Fall for you

***

Злой и кусающийся. С абсолютно скотским, сволочным характером. Ошеломительно рыжий Тянь всецело уверен: он приручил уличного кота. Кота с воспаленными глазами, с открытыми гноящимися ранами, кота, чья рыжая от природы шерсть из-за жизни во дворах напоминает ржавчину на трубах крыш, под которыми тот спит. Кота с острыми клыками, как будто отравленными каким-то едким ядом, с неровными когтями, следы от них щиплются, краснеют, воспаляются и болят в три раза дольше обычных. А если на сердце — то и все пять раз. Просто мерзкого и наверняка плешивого уличного кота. «Осторожно, у него может быть лишай или чего похуже» — предупреждают его остальные. Именно таким его видят окружающие. От этого Хэ, пожалуй, лишь веселее заниматься его приручением. Первое время кот дерганный и чрезмерно самоуверенный. Шипит и скалится на него, демонстрируя когти и зубы. «Не лезь, убьет» — так и читается в его желтых глазах, того кислотного цвета, который отличает таблички про ядерные отходы или ядовитые газы от всех прочих. Даже не кот. Но уже и не котёнок. Что-то, застрявшее между двумя этими ипостасями, так еще и в добавок противного рыжего цвета. Тяня от этого блевать тянет. Он напоминает собой не только ржавчину заборов и крыш, еще и спинки тараканов и мусорных баков. Кот не хочет приручаться и лезть на руки. Тянь не может заманить его едой: не умеет готовить. А магазинное тот не ест — избирательный. Мерзко избирательный тип, такой же неприятный, как внезапное нападение фашистов утром. Отвратный на хардкорном уровне, от него даже собаки сторонятся. Но что-то в нем все же есть. Рыжее ненастье самоуверен и нагл. «Так и быть, покормлю тебя-убожество» — предупреждают ядерные глаза, когда он впервые попадает в прокуренную квартиру. Удивительно, кот, и кормит Тяня, отменным, между прочим, рагу. И получает в ответ деньги, снова скалится, только теперь как-то по грустному, что ли, и депресняк этот не наигранный. Коты ведь не умеют играть в эмоции и чувства. –«Поставлю в кровать в то место, куда ляжет» — думает Тянь, когда Рыжий впервые остается на ночь. По приколу так думает, веселья ради. Всё равно нужно как-то развлекать себя в этом гадюшнике небоскребов и смурных людей. И думает, что продлится это недолго. Недели две-три. Дольше таскаться за бешенным и плешивым Хэ сам не сможет: расцарапанные руки и без того не заживают. Тянь думает «по приколу», и утешает себя этим девизом долго. Пока Рыжий не появляется во снах: как минимум. Когда, после первой за долгое время поездки к отцу, он спешит не в «родной» трахадром на два этажа, нет. Он спешит к нему. Слушает мат в свою сторону, встречает двух придурков, вдыхает запах пыли и осточертевшей дешевой мяты, он всё что ли стирает с этим порошком. И ощущает при этом всём спокойствие. Чувствует себя чертовски охуенно. И где-то там, между их бесконечными идиотскими встречами в коридорах школы и на улицах, после драки с Ли, но еще до весёленькой поездочки в горы, Тянь понимает — теперь это нихуя ни по приколу. Приколы закончились. Запас шуток Хэ истощился. Теперь не он смеется над жизнью, теперь жизнь угорает с него. Транслирует это всё как шоу на выживание, в котором он — герой, которому суждено сдохнуть первым. Он, видите ли, к этому тоскливому рыжему зверю привязался. Хочет забрать его… куда? Домой что ли? Хах, будто бы у него, у Тяня, этот дом есть. Хочет вымыть, вычесать, помочь зализать раны. Подарить ошейник с собственным именем: пусть все знают, кому такая тварина принадлежит. Но понимает: тот его не примет. Деньги, буквально, коту под хвост. Поэтому, исключительно из-за заботы о себе, дарит серьги. Простые гвоздики. Для него — гребанная отправная точка. Случается нечто ещё более удивительное. Зверёныш наконец подпускает его к себе. Убирает когти и позволяет… Нет, пока что еще не гладить. Скорее спокойно смотреть и изредка касаться. Мол, гляди, я умею быть спокойным, особенно, если не пытаться ногтями вычищать мои и без того ноющие раны. Рыжий кот умеет кормиться с его рук. Умеет принимать заботу и помощь. Умеет благодарить за них. Умеет быть другим: не злым, кусающимся и отвратным. Наоборот, приятным, сносным, таким, из-за которого можно даже почувствовать себя хорошо. Умеет радоваться простым вещам, умеет краснеть. Рыжее ненастье может даже само прийти к Тяню. Может принести свою, кошачью помощь. Будто бы зализать собой же оставленные ранки на тонких пальцах. У них могут быть свои маленькие секреты. Хэ, например, боится темноты. Рыжий, например, любит играть на гитаре. Например, умеет привязываться. И хвататься за эту тоненькую нитку в материю общества, как задыхающийся за кислород. Тянь до какого-то момента не понимает, что он сам возле или вместе с Рыжим начинает уметь. Умеет чувствовать. Не перебирать многочисленные заученные маски, выбирая подходящую под ситуацию, ни в коем разе. Просто чувствовать, откуда-то из сердца и чуть ниже. И не только тупую боль. Оказывается, он и сам привязывается. Словно сшивает их пропитанными ядом нитками по коже без наркоза. Оказывается, рыжий кот ему нужен. Один раз, навсегда и прямо сейчас. И, что самое интересное, не прирученный, не задобренный, а по своему желанию пришедший. Да и разве это его, Рыжего, в итоге приручили? Бред какой… Нет, если бы он стал домашней зверушкой, Тянь не стал бы носится в прединфарктном состоянии по улицам, мечтая не свалится в обморок, после того, как котенок его заблокировал во всех чатах. Не искал бы его, как сорвавшаяся с цепи псина. На деле, приручили Тяня. Из них в дрессировке нуждался именно он: скулящий лохматый пес с клыками в крови. Просто шавка. Щенок без каких-либо мозгов в голове. Его пришлось приручать к нормальному обращению и эмоциям, к голой рыжей правде и всей несправедливости жизни. И цепь, с которой он сорвался огненным шрамом завивается на шее у нового хозяина. Радуйся, Рыжий, теперь ты – владелец ужасного чудовища. И весь уход за ним — на тебе. Мы в ответственности за тех, кого приручили. Но пока, временно, чудовище переквалифицируется обратно в прекрасного принца, способного не спать три ночи, следя за твоим состоянием, тупой ты придурок, решивший идти на разборки в одиночку. Пока чудовище подумает в углу над своим поведением, пробуя языком оголенный провод, вследствие чего вы вдвоем будете ночевать в дурацком мотеле. Зато, осознает свою никчемность и вернется назад на цепь к брату. Ради высшего блага, не без этого. На цепи оказывается не так плохо сидеть, когда можешь дотянуться и растрепать в клочья своих врагов. И совсем уже хорошо, когда цепь дотягивается до коробки, в которой живет рыжий кот. В коробке, куда его, страшное лохматое создание с бинтами на передних конечностях, зовут попробовать супчика. А ещё оказывается, иногда вовсе неплохо сажать себя на цепь. Начинаешь ценить, что имеешь. Потом получать то, что при наличии фактора собственной сволочности найти никак не удавалось. И радоваться этому, как рождественскому сюрпризу. Дело в том, что Рыжий наконец сам приходит к нему гладится. Тянь и до этого периодически пытался почесать его за ухом, считайте, это были попытки бесплатно посмотреть фильм, доступный лишь по подписке. Теперь же Рыжий пришел к нему сам. Покорно подставил макушку, прильнул в теплые ласкающие руки, пусть и в бинтах. Прижался губами чуть пониже чужих. И Тяня унесло. Буквально за ноги утянуло в неопознанные дали практически наркотического экстаза. Туда, где не гибнут. Туда, откуда не возвращаются. Тянь остался там и по сей день. Ловит руками махаонов с игривыми крыльями и вспоминает ощущение горячих чужих губ, мягких выдохов и полной безоговорочной близости. И после той чертовы ночи всё наперекосяк. В тот период жизни, когда их дороги идут, переплетаясь друг с другом, было слишком уж много таких наперекосячных ночей. Взять хотя бы ту, когда Рыжий харкался кровью в его ванной, а Хэ умолял его проглотить несчастный обезбол. В его голове до сих пор бродит словно призрак по углам боязнь того, что они оба в тот день в той ванной умерли, один от травм, другой от осознания. После их поцелуя, Рыжий — другой. Он то ли окончательно сломался, заработав к и без этого огромному количеству шрамов и ран, новые, добившие его окончательно. То ли наоборот, обрел нечто, его излечившее, «починившее». Будто бы на место встала центральная деталька пазла, ранее выбитый позвонок, к которому крепились ангельские крылья Мо. Поверить во второй вариант было проще. Шань, здоровающийся с одноклассниками. Шань, добровольно вышедший к доске на уроке. Шань, просящий объяснить ему новую тему. Раньше многие посчитали бы подобное тупой первоапрельской шуткой. Теперь же, правдой. Что скрывать, Тянь тоже не такой, как прежде. Непомерную гордость, наигранные улыбочки, нахальство и блядство словно кто-то украл из его шкафа с скелетами. И когда он вновь пытался обратиться к старым орудиям, те почему-то больше не функционировали в его руках. Перед Мо он чувствовал себя противно открытым, будто бы голым. Настоящим. Без каких-либо масок и фальши. Так то он улыбался, как и прежде. Разговаривал, как и прежде. И вообще создавал полную иллюзию отсутствия изменений. Вот только Рыжий чувствовал наёб в этом всем. И стоило лишь им остаться наедине, как Хэ становился самим собой. Мягким, немного даже хрупким, щедрым на эмоции и слабым. Сложнее всего было смириться с собственной слабостью и болью. А боль была практически постоянная. И чем ближе были экзамены, тем чаще они оставались вдвоем. Тянь помогал ему подготовиться. Рыжий готовил в знак благодарности. Рыжий играл ему на гитаре, хвастаясь новыми умениями в знак благодарности. Рыжий просто коротал с ним бессонные ночи после разговоров с отцом, от которых пробуждались кошмары. Отпаивал чаем и молоком с медом во время приходов сонных параличей. Сам Тянь служил ему в ответ жилеткой для слез, грушей для битья и подушкой если вдруг тот отрубался во время подготовки. Не факт, что подобное было правильным. Но это было простым. И с каждым днем Хэ всё сильнее понимал, что привязанность к рыжему коту, у которого в один день в ухе появилась еще одна сережка, теперь всецело благодаря его работе, переросла в нечто совершенно иного характера. Логичнее было бы назвать это зависимостью, причем наркотической. Эффект отмены на лицо: чем больше Рыжего в его жизни, тем сильнее хочется получить его себе всецело и полностью. А отказаться от него было подобно адской сковороде. Тянь хотел бы назвать это «любовью». Однако, не мог. Любовь, книжное чувство, не начинается с драчливых разборок в школьном дворе, не продолжается в больницах, не заканчивается тем, что один из ее подопечных внезапно исчезает ради блага другого. А Хэ знал: исчезнуть придется, пускай даже на время. Но Шаня заранее не хотел беспокоить. Многие знания — многие печали. И многие боли. Очень неприятные боли в области сердца. Но Рыжий не оставался в полностью счастливом неведении. Будучи далеко не глупым человеком, тот факт, что рано или поздно Тянь уедет в неизвестном направлении с надеждой на возвращение, он понимал. Составил из обрывков фраз, эмоциональных диалогов, биографии и записей на полях в тетрадях логическую цепочку, и всё понял сам. Хэ скорее просто не хотел напоминать о чем-то подобном, болезненном для обоих. За время их общения он научился не беспокоить лишний раз еще не зажившие раны. Тем более, время сейчас было и без того напряженное. Хоть не гаокао, но все равно экзамены. И если Тяню было относительно всё равно, в собственных отличных результатах он был уверен, то вот Рыжий, казалось, в первые в жизни переживал на этот счёт. Результаты первых из них уже начали вывешивать по школе. Хэ мог бы посмотреть, что там у Рыжего, однако, гораздо более интересным было бы услышать эту информацию от него самого. И Тянь ожидал получить их в ближайшие часы, ведь вся троица вновь собралась у него дома на ужин, а парочка неразлучников в лице Цзя и Си уже стояли в дверях. –Как говорится, спасибо за теплый прием– И похлопал его по плечу, второй рукой пытаясь надеть кроссовку. Чжэнси обхватил его поперек пояса: –Хватит разглагольствовать, сейчас просрем из-за тебя последнюю электричку– –Ты прерываешь мои душевные потоки добра– И наконец напялил обувь, чуть не потеряв при этом равновесие и вцепившись в плечо Хэ. Затем состроил хитрую мину, приподнялся до его уха и достаточно громким шепотом произнес: –Хэ Тянь, Рыжик сегодня стоял в таком радостном недоумении у главного стенда, обязательно узнай, в чем дело и… –Пошли уже! — Под грозные возгласы Чжэнси брюнет захлопнул за ними дверь. С кухни слышался легкий шум воды и звон посуды. Изначально все тарелки после ужина вымыли они втроем, но Шань с матюками забраковал их работу и в гордом одиночестве отправился исправлять содеянное с девизом «всё равно с утра жрать из этого». Вообще, сегодня Рыжий был в тихом-мирном настроении. Помойка изо рта у него лилась и в бодром расположении духа, так что судить стоило по общему тону агрессии, коей сегодня было мало. Он даже согласился помочь И разобрать какую-то навороченную мелодию на гитаре. –Все ушли– Тянь любит подкрасться к нему со спины, замереть на пару секунд, перебирая вдохи, выдохи и подходящие интонации, а затем прижаться почти вплотную: складывая руки на поясе и прижимаясь носом к лопатке. –Не лезь, дай посуду домыть– Хорохорится, скалится. Как промокший воробей на жердочке, напыщенный и напускно важный. Делает вид, что выпускает когти, но на деле, тронь их пальцем и почувствуешь только мягкие подушечки кошачьих лапок. –Малыш Мо сегодня такой добрый ко всем, кроме меня. Я в чем-то провинился? — Тянь произносит с наигранно грустной и заранее немного обиженной интонацией, выводя носом на желтой футболке какие-то символы. Руки осторожно ползут по худому впалому животу, следуя выше. –Цзя сказал, ты ходил счастливый, пока меня не было– –Да блять просто не мешай, мх, Тянь! — Шаловливые ручки заползают за край футболки, проходя по нежной прохладной коже, касаясь той шершавыми бинтами. Рыжий, дергается, шипит, начинает фыркать. Ну точно кот, рыжий и не любящий лишних касаний. От этого щекотать его лишь веселее. –Блять.! — Неожиданно Хэ чувствует растекающуюся алой магмой боль внизу ладони. Рыжий, пытавшийся вырваться из объятий, запускает руки к его и выдергивает одну из тех, болезненно впечатываясь ногтем в бинты. –Черт– Реакция и осознание следуют почти сразу же после того, как Тянь выдергивает с тихим шипением руку. На запястье проступает кровавое пятнышко. Аж кожу своими коготками проткнул. –Долбоеб… Ну я же просил не лапать меня. Дай посмотрю– Теперь он, испачканный в пене по локти, тянет на себя чужую ладонь. Брови из выразительной складки вырисовываются в домик. Беспокоится. –Извини– Тянь начинает первым. Во-первых, сам виноват, сам и получил. Во-вторых, интересно посмотреть, что из этого выйдет. Рыжий всегда по-разному и всегда мило реагировал на неожиданное поведение от него. –Нехер лезть просто…– Рыжий хмурится сильнее. Неожиданно ведёт чужое запястье выше, почти к собственному лицу. Приподнимает глаза, сталкивается взглядами с Тянем, переплетается, вовлекает в интригующий танец. Затем практически прижимает ранку ко рту. –У меня руки в мыле, по-другому вытереть не получится…– Тяня вновь вышибает. Выбрасывает в Астрал, в Нирвану, в Забытье, называйте, как хотите. Он снова в этом ебанном коматозе. И виновник тому стоит напротив и осторожно, высунув лишь кончик языка, слизывает выступившие капельки крови. –»Ещё и лижется, как котёнок«– Единственная связанная мысль в необозримом потоке ахуя и медленно нарастающего возбуждения. Язык у Мо немного горячий, от слюны ранку пощипывает. Вроде, у кошек в ней природное антибактериальное содержится, да? –Предупреждаю, это первый и последний раз, когда я так делаю– –Ага…– Тянь произносит, как заворожённый. А ещё стоит и по-дурацки пялится на Мо. И кажется краснеет до кучи. Хуже некуда. Окончательный и бесповоротный пиздец. –Нахер посуду– Наконец, ему удаётся хотя бы немного взять себя в руки. Настолько, что дотянуться до крана и рук Рыжего становится реальным. Тот на удивление даже не сопротивляется, и тоже, блять, краснеет. Тот ещё мальчишка-нежность. –Лучше расскажи, что тебя так обрадовало– Тянь начинает в наглую пользоваться положением, прижимая Рыжего парой шагов к стене. Приподнимает руку, мягко поглаживая чужую скулу. Пока это реально. Пока, Мо тёплый и открытый. А у Хэ девиз простой: бери, пока дают. –Да собственно радоваться пока нечему. Наверное перепутали там у себя что-нибудь…– Шань заминается. Напрягается, нервничает. Для него напряжение вообще самое стандартное состояние. И Тянь должен сделать всё, чтобы эта аксиома перестала действовать. Поэтому он плавно спускает руку, зря так быстро к лицу потянулся, переходит на запястья. И смотрит ещё так: томно, мягко и ожидающе. Говори, Рыжик, я подожду. Я ведь обожаю даже просто смотреть на тебя. –Блять, короче. Вывесили результаты по математике– Наконец Шань находит его руку, отводя взгляд. Начинает играться с пальцами, обводя каждую фалангу. Тянь представляет свою реакцию, если бы он делал это языком. –У меня будто бы 89 из 100. Но похоже на пиздеж, не могу я так…– Рыжий прерывается на середине предложения: Хэ тупо выбивает из него весь воздух внезапными объятиями. На лице расцветает наисчастливейшая улыбка. Тянь тискает его со всеми доступными силами. Отрывается на пару секунд, чтобы взглянуть на смущенное лицо и потереть кулаком макушку. –Ничего они не перепутали, рыжик. Это ты, паршивец, так хорошо написал– Радость за него неподдельная и ненаигранная. Да и разве можно вообще с Рыжим во что-то такое играть? Тянь за него искренне и всем сердцем гордится. За пару месяцев из двойки выкарабкаться на пять. Это много стоит. –Вообще, без вашего идиотского подбадривания я бы и не решился как-то усиленно готовится– Рыжий вновь начинает переминать собственные пальцы. Стесняется. Милашка. Тянь осторожно ведёт ладонью по чужой шее выше. Теперь точно можно. –М-м, но экзамен то ты благодаря своей светлой головушке сдал– Теперь треплет волосы. Второй рукой приобнимает за талию, притягивая к себе. Да, вот так, чтобы Мо невольно заступил носками на его и сам опустил ладони, предварительно вытертые кухонным полотенцем, на стол. –Ты со мной почти три месяца корпатился. Спасибо…– Шань, уже почти вплотную к нему прижавшись, вдруг отстраняется, заглядывая в глаза. Момент откровенно интимный. Даже свет к этому располагает: уютный, тёплый, словно жидкий мёд из лампы льётся, разбавляя деготь ночи. –Отдай мне свою благодарность в форме поцелуя, крошка Мо– Тянь мягко приподнимает его подбородок двумя пальцами. Рыжий зажмуривается и поддаётся вперёд, слегка поднимаясь на носочках. Прижимается губами к чужим и собирается было отстраниться, но сзади его останавливают. Тянь не даёт так быстро окончить наслаждение, мягко проводя языком по губам, сминая те. Мо не остаётся ничего кроме, как приоткрыть рот, разрешая Хэ творить там всё, что вздумается. Целоваться котёнок пока что лишь учится. Брюнет в этом сам не мастер. Он только чувствует, как хочется, и отдаётся этому порыву с головой. Вжимается в чужие губы, цепляется за те, стушеванно мажет мимо. Языком толкается внутрь, глубже, глубже и ближе. Проводит по зубам, по дёснам, по основанию чужого. Цель у подобных ласок-нежностей одна: сблизиться. Прижаться настолько сильно, чтобы не чувствовать, где кончается твоё тело и начинается чужое. Водить руками по спине, гладить, ласкать. Ритмично двигать тазом, сталкиваясь бёдрами с чужими. Периодически поднимать глаза, хвастаться взглядом за чужие, ржавые, с искрой безумия, тут же прятаться. Задыхаться и утопать в собственном сердцебиении. Слушать, как молотит по рёбрам чужая сердечная мышца. Кажется, они бьются в унисон. Кажется, они хотят выйти из идиотских оболочек-тел, сломать клетку рёбер, и соединится наконец во что-то единое и прекрасное. Оторвавшись от чужого рта, когда закончился воздух, Тянь роняет пару поцелуев у скул, один в кончик носа, острого, с небольшой горбинкой. От них будто бы цветы по чужой коже распускаются пунцовые пятна. Чертовски мило. –А-а ты насколько сдал? — Рыжий ставит ему ладони на плечи, немного отстраняется, прижимаясь затылком к стенке. Тянь покорно замирает, уже выучил: к Шаню приставать с нежностями нужно с перерывами. Тогда получишь в ответ желаемое. –Пара ошибок была, поэтому 96– Хэ сейчас очень удобно дотянуться до чужого лица. Гладить то, рассматривать, нахваливать. Облюбовывать. У них на это впереди целая ночь и утро перед школой. Они остаются друг у друга почти через день уже давно, и Мо даже не обращает внимания на то, что периодически они появились в одинаковой одежде. –Давай устроим марафон дурацких дешевых ужастиков в честь этого– Хэ любовно оглаживает его висок большим пальцем, задевая ухо. Сам Тянь любые страшные фильмы априори не любит. Но Мо смотреть подобное нравится. Поэтому, чего не сделаешь ради чужого счастья. –Чтобы ты ночью опять мне мозг ебал тем, что уснуть не можешь? — Рыжий хмурится, но искренне не злится. Раз не произносит чёткого «нет», значит уже практически согласен, просто уточняет делали и выёживается. Значит, минут через семь они переместятся от стены к дивану, врубят плазму. Значит, Тянь будет выбирать что-то из страшилок с неплохим рейтингом в многочисленных подборках. А Рыжий — мельтешить на кухне, шурша содержимым ящиков, которое после его волшебных махинаций превращается в еду. Они наконец выберут, что смотреть, что есть и чем запивать, когда время будет ближе к десяти. Во время фильма Хэ будет слишком много шутить, высмеивая нелогичность и тупость главных героев, и нарочно искать несостыковки в сюжете, просто, чтобы пугаться не слишком сильно. А Рыжий смотреть во все глаза, периодически неосознанно прижимаясь к Тяню в поисках защиты. Закончится всё, как всегда, тихими и будто бы тайными ласками. Возможно, Шань даже позволит ему погладить себя в тех местах, о которых ранее и думать было запрещено. Разрешит чесать себе за ушком, и начинает тихонько мурчать. Совсем как кот. Кот, который приручил уличную псину.