Наши сердца больны от любви...

      Томас мил и обаятелен, у него неплохие доход и чувство юмора. Сандра полагает, что любая девушка вцепилась бы в такого парня мёртвой хваткой, но никак не может заставить себя поверить в честность намерений. Даже когда они, пройдя положенные «три свидания», неловко топчутся на пороге полупустого дома, девушка всё ещё сомневается. Потому и отказывает в просьбе войти.       В тот же день раздаётся телефонный звонок.       -Сандра Откинс? — спрашивает незнакомый голос. — Вам звонок из исправительного учреждения, — сердце падает в желудок, где, судя по ощущениям, немедленно начинает перевариваться. — От мистера Гроуса. Вы будете отвечать?       -Я не… — это сложный вопрос. Когда розовый туман только начал спадать, оставляя её наедине с реальностью, Сандра была готова отправиться в тюрьму, лишь бы снова увидеть Эрика, однако сейчас ей больше хочется выстрелить ему в лицо. Говорить об этом офицеру тюрьмы не обязательно, в конце концов, он просто делает свою работу, как и положено. А тюремные правила очень строго предписывают спрашивать согласия на разговор во время первого звонка. Хотя она могла бы… не отвечать? — Да, я отвечу. Что-то щёлкает в трубке, раздаётся приглушённый перелив голосов. А потом она слышит голос из прошлого, от которого внутри разливается гнев. Ведь обладатель тёплого бархатного баритона, судя по всему, совершенно не чувствует себя виноватым.       -Привет, принцесса, — просто произносит Эрик таким тоном, словно уехал в очередную командировку, бросив её жить на доставке и… этого не было. Сандра ошалело трясёт головой, отгоняя морок о том, чего на самом деле не случилось. «Не было, не было, не было!» — как мантру повторяет она, и это, кажется, помогает. Вместо тёплых одиноких вечеров появляются холодные стены подвала, натёртые наручниками руки и ведро в углу. Снова накатывает ужас и девушка вздрагивает, ощущая нервную дрожь. — Как ты там без меня?       «Прекрасно. За мной ухаживает чудесный парень, способный влюбиться без заключения в подвал и его чувства не требуют наркотиков. Я не должна постоянно быть рядом и забросить свою жизнь, а ещё…»       -Всё в порядке, — нейтрально отвечает Сандра, — Зачем ты звонить? ё       -Как это «зачем»? — смеётся на том конце линии Эрик. — Мы же договаривались любить друг друга вечно, а это значит — не просто помнить, что другой где-то есть, а постоянно быть в контакте.       -Прости, я… — сказать это невозможно и кажется неправильным. Девушка несколько раз прокручивает фразу в голове, однако останавливается на нейтральном варианте, хотя даже его произнести практически невозможно. — Я не могу нормально относиться к человеку, который похитил меня и накачивал наркотиками, держа в подвале.       -И не надо «относиться нормально», ты должна любить меня.       -Ты держал меня в подвале! Четыре года!
-И каждый день из этого периода ты была счастлива. Даже написала несколько книг о том, как мы встретились. Помнишь?       -Я не… я писала о нас?       -Да, и это чудесно. Я никогда никем так не восхищался, как тобой. У тебя талант и… не забрасывай новые романы, поняла? Иначе мне придётся сбежать и снова тебя похитить, чтобы мировая литература не потеряла такой гений.       Вероятно, Эрик просто шутит, однако она всё равно вздрагивает. Трубка почти выпадает из дрожащих пальцев, пока девушка старательно выполняет дыхательные упражнения. Мужской голос продолжает что-то мягко вещать и никак не реагирует на молчание. Только когда она тихо всхлипывает, мужчина замолкает.       -Что такое, принцесса?       -Я ненавижу тебя, — слишком отрывисто для своего обычного состояния произносит Сандра. — Я никогда не смогу простить тебя за эти четыре года и ни за что не стану больше разговаривать. Не звони мне никогда!..       ***       Ей приходится обратиться к Томасу за помощью и когда тот, покопавшись в каких-то бумагах, извлекает несколько печатных листов, неожиданно становится легче. Почему-то Сандре кажется, что её состояние непременно бы ухудшилось, если бы слова Эрика о «восхищении талантом» оказались ложью.       Но это правда.       Она несколько раз перечитывает великолепно исполненный текст, полный таких нужных сейчас слов, и непроизвольно ищет глазами места, которые можно было бы доделать, поправить или дополнительно. Но… нет. Текст и правда великолепен. Сторона защиты предоставила его в доказательной базе, таким образом намереваясь убедить суд, что Эрик Гроус действовал по добровольному согласию истца, однако… это не помогло и запасливый адвокат, получивший за свои услуги двадцать пять тысяч, сохранил его в отдельно папочке.       -Я хочу получить остальной текст, — говорит Сандра за очередным бокалом вина и по глазам Томаса понимает, что явно сделала что-то неправильно. — Что такое?       -Эрик Гроус, он… он оставил тебе ключи от дома и просил сообщить, когда ты решишь ими воспользоваться. Это было его, как бы, «последним желанием» перед заключением.       -Я не знала. Почему ты мне не сообщил?       -Прости, мне просто казалось, что ты… не будешь рада туда вернуться, ведь… — он качается головой, — … воспоминания и прочее… обычно жертвы не горят желанием снова попасть в ту же подворотню и ощутить былой ужас…       -Я хочу не оказаться там снова, была бы моя волю — никогда бы и не вспоминала о том доме, но… Мои рукописи… я хочу их обратно. Они ведь принадлежат мне, верно? Как интеллектуальная собственность?       -Верно. Но всё-таки…       -Мы могли бы сходить туда вместе и забрать бумаги, не спускаясь в подвал, — предлагает девушка и касается прохладными пальцами его тёплых рук. — Мне это нужно, я… должна восстановить связь с прошлым, чтобы снова начать жить в настоящем.       Томас накрывает чужие ладони своими, согревая. Сандра улыбается, ощущая его тепло. С самого освобождения она ледяная на ощупь, словно холод того подвала впился под кожу, решив навечно остаться рядом.       -Мне нужна помощь, — медленно тянет девушка, не получив ответа. — Самой мне потребует слишком много сил, чтобы решиться, и это будет сущий ужас…       -Хорошо, я пойду с тобой.       ***       Это и правда прекрасно. Она заглатывает первую книгу целиком, с трудом удерживая себя от того, чтобы поступить со второй также. Её она читает медленно, осторожно перелистывая страницы и подспудно ожидая какой-нибудь пакости от Эрика, сознательно оставившего для своей пленницы распечатанные и переплетённые копии на столе в гостиной. И это тоже прекрасно. Даже с подозрением относящийся к затее Томас, первое время странно осторожный и немногословный, словно оживляется, когда видит её радостную улыбку.       Сандра летает.       Ей кажется, что потерянные в момент освобождения розовые очки снова вернулись, мир стал прекрасным местом, где каждый хочет помочь и ободрить, а она сама… С каждый прочитыванием текста становится капельку счастливой. И довольной жизнью и отношениями с новым, крутым парнем.       -Я люблю тебя, — однажды произносит девушка, лёжа в развороченной постели. Томас вздрагивает и поднимает на неё уставшие глаза. Ему пришлось преодолеть трёхчасовую преграду, чтобы увидеться, бросить на целую ночь взбудораженного грядущим слушанием клиента, однако… видимо, он не жалеет, потому что, придя в себя, притягивает Сандру себе на грудь. — Я так сильно тебя люблю, что хочу писать об этом! Написать книгу, чтобы люди тоже почувствовали то же самое и… и… — она захлёбывается эмоциями и вместо новых признаний просто целует его в ладонь. — Я люблю тебя.       -Я тебя тоже, Сандра…       ***       Сандра снова приходит в этот дом, на сей раз — одна, в полном недоумении от того, что раньше ей требовалось сопровождение. Она находит знакомые вещи и с нетерпением оглядывает их, жадно вспоминая те моменты, когда испытывала ни с чем не сравнимую радость.       Здесь.       Она не может ответить сама себе на простые вопросы о дальнейших планах, однако точно знает, что вернётся. Ведь и правда возвращается. Снова и снова. В какой-то момент ей становится настолько неуютно в собственном доме, что девушка перебирается оттуда со свежеприобретённым ноутбуком и пахнущей Томасом подушкой. Она снова пишет, причём даже лучше, неизменно отмахиваясь от вопросов своего парня насчёт содержания и прочего.       А ещё звонить Эрик.       Каждый раз поднимая трубку, она неизменно вздрагивает, опаляясь своими настоящими воспоминаниями об этом человеке, но быстро приходит в благожелательное расположение духа, стоит им обменяться парой фраз. Именно ему она зачитывает первые главы новой книги и его жаждет обнять. Именно движимая инстинктом быть как можно ближе, она перебирается в его дом окончательно и бесповоротно, перестаёт отвечать на звонки обеспокоенных родителей и… наконец, снова становится собой прежней. Осознание этого ударяет под дых, заставляя истерически хохотать, ведь она прошла курс терапии, а вернулась в нормальное состояние только вернувшись в дом истязавшего её маньяка и…       -Я наберу тебе завтра, — произносит однажды вечером Томас. — Мне разрешили провести телефонную линию в камеру. Это выйдет дорого, но я очень хочу слышать тебя больше часа в день.       -Хорошо, договорились и… Эрик? Я буду любить тебя вечно.       -И я тебя, принцесса, и я те…       Сандра вздрагивает от резкого щелчка и запоздало понимает, что собеседник был намеренно отключён. Она крутит головой и даже приподнимается с дивана, улавливая мужской силуэт у телефонного аппарата, где качается обрезанный кусок провода.       -Привет, Сандра, — мягко произносит Томас, опуская ножницы в ящик. — Думаю, нам стоит поговорить…