Отвлечь Машеньку любой ценой

      Ранним утром на площадке проходила утренняя зарядка. Сегодня было прохладно, и даже дул лёгкий прохладный ветерок. Руки Зины покрылись мурашками, и она уже пожалела, что оставила спортивку в палате. Физрук Женя стоял и смотрел на Пионеров в обо, чтобы не ленились. Детям зарядку проводил Володя, и да, в тех самых красных шортах. Пока Конев не мог оторваться от вожатого, этого не могла сделать И Зина. Уж очень то весело ей было наблюдать за Коневым. Как щёки его краснели, и как старательно он пытался отвлечься от такого пейзажа.        — Зина, ну чего ты застыла? — наблюдавшая за ней Маша несильно пихнув подругу, от холода обняла свои плечи. Голикова не сразу поняла что здесь происходит, но вскоре она выпрямилась, и спина болезненно хруснула. — Ты чего в облаках витаешь?       — Маш, тебе холодно, — не спрашивает а утверждает, делая вид, будто не услышала её вопроса. Зина приобнимает Машу за плечи и вместе с ней идёт в сторону корпуса.       — Тебе Конев нравится? — спрашивает недовольная голубоглазка, когда они оказываются в палате. Зина прыснула смехом:       — С чего ты это взяла? — и смахнув слезину, Зинаида стала переодеваться в белую футболку со штанами, а что-бы холодно не было — накидывает красную спортивку. Маша опешила:       — Ну ты же только и делала, что на него смотрела, да улыбалась! — Маша была раздражена. Одна только мысль о Юрке, казалось, выбешивает Машеньку. Но Зина не стала обманывать, точнее, от части не врала.       — Он просто смешно выглядел. И на этом их разговор о Юрке был закончен.

***

      Ближе к обеду стало невыносимо жарко. В Харькове погода меняется так же часто, как настроение Маши. То она весёлая, общительная и активная — то ей всё не нравится, тише воды и ниже травы, грубая. Правда, после всех грубостей она всегда извинилась. Зина уже поняла, что у её новой подруги тяжёлый характер.       В двенадцать часов дня Володя пошёл вместе с отрядом купаться на озеро. Отряд Юры тоже сегодня были не против остудиться, поэтому на пляже были несколько отрядов, считая и отряд Зины. На пляже было шумно — дети игрались в воде, Пчёлкин как всегда доставал девчонок из отряда и брызгался водой, ладонью хлопая по поверхности воды. Девочки кричали и жаловались Володе, он его ругал и угрожал: если снова будет паясничать — выйдет на берег и будет сидеть возле него. Пчёлкин конечно же послушно прекратил плескаться водой, но лишь до того момента, пока Володя не отвернулся.       — Пчёлкин, хватит уже плескаться! — завизжала девочка, и стала в ответ плескаться водой. Старшие отряды плавали и так же веселились в воде. Юрка был с мальчишками из отряда, а девочки ПУК загорали на солнце. Неподалёку от них на мягком покрывале сидели Зинка с Машей. Под платьями у них были купальники, и ни Зина, ни Маша не решались зайти в холодную воду. Она всё ещё была холодной из-за утреннего, несильного дождя.       У Сидоровой на голове была панамка — красивая, белая такая, с розовым бантиком на левой стороне. Она грелась на солнышке, подпевая заядлую весёлую песенку, которая в скором времени и Зине понравится. А второй было весело наблюдать за мальчиками из отряда. Миха ударил лбом в песок и заорал на весь пляж: «Пустите меня в шахту!» Улька на весь пляж завизжала о том, какой Пронин дурак. Они стали прогонять Миху, и били его полотенцами, чтобы ушёл, но он всё не унимался и продолжал кричать: «Пустите меня в ша-а-ахту!»       Зинка громко прыснула и упала со смеху на спину. Читая книгу она всё не могла понять, какого это — видеть это зрелище наяву. Теперь она увидела и услышала как кричат в возмущении девочки ПУК, и как в стороне Конев умирает со смеху.       Маша решает искупаться, и снимает платье и остаётся в ярко-оранжевом купальнике. Отложив платье в сторону, она спешит к воде. Чтобы не упустить её из виду, Зина следует её примеру.       — Вода слишком холодная, — почти постукивая зубами, Маша это говорит очень тихо.       — Может окунуться? Думаю намного лучше будет, и привыкнем быстрее.       Маша пожала плечами: она не любила холод, но и стоять так не могла. Пришлось послушаться Зинку, взять её за руку и с разбегу окунуться в воду. Первая выплывает Машка и начинает ловить ртом воздух, а следом и Зина всплывает на поверхность воды. Она убирает волосы назад и часто моргает, чтобы убрать лишнюю влагу с глаз. Маша начинает смеяться.       — Ну что? — улыбнулась Зина.       — У тебя водоросли на голове, — хихикнула Маша. — Погоди, давай я их уберу, — и она стала тщательно убирать зелёную морскую траву с волос подруги. Но она всё не прекращала хихикать, и так до тех пор, пока вся трава была не убрана.       — Хей Маш, Зина, давайте к нам! — крикнул им кто-то в стороне. Это оказался Миха, друг Конева в его же сопровождении. Мальчишки бросали друг друга в воду: кто-то делал сальто назад, а кто-то просто плюхался спиной в воду.       — Ну чего вы медлите? Испугались? — Юрка расплылся в хитрой улыбке.       — Ещё чего, Конев, — фыркнула Маша, и поплыла в их сторону. Зина же за ней поплыла, и была в предвкушении. Юрка, Маша и взаимодействия между ними. Это какой-то сон?       Они стали играть в перебрасывания друг друга в воду. Мальчики сплетали пальцы, и позволяли девушкам встать на них, ухватиться руками за их плечи и — полететь в воду с сальто назад. И так было, казалось, очень много раз, настолько, что губы ребят посинели, и им пришлось выйти на берег. Маша первая выбежала из воды и понеслась к своему полотенцу, но не успела она добежать до их местечка, как её нога оказалсь в небольшой яме, а она сама — на песке.       — Маша, с тобой всё в порядке?! Не ушиблась? — Зина сразу оказалась рядом, и заметила на щеках подруги слёзы. — Машенька, ну не плачь, мы сейчас отведём тебя к врачу! Кто-нибудь, отнесите Машу в медпункт! На крики Зины разбежались почти все присутствующие на пляже. Она побежала за чем-то, чтобы накрыть полу-обнаженное тело Маши, а когда вернулась, заметила возле подруги Володю. Долго не думая она понеслась на него, оттолкнула так, что Володя полетел в сторону, и накинув на Машу полотенце, приказала Мите отнести Машу к Ларисе Сергеевне. Нет, ну а что? Она же сказала, что сделает всё, что-бы Маша не влюбилась в Володю. План есть план!       Машу отнесли в медпункт, где была Лариса Сергеевна. Митя услышав слова благодарности от Зинки с Машей, ушёл с гордо поднятой головой. Как никак, двое красивых девушек поблагодарили его, и в добавок сказали: «Какой же ты хороший, Мить. Спасибо, спасибо тебе большое!» И вернулся к своему отряду.       У Машеньки был несильный вывих лодыжки. Лариса Сергеевна строго на строго запретила ей пока заниматься физическим и тяжёлым спортом, и главное, не бегать! Маша любила это делать, так как всегда думает, что опаздывает. Синдром какой-то? Пока Лариса Сергеевна обматывала ногу пострадавшей, Зина решает выйти на крылечко и подышать свежим воздухом. Она сильно разнервничалась, потому и была такой красной, словно спелый при спелый помидор.       — Зина, что с Машей? С ней всё хорошо? — из-за навязчивых мыслей, девушка не заметила, как пришёл Володя. Ну что он тут забыл? Не зря же Зина везде тащится за Машей, что-бы она лишний раз не убегала в поисках красивого вожатого. Этого она сейчас не делает, ну в смысле Маша. Влюблённость к Володе Давыдову ещё не проснулась, и Зина ой как надеялась, что не проснётся до конца смены. Зинаида не знала что ответить Володе, но долго молча стоять не стала. Она берет его под локоть, и тащит в сторону скамьи, что была полностью окутана кустом шиповника.       — Володь, у меня есть к тебе просьба.       — Какая? — сразу подключается вожатый.       — Излишне не приближаться к Маше, — и Володя застыл, а брови его обрели форму недопонимания. Почему Зина запрещает ему подходить к Маше? Ну разве не глупо сейчас это всё звучит? Глупо, конечно глупо, и Зина знала насколько! Но это единственное, что она сейчас может сделать. Володя всё портит, и только из-за него её план может пойти коту под хвост!       — Зина, ну что ты говоришь? Что значит… — Голикова его резко перебила, но извинилась сразу же.       — Это только ради твоего же блага. Володя! Прошу тебя, послушай меня на этот раз, хорошо? Ты потом мне спасибо скажешь! — Володя всё молча глазами хлопал. Зина выглядела как помешанная, но в глазах вожатый у неё увидел столько честности, что аж опешил.       — Хорошо, но я не понимаю твоего мотива.       — Расскажу позже, — отрезает Зинаида.       — Когда это, «позже»?       — К концу смены Володя, а сейчас обещай, что излишне не будешь подходить к Маше. Обещай!       — Ладно-ладно, обещаю, — твердит Владимир, но Зине этого было мало.       — Честное Пионерское? — изгибает она брови в недоверии.       — Честное Пионерское, — повторяет Володя, и они пожимают друг другу руки, да так крепко, чтобы скрепить обещание надолго. Володя ушёл раньше, чем вышла Маша. Она похрамывая спускалась на лестнице, и Зина не стала стоять в сторонке: подбежала к ней и взяла под локоть.       — Ой, Зинка, — тяжело задышав, Маша заулыбалась. — Ты меня напугала.       — Прости, Маш. Сильно больно? Может полежишь?       — Всё нормально, и уже не больно даже, — и Маша снова улыбается, похрамывая на одной ноге. А Зина помогала ей передвигаться так, чтобы не нагружать больную ногу.

***

      К счастью Маша сегодня смогла посетить репетицию. Она только и делала, что сидела за пианино и репетировала, и все сегодня были с ней очень вежливы. Даже Юрка поинтересовался, всё ли с ней хорошо. Правда Маша только сухо ответила: «да», но по сдавленной улыбке Зина заметила, что Сидоровой было приятно. Приятно от того, что хоть и для приличия, но спрашивали о её состоянии. И так репетиция подходила к концу. Ребята более-менее стали лучше играть, но Володя всё же просил их лучше отучить сценарий, чтобы само с языка вылетало. Так же, чтобы оставить Володю с Юрой наедине, Зина аккуратно подхватив Машу под локоть, повела за собой к выходу. Володя им в след глянул, но ничего не сказал. Протрубил горн, а это озночало, что пришло время отбоя. Зина переоделась в лёгкую футболку с шортами выше колен, и принялась расчёсывать волосы. На соседней койке сидела Маша и делала тоже самое, что и Зина — готовилась ко сну. Только вчера ей разрешили переехать в палату к Маше, и теперь Голиковой стало спокойнее.

***

      Зина видит сон. Она уверена, что это сон, ведь не может всё чётко разглядеть. Лица были размытыми, а голоса приглушёнными. Зина слышит пугающий крик, громкий чёткий треск разбивающегося стекла, и плачущую Машу.