Fall for you

***

Ночью Тянь поднимался, чтобы закрыть окна из-за шумного и прохладного ветра. Можно было догадаться, что к утру разгуляется гроза. В конце концов, уже подходило время одиннадцати дождливых дней. Летом, особенно в июне, ливни в их провинции были частой историей. И нельзя сказать, что Хэ это не нравилось. Влажность в воздухе повышалась, отчего становилось значительно легче дышать. Мощные потоки воды смывали всю пыль с дорог и деревьев, после чего те пестрели светло-зеленой листвой, ярко контрастирующей с отчистившимся от туч небом. Да и не только деревья, будто вся природа радовалась началу сезона дождей, оживала и подставляла свои ладони-ветки на встречу ему, умывая цветочное лицо. Особый вид наслаждения в такие дни – дождливое утро. В такое время ты просыпаешься зачастую немного позже положенного и сразу слышишь мирный стук капель о крышу. Достаточно тихий, глухой, словно разливающийся по общей слуховой картине мягким акварельным пятном. Подобная музыка природы успокаивает. Веки вдруг вновь начинают наливаться свинцом, и всё тело словно противится мысли о том, что вскоре придется вставать. Мышцы тяжелеют, расслабляются, каждая конечность немеет и словно прилипает к кровати. В голове нет ни одной лишней мысли: ни осознания утра, ни размышлений о предстоящем дне и его суетливых бытовых делах. Только появившиеся за ночь лужи с отражением полупрозрачной луны и стучащие по ним капли. И сегодняшний день – не исключение. Начиная осознавать действительность, но еще не полностью выбравшись из неги сна, Тянь переворачивается на другой бок. Невольно напрягает слух, вникая в мелодию дождя, легкую и нежную. Растекается в довольной гримасе. Как хорошо, что сегодня выходной и никакая школьная дребедень в ближайшие часов десять ему точно не светит. С левой стороны что-то тёплое и накинувшее на него свою ногу. Хэ, почувствовав легкое покалывание в мышцах, с улыбкой обхватывает его обеими руками, сжимая в медвежьих объятьях. Всё еще не удосужившись открыть глаза, жмется носом к вихрастой макушке, вдыхая знакомый аромат. Свежий апельсин, мягкий бергамот и почему-то легкие древесные нотки. Для Тяня – личный афродизиак, лучший катализатор любых мало-мальски романтичных реакций в организме. Настолько осевший в ноздрях и голове, что захочешь – не забудешь. В объятьях с Рыжим каждое утро автоматически становится прекрасным. Тянь трется носом о жестковатые, отросшие за последние пару месяцев, прядки. Если бы открыл глаза, увидел бы, насколько они ошеломительно рыжие. Водит ладонями по чужому телу, начинает с головы. Играется пальцами с волосами, проводит большим по ушку, поглаживая выемку за тем. Мо хмурится в ответ на касания, выпинывает одеяло с дивана, но не выпутывается. Хэ продолжает домогательства, уже приоткрыв глаза. Ведет по шее, оглаживающими движениями фиксируя каждую венку на той, сползает ниже, заходя ладонями под футболку. Кожа у Шаня нежная, мягкая, чертовски приятная на ощупь: так и хочется гладить и мацать. Но под ней, чуть надави, – упругие мышцы. Тянь оглаживает чуть ниже ребер, нащупывая шрамик. Затем опускает руку на бедро и достаточно чувствительно сжимает то. –"Мягенько"– проносится в голове в первые секунды касания. Погладить бы его с внутренней стороны, залезая пальцами чуть выше положенного, будто бы случайно задевая те нетронутые места. Или вовсе перейти на ягодицы, сжать обеими руками, сильно, но без боли. Так, чтобы на пару минут остались отпечатки всех пальцев. И продолжая ритмично мять, слегка направить к себе, словно немного вдавить с явственным намеком, а потом... С страдальческим стоном Тянь опрокидывает голову. Спину пробивает крупной дрожью, и он обязан убедить себя, что во всем виноват холод, а не возбуждение. Нужно поскорее будить Рыжика, иначе ситуация грозит превратится в опасную. По утрам либидо зашкаливает уж слишком сильно. И вот-вот проявится в полной форме. –Малыш Мо, просыпайся Он мягко прижимается губами к уху. Сначала в нежном поцелуе, затем в полу-интимном, бархатном шепоте. Еще немного, и Хэ замурлычет, как заправский кот. Ну почему кожа у него такая нежная и мягкая, как вкусная сливочная карамель, так и хочется укусить или облизать. Рыжий хмурится и сквозь сон толкает его локтем. Вытягивает голову вперед, приоткрывая тем самым шею. Нить самообладания Тяня натягивается до предела и рвется с громким характерным звуком. Подобное нельзя с утра людям показывать. Он льнет в поцелуе к чужой шее, месту, чуть пониже затылка. Прикусывает кожу, оттягивая ту на себя, и проводит языком. –Мх, я, блядь, понимаю, что ты проснулся Шань наотмашь давит локтем ему по ребрам, хватает руку на собственном бедре за запястье. Хэ покорно замирает. Самому ретироваться в туалет совершенно не хочется, хотя проблема особого характера уже вовсю дает о себе знать. И сколько бы он не внушал себе, что все мурашки от особо милых и возбуждающих ракурсов рыжего разбежались по пути к члену, на самом деле всё произошло с точностью до наоборот. –Но прекрати меня облизывать, ты че, псина что ли Рыжий поворачивается к нему лицом, однако, оставляя ладонь на собственном бедре. Тянь сглатывает выступившую слюну. Соблазн сжать то, или полезть, куда не просили, слишком велик. –Какой ты добрый с утра Вторая ладонь переползает на затылок. Шань, еще сонный и достаточно уставший, ведь одной ночи не хватит, чтобы отойти от его стандартного объема работы, с довольным видом слегка запрокидывает голову. Тянь перебирает рыжие прядки, периодически массируя подушечками пальцев кожу головы, и лицо невольно растягивает растроганная улыбка. –Там дождь? –Ага Мо морщится, разминая кисти. Терракотовая радужка мягко прикрыта верхним веком и рядом пушистых светлых ресниц, и от этого взгляд у него милый и сонный. У Тяня что-то внутри екает и проваливается, хотя, казалось, что он уже пробил любое доступное дно. Что-то каждый раз при виде мягкого, расслабленного Рыжика готово верещать, урчать и мурлыкать, чтобы привлечь его внимание: словно заманить ребенка конфеткой. И сердце вдруг начинает колотить в бешеном темпе, резонируя в уши. Хэ удивленно приподнимает брови: неужели до сих пор стучит? –Спим? Тянь нежно проводит по чужому виску. –М-м Рыжий утвердительно кивает, с явным удовольствием вновь закрывший глаза, умиротворенно прижимается к нему, заводя ладони за спину и практически укладывая голову на грудь. Маленькая копия Тяня у него в голове начинает носится по кругу, периодически запинаясь и падая. Потому что такой Шань – словно из какого-то чудесного сна. И все происходящее как будто всего лишь навеяно дождливым романтичным утром, как его легкое послевкусие. Потому что он явственно ощущает все рельефы прижимающегося к нему тела: низ живота, слегка закинутую на него ногу и... Блядь, невозможно. Не в этом гребанном мире. –Рыж Голос дает петуха. Тянь хрипло сглатывает, ощутимо проводя ладонью по чужой спине ниже. Шань нехотя приоткрывает глаза. –Это то, о чем я думаю? Спрашивать о таком чертовски неловко, но явно лучше, чем остаться в дураках. Очень вряд ли конечно, но Мо ведь мог решить подавать ему намеки таким специфическим образом. В конце концов, даже если он самостоятельно не признает этого, зачастую, именно так в их взаимоотношениях всё и развивалось. Шань делал, как умел, а Тянь анализировал, рыскал среди всего ему предложенного и, на удивление, всегда находил то, что нужно. –Блядь... я Вся нежность сонного утра сразу же пропадает. Мо мгновенно заливается краской, стоит только ему осознать, что имеет в виду Хэ. И почти в то же мгновение оказывается на другой стороне кровати. –Сука... это утро просто...Пиздец... Рыжий роняет лицо в ладони, пряча выступивший румянец. Хэ шумно и долго вдыхает, задерживает воздух на пару секунд и так же долго выдыхает. Главное – спокойствие, только спокойствие. Он осторожно обхватывает чужие запястья и тянет те на себя. –Рыжий, всё в порядке Взглядом прямо в чужой: резко, но при этом обнадеживающе. С незримой, но ощутимой силой во всем образе. Так, чтобы в нем читалось: смотри на меня, только в мои глаза. Не бойся, пока я рядом. Ведь я защищу тебя от всего, я приму тебя любого. –Тише, не кипишуй Тянь осторожно притягивает его к себе. Тихо, опасливо, как хитрый и изворотливый хищник. Сейчас главное ни с чем не напортачить, не переборщить с тактильностью, но и не недодать той. Жизнь рядом с Мо аккуратности научит. Стоит допустить лишь одно неверное движение, наклонится на миллиметр не в ту сторону, и испуганный рыжий зверь уже окажется на другой стороне мира. –Ебать-копать, тебе нормально вообще? Рыжий упирается ладонями в плечи, не давая полностью прижаться. Тянь перехватывает его руки и тянет вниз, к собственному стояку. –Если не веришь на слово, можешь так посмотреть– Легкая усмешка. Это можно, к такому Рыжий уже привык. Тот выдает невообразимый жест бровями, жмурится, но ладонь прижимает. Напряженный, как тетива в луке, лишь расслабь контроль, и тут же соскочит. Злодейское альтер-эго в Тяня усмехается, защиты Мо тяжело обходить, но от того только приятнее видеть результат. –Извращенец ты ебанный Шань почему-то переходит на шепот, морщится, отчаянно матерится, но ладонь с хлопковых боксеров не убирает. Хэ решает перейти к новому уровню домогательств, осторожно укладывая руки на чужие тазовые косточки, и медленно сползая ниже. –Ну вот смотри, совсем не страшно –Ты что нахуй делаешь? Рыжий распахивает глаза и быстро-быстро моргает. Замирает от испуга или от интереса. Тянь слегка подается вперед, чтобы усилить давление на собственном члене. Сам наконец в полной мере прижимает ладонь к чужому причинному месту. –Танцую танго, малыш Приподняв лицо так, чтобы от челки падала небрежная тень на глаза, придавая взгляду особый шарм, Хэ нагловато улыбается, играясь бровями. Шаня одолевает новая волна смущения, когда Тянь начинает водить ладонью по бугру на трусах. –Присоединишься? Хэ поддевает резинку чужих трусов большими пальцами и слегка опускает вниз. На пару секунд замирает: не каждый день такое увидишь. Пожалуй, можно даже сфотографировать, ровно так, чтобы было видно каждую выступающую неровность и венку. Надо признать, у Мо достаточно большой. Но не настолько, чтобы претендовать на наглость. –Пожа-алуйста Для полноты картины Тянь даже облизывается, строя щенячьи глазки. И в моменте взгляда видит, как где-то внутри Мо звериное желание вытесняет здравый рассудок. Он рывком прижимается к чужому телу, выбывая остатки кислорода. Ладонь приятно ложится на ствол, резко стянув вниз боксеры. Сжимает достаточно сильно, можно сказать, даже грубовато. Но от этого только приятней: Хэ с гордостью может считать себя мазохистом. Они начинают двигаться одновременно. Тянь задает темп, предугадывая, как будет больше нравится Рыжему. Динамично и быстро, резко, с максимальным коэффициентом полезного действия. Не совсем мягко, но без рьяного напора. Горячо, чувственно и так, чтобы сердце не поспевало за легкими. Ладони начинают не в угоду быстро потеть, по его сбивающемуся дыханию и резким выдохам не впопад Рыжий быстро понимает, как нравится ему. Даже верный напор угадывает практически сразу, и чуть не отнимает лидирующие позиции. Осмеливается поднять лицо, бросая ответный взгляд с прямым вызовом. Приоткрытый рот, пара капелек пота на лбу, алые скулы: лицо, сотканное из секса. Этот похотливый взгляд так и говорит: смотри, я обхожу тебя, найдя твои чувствительные стороны. Между их лицами меньше пары сантиметров. Тянь видит каждую веснушку и чертову забитую пору, каждый рыжий волосок в бровях. Дышит его выдохами и ловит каждую смену интонации, когда начинает играть с головкой, осторожно двигая уздечку большим пальцем. Ох, этот рыжий парень близок к ебанному совершенству. –Мо Гуань Шань... Выбрав самую сексапильную из своих интонаций, Хэ шепчет в чужое ухо, нарочно задевая зубами мочку. Спина и внутренняя поверхность бедер уже вспотели, разрядка не заставит себя долго ждать. Особенно учитывая то, как сильно заводят чужие хриплые недостоны в ухо и резкие, отточенные движения. В какой-то момент Шань перехватывается, помещая ладонь сверху и обхватывая пальцами со всех сторон. Необычно, и от этого приятно. –Тебе нравится, когда я зову тебя полным именем? –Ну ты и... ублюдок Выдыхает запыхавшийся Рыжий, начиная толкаться в сторону его рук тазом. Тянь вновь ощущает дрожь на спине и идущее вслед за ней обжигающее тепло, от которого все мышцы сводит судорогой, а потом кидает в крайнюю степень расслабления. –Может, назовешь меня как-то более ласково? Хэ улыбается ему в лицо, приподнимая вторую руку к чужому затылку. Из чужих зрачков льется неистовое и мучительное желание, такое же нескончаемое, как сама Вселенная. –Например, папочка –Тогда для начала поцелуй меня... Мо сокращает дистанцию между ними. Тянь давит на затылок и ловит чужие губы, разделяя те языком. Шань не отстает, надавливая на его десны и край зубов. Языки сплетаются в какой-то невиданный танец, запуская мощный поток наслаждения, проходящий через каждый миллиметр тела и оставляя на том свой след. Рыжий обхватывает его ногами, прижимается всем телом и изливается в ладонь. Хэ кончает практически одновременно с ним, прижимая Мо головой к своей груди и шумно выдыхая. Глаза закрываются сами собой, повинуясь общему порыву кайфа, резко ударившего во все тело. Мышцы вновь немеют и тяжелеют, только одно сердце все никак не успокоится. Стучит так сильно, что перекрывает все остальные звуки. –Котёнок Чуть слышно произносит Мо, прижавшийся к чужой груди в попытках восстановить дыхание. На автомате продолжает поглаживать ладонью широкую спину. Тяжело моргает, будто бы на поднятие век ему требуются неимоверные усилия. –Чего? Тянь непонимающе моргает, глядя в чужое лицо. –Ты попросил назвать тебя ласково, вот я и называю. Какие-то проблемы? Рыжий сразу же съеживается, принимая привычный хмурый вид. Словно кто-то задел нить, запускающую особый защитный механизм. Тянь с облегчением усмехается, наспех вытирает ладони о дальний край одеяла, наволочку потом постирают, и со всей силы прижимает Шаня к себе. –Никаких проблем, малыш. Я знаю, котиков ты любишь Рыжий пытается выбраться из объятий, начиная колотить его по спине и пинать ногами воздух. Хэ приходится отпустить его во избежание каких-либо травм с утра. Рыжий морщится, хорохорится и пару раз фыркает на грязные одеяла. На пару минут зависает на кровати, разминая затекшие мышцы и получая порцию поцелуев в нос от Тяня, который разглядел новые веснушки на том. Затем кутается в более чистое покрывало и выкарабкивается в душ, попутно снимая с себя вездесущие лапы брюнета. Тому ничего не остается, кроме как отправится менять белье. Заправлять кровать смысла нет: они однозначно туда вернутся после короткого перерыва. Дождь за окном, отсутствие подработки и общее сонно-трепетное и в то же время заводное-манящее настроение утра к этому вполне располагает. А пока Тянь вполне успеет сварить две чашки кофе, попытаться одолеть тостер и пожарить пару кусков хлеба. К тому моменту, когда тот начнет дымится, из ванны выползет Рыжий, который отвесит ему подзатыльник за очередное рукожопство на кухне и поможет с приготовлением завтрака. И поедая слегка сгоревшие тосты с беконом и яичницей, они обязательно снова погрузятся в это волшебное состояние дождливого утра, находящееся где-то между реальностью и сном.