Секреты сумерской розы

Весь остаток смены до самого закрытия Дилюк чувствовал привкус яблочного сидра на кончике языка. Кисло-сладкий, чуточку терпкий, дразнящий и вместе с тем освежающий. Гораздо больше подходящей Кэйе, чем уже привычный вкус полуденной смерти, что не раз сцеловывал Дилюк с его губ. День влюблённых — какое ребячество. Всё это было мило, пока им было шестнадцать — недомолвки, намёки, первые робкие касания рук, чувства, выкрученные на максимум, до заходящегося в груди сердца, до обмирающего дыхания, до дрожи в кончиках пальцах. Он вспомнил об этом мимоходом, увидев, как за уличным столиком трогательно краснея вложил шоколадное сердечко в руку Рейзора Беннет. Как Эмбер сверкая глазами промчалась мимо, прижимая письмо к груди. Дилюк спрятал в уголках губ улыбку. Сейчас для них с Кэйей всё было иначе. Не слабее, нет. Просто иначе. Шум города стих к полуночи, когда закрылись последние заведения. Лишь редкие влюбленные парочки продолжали гулять по улицам и целоваться в подворотнях — опьянённый приближением весны ветер доносил чей-то тихий смех и неразличимые разговоры. Винокурня встретила тишиной, только Аделинда ещё не спала, чтобы передать ему словесный отчёт о событиях минувшего дня. — Подарки и корреспонденция у вас в кабинете. Насколько я могу судить, ничего срочного, господин Дилюк. — Спасибо, я посмотрю утром. — Также вечером доставили цветы. Горничные были очень рады и передают вам свою благодарность. Дилюк коротко кивнул. Как бы лично он не относился к празднику, традициям надлежало следовать. — А розы? — Как вы и просили, они в вашей спальне. Тень улыбки мелькнула в уголках губ — значит, Кэйя всё-таки вернул Донне украденное. — Ужин готов, велите подать? — Отнесите пожалуйста в комнату и можете отдыхать, Аделинда, — благодарно качнул головой Дилюк. — Сначала хочу принять ванну. В глазах горничной блеснула лукавая улыбка. — Господин Кэйя придёт на ужин? От её пытливого наблюдательного взгляда ничто не могло укрыться. Во всяком случае не в стенах этого дома. В груди растекался жар. Вода в ванной быстро нагрелась от контакта с пиро. Дилюк разделся, забрался в горячую воду, позволив себе короткий блаженный выдох — то, что нужно после длинного дня, чтобы смыть усталость и рабочие запахи. Он позволил себе на несколько минут прикрыть глаза, и в темноте под веками тотчас вспыхнуло лицо Кэйи. Придёт ли он? Ранее, в подсобке бара он не мог себе разрешить слишком пристально об этом думать. О прохладных узких ладонях, вплавляющихся ему под лопатки. О насмешливом изгибе губ. О тонкой пояснице, податливо выгибающейся навстречу. О бёдрах, обтянутых до неприличия узкими брюками в конце то концов… Из размышлений его выдернул стук костяшек в дверь и шорох знакомых шагов. Дилюк открыл глаза. — Я думал, ты пригласил меня на ужин. Отблески свечей красиво мерцали на смуглой коже. — Ты раньше, чем я ожидал. — Мне выйти? В голосе Кэйи прозвучала усмешка. Вопреки вопросу, он подошёл ближе, и только теперь Дилюк заметил в его руке цветок. — Презент от грабителя? Кэйя поднял к лицу помятый бутон, вдохнул тонкий сладковатый запах. — Хотел подарить тебе, но, боюсь, он несколько потерял товарный вид. — Как всё прошло? — О, презабавнейшая вышла история, — рассмеялся Кэйя, присаживаясь на край ванны. — Под стать безумному празднику. Тебе интересно? — Удиви меня, — хмыкнул Дилюк. — Ну… Вряд ли ты удивишься, — с усмешкой покачал головой Кэйя. — Ладно, слушай. Возле цветочного склада я нашёл пару улик — отпечаток мужского ботинка большого размера и несколько мятых цветов. Это указало мне направление, а там нашлись и свидетели. Знаешь, кого заметили с целой охапкой бумажной свёртков? — Неужели Фатуи? — саркастично поднял бровь Дилюк. Кэйя расхохотался. — Вот видишь, зря ты ушёл из Ордо Фавониус. Дилюк помрачнел и сощурился, но Кэйя лишь опустил кончики пальцев в воду и щёлкнул, брызнув тому в грудь. — И тут уже самое интересное. Или трогательное? Я не знаю. — Кэйя невесомо коснулся кончиками пальцев запястья Дилюка, провёл причудливую линию по предплечью лежавшей на бортике руки, продолжая свой рассказ. — Рядовой Игнат был командирован к нам в Мондштад уже очень давно. Пообвык, познакомился с местными традициями, пообщался с людьми. И представь себе, влюбился, начал ухаживать за одной леди. Всё чинно, неспешно, и вроде бы даже взаимно… А тут откуда ни возьмись приказ — возвращаться в Снежную. Да только уже что-то не очень ему и хотелось. Во всяком случае одному. — И для этого нужно было грабить цветочную лавку? — скептически хмыкнул Дилюк, у которого от контраста горячей воды и прохладных пальцев Кэйи, гладящих его руку, разбегались мурашки. — Не перебивай. Короче говоря, решил наш Игнат с девушкой побыстрее объясниться, сделать предложение, осыпать невесту цветами, чтобы наверняка согласилась, и увезти её в Снежную с собой. Вот только Донна продать ему такую кучу цветов отказалась, у неё то заказы все вперёд расписаны, так что его план в самом начале оказался под угрозой. — И он не придумал ничего лучше, чем… — Понятия не имею, на что он рассчитывал, это же практически готовый международный скандал, как ни посмотри. Но... как там говорят снежняне? — Чужая душа — потёмки? — Точно! — Так что, у нас теперь международный скандал? — оживился Дилюк. — Если бы это было так, я бы не вырвался к тебе на ужин, любовь моя, — ухмыльнулся Кэйя, покручивая меж пальцев стебель несчастной розы. — Но после нашей беседы Игнат раскаялся, уцелевшие цветы вернул, а материальный ущерб пообещал компенсировать в обмен на отсутствие шумихи. Собственно, я весь вечер потратил на то, чтобы всё уладить. — Ждёшь похвалы? — Дилюк уже не скрывал улыбку. — И подарок! — притворно надулся Кэйя. — Я собирался подарить тебе цветы, но, во-первых, сюрприз ты сам же и сорвал, а во-вторых, после этой истории вряд ли они тебя порадуют. Но если что — букет в спальне. — Тогда тебе придётся срочно придумать что-то ещё, — лукаво сощурился Кэйя. Он протянул Дилюку руку, в которой держал ту несчастную примятую розу, и сжал пальцы. Лепестки посыпались в воду, закружилась в тёплом воздухе, несколько запутались в огненных волосах. Чудесное зрелище. Особенно то, как Люк посмотрел снизу вверх и одним движением перехватил запястье. — По крайней мере одна идея у меня есть. И потянул на себя.