Ох, уж эта няня!

Была уже глубокая ночь, когда они отправились домой. - Разве Тэхен не был прекрасен, когда держал на руках своего ребенка? - спросил Чимин. Чонгук выехал на шоссе и повернул на восток. Тэхен выглядел больным и измученным, как и должен выглядеть омега после двенадцати часов родовых схваток и хирургической операции. И все-таки светился от счастья. - Папа с ребенком на руках - это прекрасно, - согласился он. - Вы сегодня были великолепны. - Чимин положил руку ему на колено, и тепло прикосновения обожгло Чонгука. Машин на дороге в этот час было мало, и Чон рискнул посмотреть на Пака. И оторопел. Его глаза лучились… чем? Любовью? На секунду Земля стремительно завертелась вокруг оси, и мир взорвался и стал правильным и добрым. Будто бы Чон Чонгук нашел-таки свою дорогу в жизни, а Чимин шел по ней рядом с ним. Нет, это ошибка. Чимин его не любит. Он любит свою семью. В этом все дело. Его глаза лучатся любовью к его семье. И это упрощает дело, не правда ли? Тогда откуда это ощущение потери? - Ваш подарок Тэхену - просто прелесть. И как вы догадались принести ему вкусненькое? - Я выучил этот урок, когда Джихен был беременным. Омегам во время родов нельзя есть, да им и не хочется. Но после того, как ребенок появляется на свет, они испытывают голод. А теплые носки я положил потому, что в больницах часто бывает холодно. - Ох, Чонгук. - Чимин вздохнул и повернулся к нему. - И как вы успели обо всем подумать? Эта поездка, вероятно, была для вас очень болезненной. Воспоминания… Как вы? - Я же говорил, что я человек нечувствительный. Мой брак - лучшее тому доказательство. Мы устраивали друг друга, он хотел выйти замуж. Я согласился. Все было очень просто, пока не начались сложности. Ему не нравился мой режим работы. Потом он захотел ребенка. Я сопротивлялся. Но Джихен все-таки забеременел. - Вам, наверное, казалось, что вас загнали в ловушку. Чувство долга требовало, чтобы вы оставались с ними. Некоторое время Чонгук молчал, вспоминая свое тогдашнее отчаяние, обиду. - Сначала я сердился. Но конечно, чувство долга взяло верх. А еще я подумал, что рождение ребенка разрядит обстановку. Джихену будет не так одиноко. - А что думал обо этом ваш муж? - Мы старались во всем видеть хорошие стороны. Муж с радостью готовился стать папой, а я радовался, что он счастлив и занят делом. - У вас все получилось бы, - заявил Чимин. Безусловно, Чим верит в него, но в его тоне появилось что-то, чего Чонгук не мог объяснить. - Хотелось бы думать, что вы правы. - Он бы приложил все усилия. Да он и прилагал все усилия. Но теперь Чонгук спрашивал себя, смогли бы он и муж, будучи, в общем, равнодушны друг к другу, остаться вместе надолго. - Его не стало, а Минджун жив. Какая-то сатанинская ирония: убить того, который хотел ребенка, и оставить малыша с растерявшимся отцом, который ничего не знает о том, как ухаживать за ребенком, и еще меньше - о том, как создать ему эмоциональный комфорт. Я испытал колоссальное облегчение, когда его родители предложили взять Минджуна, но, как оказалось, здорово напортил. - В то время так было лучше для всех. И ведь вы перевернули свою жизнь: сменили работу, переехали в другой город - все для того, чтобы у Джунни был настоящий дом. - Но он пробыл у дедушек дольше, чем требовалось. - В основном потому, что вы сочувствовали их горю. - Не только. Я так же не способен был ухаживать за годовалым ребенком, как и за новорожденным. - Ну, знаете, тут многое постигаешь на практике, по ходу дела. - Вы слишком добры ко мне. - А вы слишком строги к себе. Чон сжал его руку: - Нам с Минджуном повезло, что появились вы. Из вас получится отличный дядя. Через двадцать минут Чонгук остановился у дома. И посмотрел на Чимина. Он спал, привалившись к дверце машины. Ему очень не хотелось его будить, но спать в постели, конечно, удобнее. Чонгук тихонько потряс его за плечо. Омега даже не пошевелился. Он потряс сильнее. Чимин только устроился поудобнее. Чонгук решил сначала отнести в кроватку Джунни, а потом вернуться за Чимином. Он взял малыша на руки. Какой легонький! Чонгук почти не помнил, каким был Джунни, когда только родился. Появившись на свет раньше времени, он пролежал в больнице целую неделю, пока его легкие и вес приходили в норму. А Чонгук, подавляя боль утраты, проводил дни, организуя похороны, а ночи - у инкубатора. То были самые тяжкие дни его жизни. Укладывая сына в кроватку, Чонгук понял, как счастлив, оттого что малыш теперь на его попечении. И молился, чтобы у него хватило сил и стойкости быть хорошим отцом. У него есть шанс, если Чимин ему поможет. Чонгук вернулся к машине. Он осторожно открыл дверцу, поддержал Чимина за плечи, чтобы тот не упал. Он привалился к Чонгуку, что-то пробормотал, но не проснулся. - Чимин, - позвал он. - Мы дома. - Дома, - повторил Пак и положил голову ему на плечо. - Ну же, родной, проснись. - Мм… - Он вздохнул и прижался к Чонгуку. - Хорошо. - Чонгук взял Чимина на руки, повесил его сумку на локоть, ногой закрыл дверцу машины и пошел в дом. Когда он поднялся по ступенькам, Чимин открыл глаза. - Я могу идти, - пробормотал Чимин и еще крепче обхватил его шею. - Я тебя держу, - прошептал Чон ему в ухо. Как хотелось ему отнести Чимина в свою постель! Тогда он мог бы держать его в объятиях всю ночь и проснуться утром рядом с ним. В этот миг Чонгук осознал, что он проник в его душу очень глубоко. Так глубоко он никогда никого не пускал. Даже Джихена. С мужем он не видел будущего. А Чимин… Он представил себе, что они сидят вдвоем на ступеньках и смотрят, как резвятся в саду их внуки. И вздрогнул. Дело зашло слишком далеко. Чимин заслуживает участи лучшей, чем чужая семья из двух никчемных мужчин. Но ему хотелось, ох как хотелось протянуть руку и удержать его любовь, познать истинный смысл семьи и единения. Войдя в дом, Чонгук уложил Чимина на софу и пошел искать ключ от его комнаты. Когда он вернулся, омега сладко спал. - Чимин, - тихонько окликнул он, приподнял его и сел рядом. - Чимин, пора в кроватку. Он приоткрыл глаза и улыбнулся. - Не уходи, - попросил Пак и свернулся клубочком. И снова заснул - прежде чем Чонгук смог что-либо возразить. Да он не очень-то хотел возражать. Он обнял Чимина, положил ноги на софу и устроился поудобней. И мир опять стал таким, как надо. Чонгук вздохнул и расслабился. И уснул, окруженный запахами цветущих яблонь, с наслаждением обнимая Чимина. *** - Дурацкий телефон! - Чимин выключил телефон и бросил на сиденье. Закон запрещал пользоваться мобильным телефоном за рулем, но он решил, что можно рискнуть, поскольку за двадцать пять минут не проехал и четверти мили. Машины растянулись вдоль дороги, насколько хватало глаз. Он посмотрел на Джунни в зеркало заднего обзора. Он беззаботно грыз зубное кольцо. - Не знаю, как ты можешь быть так спокоен. Твой отец убьет меня, если приедет домой раньше нас. - Он постучал пальцами по рулю. Ему надо было вернуться полчаса назад. - По радио сказали, что там, впереди, какая-то авария с бензовозом. Машины не двигались ни в ту, ни в другую сторону. Свернуть на боковую дорогу негде. Надо ждать, пока пробка рассосется. - Отец? - спросил Джунни и захлопал в ладоши. - Да, - улыбнулся Чимин в ответ. - Ты его очень любишь, правда? Я так рад, что вы стали друзьями. Чонгук не одобрил его намерение отвезти Тэхена в Сеул. Дул сильный встречный ветер, радио пророчило грозу. Он считал эту поездку ненужной и небезопасной, но Чимин, естественно, это только подстегнуло. Отказаться от поездки из-за погоды? Ну, уж нет. Дождь застучал по ветровому стеклу. - Замечательно! Беда не приходит одна. Или будет еще хуже? - Еда? - повторил Джунни, уловив намек на знакомое слово. - Извини, дружок, нет еды. Джунни отбросил зубное кольцо и потребовал: - Еда! Еда! Еда! - Джунни, перестань. Безрезультатно. Время обеда и дневного сна давно прошло. Обычно спокойный, добродушный ребенок куксился и скандалил. Зубное кольцо было последним его утешением. Чимин не порицал его за то, что он предпочитал кольцу настоящую еду. И вместо того чтобы отчитать Джунни за плохое поведение, принялся утешать его. Он объяснил, что произошло, где они оказались, и обещал доставить малыша домой, как только сможет. Мальчик не понял слов, но его подбадривающий тон и ласковый голос утешили ребенка. Помог и любимый жираф, которого Чимин достал из сумки с детскими вещами. Если бы отца было так же легко успокоить, как сына! Он настоял на своем и поплатился за это. Но тут не только его вина. Чимин дорожил своей независимостью, а просьбы Чонгука часто больше походили на приказы. Кроме того, он уже давно обещал Тэ, что повезет его встречать Юнги. Этот выезд должен был стать первым для брата после рождения ребенка. Ему очень хотелось поехать, а врач рекомендовал еще некоторое время не садиться за руль. И у Чимина не хватило духу отказать Тэхену. Но хватило духу обидеть Чонгука. Он опять взялся за телефон. Безрезультатно. Связь здесь работала плохо. Чонгук будет дома через несколько минут. И разволнуется, не зная, куда они делись, особенно в такую погоду. Остается надеяться, что он узнает об аварии и поймет, что они стоят в пробке. Чимину было так хорошо в его объятиях в ту ночь. И очень хотелось чего-то большего. Но Чонгук просто дал ему поспать. Сам одел и накормил Джунни. И разбудил его только перед самым уходом на работу. В его объятиях уютно и, главное, спокойно. Не надо быть старшим братом, няней, учителем. Чон сторожил его сон. А ведь его могли мучить тяжкие воспоминания. Наверняка это означает, что Чимин дорог ему не только потому, что заботится о его сыне? Чимин всхлипнул. Только бы все не расстроилось из-за этой пробки, из-за беспокойства, которое он причинил. - Чонгук, вам звонят. Канал номер три! - крикнул секретарь из приемной. Чонгук поднял трубку: - Шериф Чон. - Мистер Чон? Я сотрудник окружного образовательного центра. Мне поручено проверить сведения о мистере Пак Чимине. Можете вы мне помочь? Чонгук уронил ручку на стол, откинулся на спинку кресла и сосредоточился на разговоре. - Да, мистер Пак работает у меня. А в чем дело? - Извините, но я не имею права… Чонгук резко оборвал собеседника: - Вы звоните из образовательного центра? Отсюда следует, что он хочет там работать. - Я не имею права обсуждать претендентов на работу у нас, - ответил голос, подтвердив тем самым его подозрения. - Можете ли вы ответить на несколько вопросов? Как долго мистер Пак работает у вас? Чонгук отвечал на вопросы автоматически, думая только о том, что может потерять Чимина. Почему он не сказал ему, что подал это заявление? Что он такое сделал? Или чего не сделал? Вчера он держал его в объятиях, но так и не занялся с ним любовью. Ему было невероятно трудно оставить его утром. А теперь Чимин собирается уходить. Что-то перевернулось в душе, ощущение чего-то ужасного рвалось в сознание. Да, Чимин всегда мечтал вернуться на преподавательскую работу. Но он должен был предупредить его. И не предупредил. Обидно. - В резюме говорится, что он живет с вами. Это так? - У него есть жилье на моем участке. Да. - И последний вопрос. Вы бы наняли мистера Пака во второй раз? Во второй раз? Чушь! Он просто не отпустит его. *** Чонгук не удивился, что машины Чимина нет около дома. После того телефонного разговора он много раз звонил домой, но никто не брал трубку. Злость разгоралась в нем. Чимин, против его желания, повез Тэхена встречать мужа, а теперь стоит в пробке на Восьмом шоссе. Черт! Он молился, чтобы это было именно так, чтобы с ним не случилось ничего худшего. Он не может помешать ему рисковать головой, но брать с собой Джунни он не имел права. Он опять попробовал позвонить Чимину на сотовый телефон и опять не получил ответа. Молния прорезала небо как раз в тот момент, когда он входил в свой мрачный темный дом. Нигде не горит свет. Нет ощущения тепла и уюта, к которому он успел привыкнуть за то время, что Чимин жил у него. Но Чимин тут не живет. Чимин тут работает. А теперь собирается сменить работу. Гроза на улице была слишком похожа на ту, что бушевала у него внутри. Ярость, боль, чувство утраты. Чонгук метался по комнатам. Где он сейчас? Где его сын? Он долго сопротивлялся признанию того факта, что он - отец, считая, что его ребенку будет лучше с кем угодно, только не с ним. Но каждый проведенный с Джунни день показывал Чонгуку, как сильно он ошибался. Джунни - чудо. Хорошо это или плохо, но мальчик полюбил его. И это безотчетное доверие и привязанность трогали Чонгука сильнее, чем что-либо еще в мире. Только бы ничего не случилось с Джунни сейчас, когда они едва обрели друг друга! Боже праведный, он любит своего сына! Чтобы сделать хоть что-нибудь, он позвонил в участок и попросил секретаря справиться о состоянии дел на шоссе и сообщить об авариях и задержке транспорта. Несколько несильных столкновений. Слава богу, никто не пострадал, в настоящий момент движение восстановлено на двух полосах из восьми. Пробка начинает понемногу рассасываться. Чонгук облегченно вздохнул, повесил трубку и подошел к окну. Через пять минут автомобиль Чимина подъехал к дому. Он бросился к двери, буквально спрыгнул с крыльца и подбежал к машине. Чимин уже вынимал Джунни из автомобильного креслица. - Позвольте мне! - Чон отстранил его и взял спящего мальчика. - Где вас черти носили? - И, не дожидаясь ответа, выпалил: - Когда вам в следующий раз придет в голову похитить моего сына, по крайней мере, не выключайте телефон. - Простите меня. - Он стряхнул со щек капли дождя. - Но, честное слово, я испробовал все варианты, прежде чем решился взять Джунни с собой. Чонгук завернул Минджуна в одеяльце, швырнул сумку с его вещами Чимину и направился к дому. Чим засеменил за ним. - Это правда. Но все, кому вы доверяете посидеть с Джунни, были заняты. - Так не надо было ехать! - Он предоставил Чимину закрывать дверь: ему хотелось поскорее отнести Джунни в кроватку. - Я не мог не поехать! - Чимин остановился в дверях детской, всем сердцем стремясь убедить его, что прав Чимин, а не Чон. Джунни зашевелился, когда Чонгук стал его переодевать. Он улыбнулся отцу, сказал что-то о еде и снова уснул, как только оказался в кроватке. - Тэхен так ждал эту поездку, - продолжал объяснять Чимин. - Он просто расплакался, когда узнал, что Джунни не с кем оставить. Врач предупредил, что он некоторое время не должен водить машину, но он сел бы за руль сам, если бы его не отвез я. - Не вмешивайте сюда вашего брата. Вы не захотели меня слушать, когда я говорил о прогнозе погоды. - Но ведь прогнозы часто ошибочны. Словно в подтверждение его неправоты, раздался страшный удар грома, и тут же молния разрезала небо пополам, осветив все вокруг. Чонгук искал на его лице признаки угрызений совести и не находил. Так как природа была на его стороне, он больше не сказал ничего. Только поднял брови. Чимин подбоченился: - Во всяком случае, опоздал я не из-за бури. Произошла… - Бензовоз перевернулся и перегородил дорогу. Я знаю. Он облегченно вздохнул: - Знали? Это хорошо. - Хорошо? Как что-то подобное может быть "хорошим"? - Вы могли догадаться, где я застрял. Я много раз пытался звонить, но мой сотовый не работал. - Я не знал, где точно вы были! Я предполагал, надеялся, молился, но при этом не мог исключить, что мой сын лежит под грузовиком. У Чимина пропало желание защищаться. Пропало вместе с румянцем на щеках. - То, что вы говорите, ужасно. - Ужасно было думать об этом. - Ох, Чонгук. - Он сделал шаг к нему. - Вы же знаете, как я люблю Джунни. Я бы умер, прежде чем допустил, чтобы с ним что-то случилось. Эти его слова рассеяли злость. Он больше не мог делать вид, что беспокоился только из-за Джунни, так как осознал истинный смысл этого взрыва ярости: жалкая попытка скрыть страх потерять тех, кого он полюбил, потерять Чимина. Чонгук шагнул навстречу и обхватил ладонями его лицо. - Это неприемлемая альтернатива, - заявил он и жадно поцеловал его губы.