Когда изострю сверкающий меч Мой…

Si acuero ut fulgur gladium meum, et arripuerit iudicium manus mea, reddam ultionem hostibus meiset his, qui oderunt me, retribuam (1) - Науэль, расскажи сказку! Тихо потрескивая, горит костер на лесной поляне, отблески пламени пляшут на лицах, то выхватывая из темноты нежную щечку, чуть тронутую румянцем волнения, то вспыхивают фениксом на густых волосах девочки, доверчиво прижимающейся ко мне. Рядом, между камнями, тихонько журчит вода ручейка, начиная свою дорогу в тысячу лиг от истока великой реки Амазонки к огромному океану на востоке. - Ладно. Я расскажу легенду о человеке, который увидел дочерей Луны, о Та-Что-Никак-Не-Заснет, - я невольно улыбаюсь, мои пальцы ласково взъерошивают бронзовые мягкие и пушистые волосы малышки. - Так вот... - У Кашири – Луны было три дочери. И вот как-то раз все три пришли воровать перец-ахи, который мужчина посадил недалеко от своего дома. Дочери Кашири были очень красивы. (2) - Кашири? Это сказка про тетю-амазонку? - Хм, может быть. У нее такое длинное лицо, что в профиль напоминает носатый месяц. «А вот ты, теплый смеющийся кареглазый котенок, вырастешь красавицей». - Нет, милая, у тети Кашири детей не было и не будет, так что эта сказка точно не про нее. И не перебивай. - Девушки собрали перец, а мужчина даже не подозревал об этом. Вернувшись, он не нашел свой перец и решил: «Сегодня я подкараулю того, кто ворует мой перец. Если это женщина, то я поймаю ее и сделаю своей женой». - А разве так можно? Тетя Розали рассказывала, как они с дядей Эмметом венчались в церкви. И как выходила замуж мама. Тогда священник спрашивал согласие. - Ну... нельзя вообще-то... Но тетя Розали ведь ничего не крала у дяди Эммета? «Кроме его сердца, конечно. А вот ты, милый ребенок, уже коварно похитила мое. Ничего, у нас есть время разобраться в себе и друг в друге. Понять, осознать, принять. Ты успеешь вырасти, ведь детство полувампира так мимолетно. Я не стану торопиться…» - Наверное, мама что-то украла у папы, - звонкий голосок не умолкает. - Дядя Эммет рассказывал, что папа за ней долго охотился. А мама теперь всегда огорчается, когда говорят о папе. Может, она очень хотела что-то ему вернуть? - А может, она его просто очень любила и потому не может отпустить на небо? «Маленькая моя… Как рано тебя коснулся опасный мир взрослых». - Мама никого не отпускает, - ты обиженно бурчишь, поудобнее устраиваясь у меня на коленках. – Все время говорит: «Я не переживу, если что-то с тобой случится!». Ну вот, вот что может со мной случиться, а? Я так рада, что получилось с тобой удрать! - Ну, мы не совсем удрали, котенок. Карлайл, Джаспер и тетя Роуз знают. «И более того, уверен, что если ты вдруг крикнешь, то кто-нибудь из них моментально появится». - А вдруг здесь есть волки? - Нет, до ближайшего волка тут не одна сотня миль. Да какая разница? Волки, пумы, кайманы – нам никто не страшен. Тянешься к моему лицу ладошкой, но я уворачиваюсь: - Нет, котенок, рассказывай словами. Дедушка Карлайл очень на этом настаивал. Обиженно надуваешь губки и упрямо бубнишь под нос: - В Форксе волки другие. Они могут превращаться в людей и очень не любят вампиров. Я слышала, как тетя Розали говорила, что псы убили папу. А дедушка поправил, что не псы, а волки. А мама схватила меня, села и сидела неподвижно, пока дядя Джаспер не пришел и на нее не повлиял. А бабушка Эсме мне потом сказала, что мама очень скучает о папе и каком-то Джейкобе. Он тоже волк, но почему-то на небе вместе с папой. А за меня мама боится и ничего не рассказывает. Не хочу, чтобы за меня боялись и никуда не пускали! - Тихо, ягуарчик, успокойся. Сейчас ведь все хорошо? Мы славно поохотились, теперь сидим у костра. Посмотри, какая луна сегодня красивая. Наверное, она хочет послушать сказку про себя. - Угу. Как здорово, что тетя Элис тебя нашла, и мы сюда приехали! На Аляске было так скучно – сплошной снег. - Мрачное шмыганье и суровое требование: - Рассказывай дальше. - Едва стемнело, как мужчина спрятался среди кустов юкки и стал ждать… «Да, ждать. Терпеливо ждать. Я готов. Я готов даже учиться вместе с тобой у дедушки Карлайла. И утаскивать тебя из-под опеки мрачной матери. И от дядюшек-тетушек тоже. Показывать тебе мой мир. Яркую красоту джунглей. Суровую строгость Анд. Плавать в темных водах Амазонки и в чистейших горных озерах. Все для тебя, все вместе с тобой». - Очень скоро показались дочери Кашири. Когда они приблизились, человек увидел, как сияют кольца у них на пальцах... ... Трещит, разваливаясь, прогоревшая головешка. Я подбрасываю дрова, и поникшее было пламя благодарно взвивается вновь, запуская очередной тур пляски теней. Мы с тобой снова вдвоем в этой пещере на горном плато. Ты бесстрашно болтаешь ногами, сидя на самом краю скалы над пропастью. - Теперь у меня тоже есть кольцо, красивое-красивое, правда, Науэль? – смех искорками рассыпается в обволакивающем бархате ночи. Волосы огненным плащом укутывают хрупкие плечи. Кокетливый дразнящий взгляд из-под ресниц, полуоборот точеной головки. Полная луна заливает темные скалы и долины под нами серебристым светом. Прозрачный горный воздух обжигает кожу и легкие холодом, и девушка-подросток, быстро и бесшумно скользнув по острым камням, уютно устраивается в моих надежных объятиях. – Давай дальше, ты же знаешь, что это моя любимая сказка! «На твоем тонком пальчике красуется кольцо-обещание, лично мной вырезанное из дерева. Еще немного, и я смогу заменить его на обручальное. Надеюсь, что к тому времени Элис и Эсме смогут преодолеть страх потери у Беллы». - Слушаюсь, о Та-Что-Не-Боится-Высоты. - Заметил мужчина и то, что все три были весьма красивы. Девушки же не могли видеть мужчину. «Так и ты, расцветающий чувственный цветок, замечаешь, как мои, обнимающие тебя горячие руки отличаются от холодных родственных объятий. Вдох-выдох. Спокойно. Рано, слишком рано для этого. Мой прекрасный Огонек, Та-Что-Зажигает-Сердце-Пламенем…» - И вот человек подумал про себя: «Поймаю-ка я их и сделаю женами». И когда он вышел из укрытия, девушки спросили его: «Это ты хозяин перца?» – То есть все-таки сначала оценил, а потом уже пошел ловить, - очередной невинный взгляд и тихий смех. – Науэль, а я красивая? Слегка отстраняю тебя и нарочито сурово оглядываю. Поворачиваю туда-сюда за подбородок, осторожно приподнимаю верхнюю губку, щекочу рыжей прядкой кончик очаровательного носика. - Никак не могу понять. Пожалуй, чего-то недостает. Ага! Я нащупываю остывший уголек рядом с собой и как можно быстрее, не давая Ренесми опомниться, зачерняю ей кончик носа и рисую по три черточки «усов» на щеках. Широко открытые карие глаза, возмущенное пыхтение, и я невозмутимо добавляю: - А теперь оскаль зубы и зарычи. Вот так, теперь то, что надо. Красота. Можно охотиться… После нескольких минут развеселой беготни, когда сначала я удираю от своего разгневанного котенка, а потом ловлю, разыгрывая сценку поимки одной из дочерей Луны, мы опять устраиваемся возле костра. - Тебе хорошо, ягуарчик? - Рррр! С тобой мне всегда хорошо. Я хочу получить все самое-самое от этой ночи, раз уж удалось удрать от моей семейки. Ты же понимаешь… Тетушки и мама с бабушкой… я их очень люблю, но они так утомляют! - Понимаю. С женщинами всегда непросто. - С дедушкой и дядями проще – они прикольные! - Так, ты слушать будешь дальше? - Все, молчу-молчу! - И мужчина ответил: «Да, это мой перец. А вы, должно быть, те, кто ворует его у меня?» «Да уж, семья у тебя уникальная. До сих пор не понимаю, почему Карлайл поселился бок о бок с извечными врагами вампиров. Зачем? Зачем рисковать семьей? Мало места на планете?» - Девушки сказали: «Ты сердишься из-за перца?» «Да, я сержусь. И теперь вы должны стать моими женами, чтобы заплатить за то, что воровали у меня ахи». «Рано или поздно крови было не миновать. Этот Джейкоб-оборотень, третий лишний в паре Эдвард-Белла, бросил вызов вожаку, когда тот повел стаю в бой на соседей. Почти победил, да. Только «почти» в бою насмерть не считается. Погибнув, Джейкоб лишь чуть отсрочил приговор на время, пока вожак не залижет раны. Успела родиться малышка, Белла горела в огне обращения...» - Те ответили: «Если ты действительно хочешь взять нас в жены, то пошли с нами и познакомься с нашим отцом». «И Эдвард вышел навстречу волкам. На переговоры. Решил отдать свою жизнь, чтобы стая не тронула остальных. Вот только вожак не собирался слушать речи. Твоего отца растерзали и сожгли, моя любимая. Но тебя в это время вместе с твоей беспомощной матерью уже несли на север, в холодные снега Аляски». - Итак, они пришли в дом Кашири. Хозяин ахи сказал: «Тесть, я привел твоих дочерей. Они хотят выйти за меня замуж». Ерзаешь, устраиваясь поуютнее. Случайно попадаешь мне под ребра остреньким локотком. «Ты не очень любишь, когда говорят об отце. Воспоминания о нем и без того терзают душу твоей матери, а уж если в разговоре проскакивает его имя… Очередной виток депрессии, снова: «Не отходи от меня», снова: «Ренесми, будь рядом»… Моя бедная малышка…» - И Кашири ответил: «Если ты любишь их, то пойдем в другой дом». «Каллены недолго пробыли на Аляске. Слишком близко был злополучный Форкс, слишком боялись за твою жизнь. Едва очнувшись от потери и мужа и, хм, друга, Белла вцепилась в тебя как... вампир. А ты так быстро росла, что того и гляди, годам к пятнадцати скончалась бы от старости». - И так как мужчина действительно влюбился в дочерей Луны, то он отправился вместе с ним. «Новообращенный вампир в тоске и ярости. Бешеная энергия, жуткая сила и безумство овдовевшей матери. Джаспер – сильный шаман, но его умений не хватало справиться с обезумевшей Беллой: «Моя дочь умрет!», «Моя дочь обречена!». Слава богам, Элис, Та-Что-Видит, ничего не сказав остальным, как-то молча исчезла и нашла меня. Не представляю, как это возможно, но я, к счастью, не шаман. Мое одиночество длилось более сорока лет. Устав от опеки Хайлин, я ушел от нее, а с отцом и сестрами мне было не по пути. На нашей последней встрече я сообщил, что считаю вот эту местность своей и желаю, чтобы наши с родственниками дороги более не пересекались. Разумеется, я не мог даже предположить, что настанет день, когда судьба и боги приведут сюда Элис. И остальных Калленов. И мою кареглазую малышку, мою любовь. Мой огненный цветок Ренесми». ... Пламя в костре вспыхнуло с новой силой, пожирая подброшенное смолистое полено. Ты растянулась на шкуре убитого лично тобой крупного самца пумы, заложив руки за голову, и с улыбкой рассматриваешь звездное небо, слушая вполуха давно знакомую сказку. Сделанный мной в подарок массивный золотой браслет, великий, огромный как Мир, Змей-С-Огненным-Глазом, кусающий свой хвост, блестит на твоем предплечье, выглядывая из-под высоко закатанного рукава. Твоя высокая грудь поднимает ткань мужской рубашки, расстегнутый низ которой игриво завязан узлом на плоском животе. Прочные, но изрядно потертые камуфляжные штаны с подсохшими брызгами грязи туго обтягивают округлившиеся крепкие бедра. - Когда они пришли в другой дом, человек увидел раскаленное железо, которое пылало словно огонь. «Огонь сияет для меня каждый день и всю ночь, даже в самой глухой и непролазной чаще, даже в самой глубокой пещере. Мое личное солнышко. Мой Огонек. Помнишь, любимая, как мы охотились на обезьян-ревунов в головокружительной погоне по лианам бесконечной сельвы? Тебе понравилась их кровь! А храбрость, с которой ты оседлала десятифутового каймана? Он, правда, оказался невкусным, зато из его зубов получилось дивное ожерелье. И как ты прекрасна, запрокидывающая голову под ледяными прозрачными струями водопада, обнаженная, гордая, дикая, свободная и бесконечно счастливая…» - Кашири произнес: «Если ты правда любишь моих дочерей, то я хочу, чтобы ты прошел по этому железу. Если тебе удастся сделать это, тогда я отдам тебе их. Но если не сможешь, ты их не получишь». «Да... Взгляд Беллы, когда я осмелился просить у нее твоей руки, чуть не испепелил меня на месте». - Поначалу человек загрустил, думая: «Вот сегодня я и умру из-за того, что по-настоящему люблю этих девушек». Но потом он разозлился и больше уже не боялся. Он прошел по раскаленному железу, сумел вытерпеть и жар, и боль. Три раза ему пришлось пройти так. «Получить согласие оказалось непросто. Попыток было больше трех». Твои веки закрыты, дыхание еле слышно. Я замолкаю и опускаюсь на шкуру рядом с тобой, вдыхая твой нежный аромат. Опираясь на локоть, смотрю на твое прекрасное лицо. Не удерживаюсь и наклоняюсь ниже, собираясь нежно прикоснуться губами к твоей щеке. Но ты, широко улыбнувшись, мгновенно открываешь хитрые глаза, обхватываешь меня руками и впиваешься в мой рот хищным поцелуем. И нас кружит, захватывает, увлекает за собой счастье... «Да, любимая, скоро, уже очень скоро, наше ожидание подходит к концу». Немного помучив меня, Ренесми вскакивает, тяжело дыша и оказываясь по другую сторону костра от меня. - Мне кажется, или мы отвлеклись, мой прекрасный сказочник? - Прошу прощения, Богиня, я смиренно продолжаю: - И в конце концов, Кашири сказал: «Да, ты действительно любишь моих дочерей. Так что теперь можешь жениться на них». - Да, да, вот так мужчина взял в жены дочерей Луны. Закончив и улыбаясь, я смотрю на любимую снизу вверх, через костер. Горячее пламя гудит и рвется вверх, рассыпая сердитые искры. Полная луна заливает серебристым светом замолчавшую почему-то долину. Кажется, мне внезапно отказывает слух. Ренесми беззвучно и весело смеется, запрокинув голову и поднимая тонкие руки вверх к мириадам холодных звезд в равнодушном черном небе. Я ощущаю, что не могу даже пошевелиться, острая кинжальная боль пронзает основание черепа, невидимые ледяные оковы стискивают мое рвущееся тело, в пересохшем горле бьется и не может вырваться наружу дикий крик. Яркая, бьющая по глазам вспышка, и языки взметнувшегося оранжевого пламени охватывают мою беспомощную фигуру. Но ужасает меня не неминуемая страшная смерть от огня, а то, что вырастающий на глазах темный силуэт смеющейся Ренесми на фоне гигантской мертвенно-белой луны расплывается, делается нечетким и тает, тает, тает... … Науэль, чье тело было надежно притянуто широкими и прочными эластичными ремнями к суперсовременной больничной кровати, окруженный блестящим, попискивающим, гудящим разнообразным медицинским оборудованием, с трудом приоткрыл полные боли глаза и тоскливо уставился в белый потолок... ______________________ (1) Ветхий Завет: Второзаконие 32:41: Когда изострю сверкающий меч Мой, и рука Моя приимет суд, то отмщу врагам Моим и ненавидящим Меня воздам (лат., синодальный перевод). (2) Здесь и далее курсивом выделены слова сказки «Человек, который увидел дочерей Луны»: «Легенды и мифы ашенинга (Перу)».