а вот с ним не очень. Он влюбился в отца своего воспитанника и, возможно, уже никогда не сможет разлюбить его. Ну не смешно ли? Свободный дух, влюбленный в воплощение дисциплины и порядка. Не совсем тот союз, какие совершаются на небесах. - Вы правы, - прошептал он. - Не угнаться. *** - Садитесь, - предложил Чонгук на следующий вечер. Он поставил на стол тарелку со спагетти. - И расскажите мне, о чем хотели поговорить. - О! - Чимин вдруг начал нервничать и решил, что лучше побеседовать позже, когда Чон немного отдохнет после долгого рабочего дня. - Вы устали. Может, отложим? - Мы уже несколько раз откладывали этот разговор. Вы подняли мне настроение спагетти и фрикадельками, которые я всегда любил. Лучшее время выбрать трудно. Ох! Туго ему придется, если Чонгук научится читать его мысли. И Чимин бросился в холодную воду: - На следующий день после собрания общественности городской центр по уходу за детьми получил сообщение, что преподаватель дошкольной группы увольняется. Вдруг. Никого не предупредив. И они спросили, не интересует ли меня эта работа. Чонгук разрезал фрикадельку, положил кусочек в рот и стал жевать, все время пристально глядя на Чимина. И наконец наставил на него вилку. - У вас есть работа. - Я объяснил им, что Джунни для меня на первом месте. Мне ответили, что нет проблем: я могу приводить его на занятия. Он откинулся назад и сложил руки на могучей груди: - Одного ребенка вам мало? Что ж, это неплохо. Он сопротивляется, но готов обсуждать ситуацию. Чимин ждал худшего. Ждал приказа сидеть с малышом дома. Чонгук не эгоист, однако хочет все держать под контролем. Странно, ему это начинает нравиться. - Я люблю Джунни… Но там совсем другое. Настоящая группа, по два занятия три раза в неделю, по понедельникам, средам и пятницам, с девяти до одиннадцати и с часу до трех. По пятницам послеобеденных занятий не будет. - Всего десять часов в неделю? - Это неплохо для начала, правда? Я сказал, что мне нужна загрузка на полный рабочий день. - В глазах Чонгука мелькнуло раздражение при намеке на его временное пребывание в его доме. - И мне ответили, что это не проблема, что в будущем они станут занимать меня столько, сколько смогут. - Похоже, вас действительно привлекает эта работа. - Да. - Чимин улыбнулся. Может быть, он все же разрешит? - Ситуация у них отчаянная. Я согласился провести пробное занятие. И занимался сегодня с послеобеденной группой. И вспомнил, как я люблю учить детей. - Вам этого недостает? - Он опять занялся спагетти. Вопрос заставил его задуматься. На самом деле он скучал по преподавательской работе не так уж сильно. Ему было очень приятно, когда он опять оказался в классной комнате, но уход за Джунни и время, которое омега проводил с Чонгуком, приносили ему огромное удовлетворение. Он задумался, сам удивленный таким открытием. - Да. Здесь дети меньше, чем те, к которым я привык, и это некий вызов для меня, но они так стремятся учиться! Они буквально впитывают знания, как маленькие губки. - Значит, вы получили удовольствие? - Чон отпил глоток молока. - Да. И, если вы не возражаете, я хотел бы поработать. Джунни будет со мной большую часть времени, а если заскучает, может играть с малышами в ежедневной ясельной группе. Это напротив, через коридор. - Хорошо. - Он кивнул. - Если Джунни будет под присмотром, я не возражаю. *** Чимин вошел в дом, разгоряченный беготней по разным делам. В его маленьком холодильнике не было морозильной камеры, и он положил два пакета с мороженым в холодильник Чонгука. - Тук-тук! - крикнул он, возвещая о своем возвращении. Ему никто не ответил. И в воздухе ощущался какой-то неприятный запах. Но он знал, что они дома: машина Чонгука стояла во дворе. Чимин отправился искать своих ребят. И вдруг остановился. Сердце замерло от неожиданной мысли. Его ребята. Пока его, но ненадолго. Двухмесячный контракт скоро закончится. Чонгук уже не чуждается своего сына. Пора подумать, как избежать неприятных последствий. Может быть, начать потихоньку отдаляться от них? Сегодня у него выходной. Значит, незачем их видеть. Но в коридоре послышался заразительный смех Джунни, он капитулировал и пошел в детскую. И увидел, что Джунни стоит в своей кроватке и выкидывает на пол игрушки. - Если ты их все выбросишь, тебе будет не с чем играть, - сказал сыну Чонгук, не оборачиваясь. - Я больше не пойду их собирать. Боже мой, что он делает?! Он красит. Стена напротив кроватки Джунни расцвела яркими красками. Вот и объяснение запаха. Чонгук красил комнату сынишки. На голубом фоне играли Микки-Маус и его друзья. Знаменитый мышонок в нарядной кожаной куртке стоял, скрестив руки на груди, а диснеевские собратья окружали его, и у каждого был какой-то спортивный атрибут. Дональд Дак нес на плече бейсбольную биту, Гуфи крутил на пальце баскетбольный мяч, Минни улыбалась своей теннисной ракетке. - О боже! - воскликнул Чимин, пораженный замечательным качеством рисунков. Работа еще не была закончена, но цвета радовали глаз, веселые персонажи оживляли прежде унылую комнату. - Это поразительно! Чонгук обернулся. - Привет, - сказал он. Его живые зеленые глаза осмотрели Пака с ног до головы, и Чимин вспомнил, что всего несколько дней назад был у него в объятиях. Потом Чон моргнул, отступил назад и оглядел свою работу. - Неплохо, а? - Неплохо? Это замечательно! Вы рисовали их по памяти? С самого утра? - Да. Я балуюсь иногда такими вещами. Помогает скоротать время на дежурстве и прочее. - Это не баловство. - Он подошел ближе - рассмотреть детали. - Это искусство. У вас же талант! - Я раньше не делал такие большие рисунки. Так вам нравится? - Я просто в восторге. И Джунни будет в восторге. - Он протянул ему мороженое. - А почему диснеевские персонажи? Перепачканными краской пальцами он снял обертку с мороженого и кивнул в сторону Джунни, который любовался разбросанными по полу игрушками. - Я думал о спортивной тематике, но не хотелось изображать для такого малыша что-то уж слишком серьезное. Мне показалось, это то, что надо. - Просто идеально! Мне бы хотелось посмотреть ваши рисунки. Чонгук откинул голову назад и рассмеялся. Он выглядел беззаботным и счастливым - редкий случай. - Или это против правил? - весело поинтересовался Чимин. - Но мне действительно хочется посмотреть. - Может быть, как-нибудь в другой раз. Сейчас надо тут закончить. - Думаю, вы правы. - Он наблюдал, как он кладет краску на стену. Кто бы мог подумать, что у него есть способности к творчеству? Вот и доказательство его чувствительности, которую, как он давно предполагал, он тщательно скрывал. - Здесь сильно пахнет краской. Это не навредит Джунни? - Нет. Я специально выбрал краску, безопасную для детей и беременных женщин. - Хорошо. - Мог бы догадаться. Чонгук всегда вникает во все детали. Чимин собрал и вернул в кроватку разбросанные игрушки. - Вот твои вещи, малыш. Могу я чем-нибудь помочь? - Этот вопрос был адресован Чонгуку. - У вас сегодня выходной. Развлекайтесь. - Позже. У меня есть еще час до барбекю с Тэхеном. - Тогда ловлю вас на слове. Вы умеете обращаться с молотком? - С самого детства. Отец любил все делать сам, а я ему помогал. - Замечательно. Надо повесить полку и подвижную подвеску. - Я ваш целиком и полностью. Чонгук как-то странно посмотрел на него своими изумрудными глазами и кивком указал на коробки. Чимин принес молоток и гвозди и принялся за работу. Сначала он взялся за подвеску. Джунни наблюдал за каждым его движением. - Выглядит отлично, - похвалил Чонгук. - Отец хорошо обучил вас. - Это верно. - Судя по вашим рассказам, у вас была дружная семья. - Да. Когда постоянно переезжаешь, приходится опираться друг на друга. Отец всегда находил время для нас. Это было здорово. - А папа правил вами железной рукой. Вы, вероятно, не раз скрещивали шпаги? - Да, он был строгим. Нам не разрешалось заниматься командными видами спорта, ночевать у друзей. Тэхен и я научились помогать друг другу и очень сблизились. Папа… - Чимин проглотил взявшийся неизвестно откуда ком в горле. И начал сначала: - Теперь я понимаю, он старался спасти нас от разочарований, связанных с необходимостью расставаться с только что приобретенными друзьями. - Добрые побуждения иногда оборачиваются отнюдь не добром, - заметил Чонгук сочувственно. - Он действительно желал нам добра. - От злости, горя, чувства вины Чимин начал защищать папу, поспешно и резко: - Он был замечательным папой. Не судите моего папу только потому, что ваш вас бросил. Мой папа поступал так, любя нас. - Чимин. - Чонгук отложил кисть, подошел к нему и осторожно вытер слезы с его щеки. - Простите меня. Конечно, он вас любил. От его понимания Чимину стало только хуже. - Это вы простите меня, простите! Я не должен был так говорить о вашем папе… Мы ссорились, - наконец признался он, тяжело дыша, - папа и я. Когда мне исполнилось восемнадцать, я уехал в колледж и познал свободу, какой не ведал раньше. И стал винить его за все ограничения, которые он накладывал на нас в детстве. - Не судите себя. Это нормально. Все дети рано или поздно поднимают бунт. - Теперь я понимаю. Мне просто нужно было немного больше времени. Но он погиб… - Чимин, он любил вас, и вы любили его. Это самое главное. - Нет. - Он уперся лбом в плечо Чонгука, чтобы не смотреть на него во время признания, - Когда мы виделись в последний раз, папа хотел дать мне совет, а я не стал слушать. Мы поссорились. Я ушел в ярости. - От горя у него сжалось горло, голос зазвучал хрипло. - Это было ужасно. И это мое последнее воспоминание о нем. - Неправда. - Чонгук успокаивал его, ласково гладя по волосам. - Это одно из многих воспоминаний. Не важно, сколько вы конфликтовали. Но вы любили друг друга. Вот что важно. - Вы правы, правы. У меня много воспоминаний. - Чонгук поднял его голову, встретил его понимающий взгляд. - Спасибо. Чонгук наклонился и слегка коснулся губами его губ. - Всегда пожалуйста. Чимин взял молоток и, пытаясь разобраться в своих чувствах, начал вбивать в стену гвозди для полки. Это помогло ему немного успокоиться после поцелуя Чонгука. Но кто знает, к чему приведет их очевидное сближение?