Потусторонняя связь

— Польша, а ты знаешь страшилку про день святого Валентина? — воодушевленно спрашивает Венгрия, перевалившись через спинку дивана в гостиной своего дома. Поляк приподнимает бровь и забирает из рук венгра тарелку с сухариками разных вкусов вперемешку, за которыми Венгрия и ходил на кухню. Но кто знал, что вернётся он оттуда со страшилкой в качестве соуса. — Ну и? Что там? — не особо заинтересованно спрашивает Польша. Венгрия обходит диван и падает рядом. Он протягивает руку к тарелке, забирает несколько сухариков и кладёт в рот. Через несколько секунд он ставит паузу в сериале, который они смотрели на телевизоре, и начинает: — Говорят, в день святого Валентина к одинокому человеку может прийти демон и предложить съесть его сердце, — с улыбкой на лице говорит Венгрия, словно в этом нет чего-то ужасного. Хотя, конечно же, он не верил в это, так что и бояться было нечего. Польшу, впрочем, так же не впечатлила история. Он склонил голову набок, смотря на венгра. — Ну, а дальше? — Если согласиться и съесть, то ты обретёшь способность видеть потусторонний мир. А если отказаться… Я не знаю, что будет, — он пожимает плечами и откидывается на спинку дивана, обратив задумчивый взгляд в потолок. — Наверное, что-то ужасное. Демон всё-таки. — Ла-адно, — протягивает Польша, слегка нахмурив брови. — Эта история связана с днём святого Валентина только из-за пожирания сердца? — И из-за того, что демон приходит к одиноким, — с важным видом кивает венгр. — Глупая история. — Глупая, — соглашается, на первый взгляд, Венгрия и приближается к лицу поляка, остановившись в считанных сантиметрах от него, — пока это не случится с тобой, — полушепотом договаривает он. — Или с тобой, — усмехается Польша и щёлкает друга по лбу. С тихим «Э» тот отстраняется, состроив обиженное лицо. — Тут мы с тобой на равных, разве нет? — Да, ты прав, — вздыхает Венгрия, покрутив головой. Он кладёт ладонь на заднюю часть шеи и берёт ещё сухарик из тарелки. — Но разве не интересно? — Точно так же, как и на Новый год с историей про то, что к тебе может прийти не Санта, а нечисть, которая оставит под ёлкой органы животных в качестве подарка? — Польша улыбается. Он не знает, откуда Венгрия берёт эти истории, но с ним на праздники определённо не соскучишься. Он всё ещё помнит, как они полтора месяца назад, решив отмечать вместе и поселившись на новогодние праздники у Польши в квартире, чуть ли не каждый день заглядывали под ёлку в ожидании увидеть там что-то, кроме подарков друг для друга, даже если не верили в страшилки. Польша принял участие в этом трепетном ожидании страшного чуда скорее из-за Венгрии. Но, как никак, и самому иногда хочется взбудоражить сердце. Однако сейчас новая история, принесенная им снова невесть откуда, была не такой интересной, к тому же незаконченной и они вряд ли смогут развлечь себя очередным скучным ожиданием непонятно чего. Плюс к тому, ничего не вязалось здесь: зачем демону предлагать свое сердце? Почему на день святого Валентина? И где объяснения последствий отказа? — Не, ну с Новым годом не сравнивай, — в шутку возмущается Венгрия, слабо стукнув по своему колену. — Ладно… — он отводит взгляд. — Эта история не такая и хорошая. Честно, я был малость разочарован, когда не получил полной картины. Но подумал, что это лучше, чем ничего. Ну что, как отмечать завтра будем? — Он снова улыбается в предвкушении. — Никак, — Польша пожимает плечами и лениво смотрит на экран телевизора в желании всё же продолжить смотреть сериал. — Если бы этого твоего демона можно было призвать самим, я бы ещё подумал. Но просто ждать, как с Новым годом, уже не хочется. — Ты прав, — расстроенно кивает венгр и падает на колени Польши, едва успевшего поднять тарелку с закуской выше, пока его друг всё не рассыпал. Венгрия достаёт пульт где-то из-за спины и снимает сериал с паузы. — На следующий праздник найду лучше какой-то обряд. — Который снова не сработает, — тихо смеётся поляк. Он осторожно оставляет тарелку на подлокотник и треплет друга по волосам. — Тут главное атмосфера, — заявляет Вен, прекрасно зная, что Польша это понимает. Иначе он бы не соглашался принимать участие в их играх со страхом. Венгрия рад, что, несмотря на свой скептицизм, поляк всё равно не отвергает его идеи пощекотать нервы. Но, конечно, было бы чуть веселее, если бы Польша тоже боялся. Хотя бы чуть-чуть.

***

На следующий день Польше на телефон ещё с утра приходит поздравление от Венгрии вместе со смешной валентинкой. Он отправляет ему ответ и кладёт телефон рядом с собой на кровать. Несколько минут он старается отогнать от себя сон и через силу встаёт. Безбожно проспать целый день, ничего не сделав, он не может. Как минимум, потому что после продолжительного сна его голова будет болеть и испортит остаток дня. Ближе к обеду он сходит с Венгрией в кофейню, они прогуляются и на этом всё празднование дня закончится. Не сидеть же дома, в конце концов, маринуясь в четырёх стенах и пролистывая в интернете бесчисленное множество поздравлений с днём влюблённых. Найти вторую половинку так-то тоже хотелось бы, но иногда Польша просто задумывался: «а зачем?». Ему было хорошо и одному, плюс Венгрия был рядом. А с лучшим другом ему не хуже, чем со второй половинкой. Идя мимо входной двери, Польша замирает, услышав подозрительное копошение в подъезде: словно кто-то ошивается около его двери. Он решает не придавать этому значения, пока не слышит, как что-то глухо ударяется о дверь. Польша со вздохом и мыслью «шутники чёртовы» подходит ближе и заглядывает в глазок. За ним оказывается непроглядная чернота. Фыркнув, он открывает дверь и первым делом осматривает пустой подъезд, а после заглядывает на другую сторону двери, ожидая увидеть приклеенную бумажку на глазок, но тот чист. Тогда поляк проверяет стёклышко — вдруг его чем зарисовали — но итога снова нет. Сквозь глазок он видит свою квартиру. — Ну не мог же я посмотреть туда с закрытыми глазами, — ворчит Польша, недоумевая, что за магия сейчас произошла. Он ещё раз осматривает подъезд, прислушивается и заходит домой. Видно, кто-то очень ловко над ним пошутил. И этот кто-то к тому же быстрый, раз ему удалось скрыться и убрать с глазка мешающий предмет до того, как Польша вышел. Чужая шутка на этом заканчивается. Польша в тишине и спокойствии завтракает и ждёт обеда, когда приглашает Венгрию прогуляться. Тот моментально соглашается, они назначают время и место, и, даже имея в запасе целый час, Польша умудряется опоздать. — Долго ждал? — спрашивает он, быстрыми шагами подходя к другу. — Целую вечность, — Венгрия в шутку фыркает, проверяя время. — То есть примерно минуту-две? — улыбается поляк и утаскивает венгра под локоть в сторону кофейни. Он очень надеется, что сегодня будут его любимые голубые макаруны с кусочком сыра внутри. — Да, — подтверждает Вен, убирая телефон в карман и нагоняет Польшу, чтобы идти рядом с ним, а не плестись позади, удерживаемым под руку. — Лишь бы у них было банановое молоко, боже, — он складывает руки перед собой в молитвенном жесте и обращает взгляд в небо. — Господь тебе не поможет, — траурным голосом отвечает Польша и ускоряет шаг, за ним поспевает и Венгрия. — А вот поторопиться можно. К их удаче, в кофейне оказываются в наличии и макаруны, и молоко, на котором Венгрия заказывает себе кофе. Они занимают свободный столик, прячась за углом от прилавка, размещаются на диванчиках и заводят разговор о том, что случилось у Польши утром. — Странно ведь, да? — он откусывает половинку макаруна и раздумывает над тем, насколько быстрым и тихим нужно быть, чтобы провернуть такое. Отпирание замков заняло у поляка от силы секунд пять, а шутник и глазок за это время открыл, и схоронился там, где его не увидят и не услышат. Причём в первом действии поляк смысла мало видел: зачем на это тратить время, когда можно было всё так и оставить? Возможно, тогда там не было ничего наклеено? Рукой перекрыть взор тоже можно. — О, а может это демон дня святого Валентина? — предполагает Венгрия, вытянув указательный палец к потолку. Он хитро щурится, уголки губ поднимаются выше. — Ну что, сердцеед, каковы мысли? — Мысли? — Польша задумчиво склоняет голову набок и смотрит в сторону, затем возвращает взгляд к венгру и произносит: — Почему мне не предложили съесть сердце, если это он? — Бракованный попался? — пожимает плечами со смешком Венгрия. — Ладно, думаю, тебе не стоит на чужих приколах внимание заострять. Скорее всего, это был обычный ребёнок. — Ты прав. Не знаю, почему так зациклился на этом, — вздыхает Польша. И всё-таки душа его видела подвох, который не могли разглядеть глаза или разум. Что-то было… Неправильно. Не так, и всё тут. Осталось понять, что именно, но он не хочет задерживаться на этой теме надолго. Иначе странно будет выглядеть скорее его излишняя заинтересованность. Качнув головой, он перенаправляет мысли в другое русло и отвлекается на общение с Венгрией и вид за окном. По прогнозу скоро должен начаться дождь. Польше пришлось проверить интернет, как только наплыли более тёмные тучи и подул холодный ветер. Похоже, им было не суждено сегодня пройтись по улицам города. Да и поторопиться, пожалуй, стоило, если они не хотели намокнуть. Но пока у них в запасе было время, а на столе стояли вкусности, Польша мог расслабиться на диванчике и продолжить слушать венгра. — Может, ко мне домой завалимся? — предлагает через несколько минут Венгрия, водя пальцем по опустевшей кружке. Польша тем временем доедает последний макарун, уже строя планы купить ещё. Он кивает на слова друга, и скоро они покидают кофейню. У Польши в руках бумажный пакет с ещё несколькими макарунами и счастливая улыбка на лице. Одной из тех вещей, которые ему приносили радость в жизни, была вкусная еда.

***

Ближе к вечеру дождь так и не утихает, но Польша в любом случае собирается домой. Каждый день он у Венгрии жить не может, да и завтра уже нужно выходить на работу в родной цветочный магазин. На улице поляк промокает до нитки, потому первым делом, перешагнув за порог квартиры, отправляется в душ, а вторым делом заваривает горячий чай и оповещает Венгрию о том, что благополучно добрался по дождю в своё «гнездно». Венгрия всегда просил его предупреждать о том, как проходит дорога, даже самая короткая. Иногда поляк забывал об этом, ровно как сейчас, когда в голове крутился горячий душ и никакие другие мысли не выходили на первый план. «Не открывай дверь на этот раз, знаешь. Я тут подумал, что если это злоумышленники?» Польша слегка хмурится, когда видит это сообщение в телефоне. Он машинально кидает взгляд в дверной проём. И вот так всегда: стоит чуть сильнее о чём-то задуматься, и весёлый настрой заменяется тревогой. Но это вполне объяснило бы, почему Польша чувствовал себя странно от утренней ситуации… Теперь и по его коже пошли мурашки. Злоумышленники? Звучит куда реалистичнее всяких там демонов, но поляк всё же надеется на детские проказы. Венгрия не может знать наверняка, он и не утверждает, что это воры или убийцы. Значит, вряд ли стоит бояться… Польша подрывается из-за стола и идёт проверять, закрыл ли он дверь. Убедившись в собственной безопасности, он возвращается и делает глоток чая. Он ощущает, как тепло распространяется по телу, и успокаивается. Сердце продолжает предательски стучать в ускоренном темпе, и поляк полностью игнорирует это. Он берёт в руки телефон, открывает мессенджер и набирает сообщение: «Не открою, не беспокойся. Надеюсь, что мне и не придётся». Он нажимает на кнопку отправки и тушит экран. Дождь всё шумит за окном. Польша надеется, ему не придётся брать утром зонт. Луж и грязи на улицах хватит вполне для того, чтобы немного помучиться. Он прикрывает глаза и греет руки о горячую чашку. Несмотря на достаточно раннее время, его клонит в сон. Он не смеет сопротивляться и, когда кончается чай, уходит в спальню, по пути ставя будильники на завтрашний день. Мягкая постель встречает его приятными объятиями, а лёгкое как облако, но очень тёплое одеяло обволакивает со всех сторон. Поляк расслабляется с глубоким вздохом и блаженно прикрывает глаза. Он сладко спит некоторое время, пока не подскакивает из-за стука, раздавшегося в тишине. Разум быстро определяет, откуда идёт звук: входная дверь. — Да что за идиоты решили прийти в такое время… — ворчит он под нос и тянется к телефону, чтобы проверить время. Одиннадцать часов вечера. — Пошли нахер, — бросает он тихо в сторону двери спальни и валится обратно под одеяло, пока очередной стук не заставляет его подняться и поплестись к двери. Осторожно, почти неслышно. Он подбирается к глазку в предвкушении поймать шутника и смотрит. На площадке горит свет, перед дверью никого нет. — «Ну хоть глазок оставили», — фыркает в мыслях поляк и продолжает наблюдать. Стуков больше нет и ни души перед дверью. Покрутив устало головой, он поворачивается в намерении вернуться в спальню и знатно пугается двух светящихся точек, выплывающих из-за угла. Его спина ударяется о дверь. Он вжимается в её поверхность, расставив руки по бокам от тела и неустанно следит за чем-то необъяснимым. Польша напрягает глаза и различает в темноте фигуру. Нечто высокое начинает приближаться к нему. Уши заслоняет биение собственного сердца, внутри всё холодеет. Он хочет закричать, но не находит сил даже пискнуть. Всё внутри замирает, когда нечто оказывается ближе. Оно останавливается ровно перед Польшей, отрезая пути к побегу и внимательно смотрит своими белоснежными глазами. Слушает, как судорожно через раз вдыхает поляк, наблюдает за его панически трясущимся телом и следит за вздымающейся грудью. Польше огромных усилий стоит не потерять сознание от переполняющего его ужаса и не отбросить коньки на месте. Как это попало в его дом? Что это, в конце концов?! Нечто тянется когтистой рукой, очертания которой замечает поляк на фоне светлого прохода в кухню, к своей груди и раскрывает её. Ослепляющий ало-золотой свет ударяет по глазам Польши. Он зажмуривается и отворачивается. Через силу, чтобы видеть, что происходит, и контролировать ситуацию, поляк приоткрывает один глаз. Светящийся объект вынимают из груди и теперь Польша ясно видит: это ничто иное, как сердце. — С к-каких пор истории В-Вена — правда? — дрожащим голосом произносит он, не рассчитывая на ответ, и прижимает руки к груди. — Поглоти его, — раздаётся режущий слух голос. Польша плотно закрывает уши руками и с ужасом понимает, что голос звучит в его голове, — моё сердце. — Слова эхом разливаются в подсознании, и Польша натягивает волосы на голове. — Это сон, — шепчет он под нос и зажмуривается. — Это в-ведь просто страшилка. — Его руки дрожат. Ноги еле удерживают Польшу на месте. Его голову поднимают выше за подбородок, небольно царапнув кожу, и подносят сияющее сердце ближе ко рту. — Нет! — вскрикивает поляк и толкает чужие руки от себя. Сердце падает на пол, а внутри головы разносится крик создания вперемешку с недовольным рыком. Силуэт сгибается пополам. Поляк снова хватается за голову в тщетных попытках прервать оглушающие визги. Он молится всем богам, чтобы это оказалось ночным кошмаром. Он должен скоро проснуться в холодном поту и понять, что находится в безопасности. Да… так всегда происходило, так будет снова, это ведь не первый в его жизни реалистичный кошмар. Но первый настолько реалистичный… Создание поднимает сердце и заботливо мнёт в ладонях. Оно снова подносит его к лицу Польши, на этот раз обездвиживая его руки чем-то неизвестным для поляка, чтобы тот больше не толкался. Одна из лап ложится на затылок и мягко сжимает, удерживая. Сердце невесомо касается губ Польши, и он всем телом вздрагивает, хочет вырваться, но то, что оплело его руки, держит крепко и не позволяет поднять их выше, чем на сантиметр. — Нет, нет, нет, — панически шепчет поляк. По его щекам скатываются горячие слёзы. — Можно отказаться? Я хочу отказаться! — ослабшим голосом заявляет он. Яркий свет заслоняет всё вокруг, ничего не позволяя увидеть, и приносит неприятную боль глазам, а сама мысль о том, что ему пытаются скормить, вызывает тошноту. Польша зажимает губы и изо всех сил старается сдержать хотя бы желудок. Если его вывернет здесь и сейчас — ему наверняка мало не покажется. Один раз он уже ухудшил своё положение, когда скинул орган создания на пол, что доставило тому боль. Один только вопрос — зачем кому-то скармливать своё сердце, если это может принести мучения? Создание, помедлив, убирает орган от рта поляка. Оно наклоняется ближе, лицом к лицу. Свет от сердца освещает его, и Польша видит, что у Этого и лица-то нет. На голове неестественной формы два белых глаза и больше ничего. Существо словно соткано из тьмы — от него исходит чёрная дымка, поверхность тела переливается так, словно он сосуд с туманом внутри. Центр головы разрывается на две части длинной кривой трещиной, и Польша понимает: вот и рот. — Нет, — отрезает демоническое создание. На этот раз он в самом деле говорит, лишний раз не сводя с ума и без того находящегося в предынфарктном состоянии Польшу. Поляк тяжело сглатывает ком в горле. Он не успел попрощаться с Венгрией… Наверняка тот будет долго убивать себя после новости о смерти друга, запрётся в квартире, закроется от белого света и будет винить себя до конца жизни. Польшу больше волнует именно это, а не собственная судьба, ведь у него нет больше никого настолько дорогого, а у Венгрии нет никого такого, как Польша. Ему невыносимо думать о том, что он оставит Венгрию одного, уйдёт без предупреждения, так и не сказав, как тот дорог ему. — Я же не проглочу такое, — в отчаянии шепчет поляк, когда к нему снова подносят сердце. — Это не то, о чем тебе следовало бы беспокоиться, — уже тише говорит создание, снова в мыслях Польши. Он отчётливо слышит утробный рык, напоминающий мурчание. Демон наклоняется ближе, почти прижимает Польшу к двери за спиной того. То, что всё ещё оплетает руки поляка, начинает мягко сжиматься и разжиматься словно в нетерпении. Одна из лап массирует затылок, вторая прижимает сердце к сжатым губам. Польша всхлипывает и, не удержавшись, всё-таки падает. Ему помогают плавно опуститься на пол и продолжают напирать, но так, словно не принуждают вовсе. Будто у Польши есть выбор. Демон терпеливо ждёт, когда он распахнёт губы. Перед глазами всё плывёт от слёз, поляк не может сдержать дрожи, его тело трясётся, некоторые конечности иногда точно судорога пробивает. Он понимает: из этой ситуации нет выхода, потому приоткрывает рот. В ответ он слышит одобряющее клокотание. Он резко вдыхает. Кислорода его организму явно не хватает. Из-за страха он совсем забыл как дышать. Тело демона расплывается, окутывая Польшу словно мягким одеялом. Поляк поджимает пальцы на руках и ногах и ещё шире раскрывает рот под надзором двух белых глаз, нависших над ним. Сердце демона вдруг преобразовывается, меняет форму и полностью входит в рот. На языке Польша чувствует медовый вкус и рефлекторно сглатывает, когда чувствует давление на горло. Он распахивает глаза с удивлённым испугом смотря на опустевшую лапу перед ним. После этого он переводит взгляд на живот. Проглотил… И правда проглотил. Что теперь с ним будет? Венгрия говорил что-то про лицезрения потустороннего мира, но это не может быть так просто. Здесь есть подвох, ему не могли просто дать способность смотреть за гранью привычной реальности. Тело демона пульсирует вокруг поляка. Само создание издаёт приятные слуху звуки, схожие с мурчанием. Оно отпускает руки Польши, и тот сразу хватается за живот. На удивление, он не ощущает ничего странного или хоть капельку подозрительного. Лапа демона, в которой только что находилось сердце, укладывается на лицо Польши. Его слабо толкают, и он проваливается в непроглядную тьму. Приходит в себя поляк уже на кровати. Он еле разлепляет глаза и смотрит в потолок. События ночи стремительно проносятся в голове. Он подскакивает и садится. Боковое зрение замечает фигуру, в сторону которой Польша моментально поворачивает голову. В комнате светло, скоро рассвет. Всё на улице приятного серо-голубого цвета. Теперь ночная тьма не мешает полностью лицезреть незваного гостя. Польша тяжело сглатывает и отползает на кровати. В кресле у стены сидит Он. Высокий, одетый в красный костюм. Теперь это не та практически бесформенная тьма. Хотя голова его и глаза всё ещё пугают. Сейчас это единственное, что отличает в нем нечеловеческое создание. Не считая, конечно же, рук, которые Польша замечает с запозданием, когда демон поднимается с кресла и направляется к нему. Когтистые лапы по-прежнему при нём. Смотря на них, поляк машинально касается подбородка и затылка. К счастью, они оказываются целы. — Ты н-не должен существовать, — нервно смеясь, выдаёт с запинками Польша, наблюдая за демоном. Он присаживается на край кровати и манит к себе пальцем. Решив не испытывать судьбу, Польша подвигается ближе. Демон материализует что-то из воздуха и показывает поляку. Это оказывается очередное сердце. На этот раз не источающее свет. Самое обычное, тихо бьюшееся в чужой руке. — Это твоё, — говорит демон. Его голос теперь нормален, и его не так больно слышать теперь, но Польша не придаёт этому значения, сосредоточив внимание на значении слов. — То есть «моё»? — хлопает глазами Польша. От догадки у него всё холодеет внутри. — Пока ты спал, я достал твоё сердце, — благосклонно поясняет создание и трепетно оглаживает сердце свободной рукой. Что-то внутри Польши отзывается на касания. Он хватается за грудь, поднимает футболку и осматривает кожу на наличие повреждений. Та цела, боль отсутствует, а вот непонятное тепло разливается по телу от груди. Польша опускает футболку и закусывает губу. — Это всё ещё сон, — не спрашивает, а утверждает он. — Это не сон, — отрицает демон, качая головой. — Как только мы закончим обряд, — он согнутым, чтобы не навредить нежной человеческой коже, пальцем приподнимает голову поляка за подбородок, — ты станешь моим супругом. От громкого заявления у Польши внутри что-то трескается. Он отпрыгивает от демона, как от огня, но оказывается притянут обратно и подтолкнут чем-то неведомым со спины к созданию. Он падает ровно в объятия существа, его приобнимают одной рукой и запускают пальцы в волосы на затылке. Осторожно, чтобы не поцарапать. Дрожь пробивает Польшу, ещё сильнее его сотрясает, когда демон проводит языком по поверхности сердца. — Н-нет! Хватит! Я не подписывался на это! — Он упирается руками в грудь демона и падает обратно, почуяв новую приятную волну, распространившуюся по телу. Ему становится ясно, что чувствовал демон, когда отдавал ему свое сердце. — Ты смог выжить после того, как поглотил меня. Ты избран судьбой, — демон наклоняется к уху и шепчет, — Польша. — Нахер такую судьбу! — в его глазах снова появляются слезы. И что в итоге хуже: выжить и стать женихом нечисти или погибнуть? Выбирать, однако, долго не приходится. Польша понимает одну важную вещь: теперь у него есть шанс попрощаться с Венгрией. Нет. Он может остаться с ним. Он же… Может? — Что теперь? — спрашивает Польша более спокойно, подняв голову. Он сдерживается и не отводит глаза, терпя зрительный контакт. — Я могу остаться в этом мире? — Всё, что мой дорогой пожелает, — мурчит демон и ластится. Трётся о макушку Польши, гладит его по спине. Целует его сердце, вызывая очередную приятную дрожь. Польша выдыхает с облегчением. — Но мой мир ты тоже будешь посещать, — говорит демон, но это более не имеет значения. Главное, что Польша жив и сможет остаться с Венгрией, который сейчас наверняка сладко спит и не знает, что происходит у его друга. Польша согласно кивает. Демон целует его в макушку и перемещается на центр кровати вместе с ним. Он размещается полусидя, укладывает на себя Польшу и подносит сердце ко рту. Польше предстают острые зубы, ему даже становится страшно за свой жизненно важный орган, без которого он всё ещё как-то не погиб, но страхи рассеиваются, когда длинный язык высовывается из пасти, на него кладётся сердце и быстро исчезает во рту. Губы смыкаются, разрез на лице становится незаметен. Первую секунду Польша успевает подумать «что теперь?», а следом на него накатывает приятная волна. Пискнув, он прячет лицо на груди демона, сжимает ткань его рубашки пальцами и поджимает ноги. Он дрожит, мысли путаются. Каждую клеточку его тела словно массажируют. По коже бежит стадо приятных мурашек. Демон обнимает его и приободряюще гладит. По волосам, по спине и рукам. Польша старается глубоко дышать. Он поднимает голову, и его губы в тот же момент накрывают в поцелуе. Поляк беспорядочно скользит ногами по кровати. Его губы облизывают и проникают в рот. Ласкают прижавшийся книзу язык, щекочут нёбо, обводят щёки изнутри. Голова Польши кружится. Он прикрывает глаза и цепляется за плечи существа. Приятные ощущения исчезают, к сожалению или нет, так же быстро, как появились. Демон прячет язык и заглядывает в заволочённые слезами блестящие глаза. Поляк дышит прерывисто, он на дрожащих руках, упёртых в кровать по бокам от демона, поднимается и садится, поджав под себя ноги. Вот и… Всё? — Меня зовут Рейхугольник, — наконец представляется демон. Он осторожно убирает за ухо упавший на лицо локон волос Польши. — И теперь я твой муж.