салюты были фоном;

Впервые она видит его по-настоящему пьяным примерно за неделю до свадьбы. Таким, как он раньше приезжал к отцу или напивался вместе с ним, но ей тогда было лет 14, ее мало интересовали друзья отца, а мать всегда недовольно цокала языком и выгоняла их подальше из дома, в котором вообще-то растут дети. Он на ногах почти не держится, смотрит на нее будто прищурившись, и Лейна правда не понимает, какую реакцию должна выдать. Деймон ведь точно делает это напоказ — то ли из желания себе доказать, что не годится для всех этих отношений, то ли из попытки уязвить ее, мол, смотри, кузина была права, это ты дура наивная. Гнева нет, нет обиды. На пару мгновений кажется, что она вообще ничего не испытывает. Они смотрят друг на друга, оба чего-то выжидают, но она молчит. Он не выдерживает первым. — Ну скажи уже что-нибудь. — Что тебе сказать? Ее голос звучит ровно, на лице никаких эмоций. И дорогого стоит не развернуться и не уйти, потому что разговаривать с Деймоном, когда он в таком состоянии, бесполезно. Но Лейна продолжает глядеть ему в глаза, а потом хлопает ладонью по кровати. — Ложись. Только спиной ко мне — не хочу дышать перегаром. Он выдерживает паузу; она пытается просчитать, что он сделает дальше. Кто-то может сказать, что он непредсказуемый, но на самом деле у него всегда всего несколько вариантов поведения: он может пойти наперекор и сделать ровно наоборот, может заартачиться и втянуть в словесную перепалку, а может абсолютно полностью проигнорировать услышанное. Лейна просчитывается в тот момент, когда он ставит недопитую бутылку вина на комод, проходит наконец в спальню, перестав стоять в дверях, и усаживается на противоположный край кровати, повернувшись к ней спиной. — Даже спрашивать не будешь, какого хрена я устроил? — Не буду. Усмешка перерастает в пьяный смешок, он качает головой. И она, в который раз просчитавшись в попытках понять его, касается его плеча почти ободряюще. — Захочешь обсудить — завтра обсудим. Деймон сгребает ее пальца своими и какое-то время так и держит. Между ними снова повисает тишина, она первая отнимает руку, и он ложится на кровать, сбросив сначала ботинки, а потом и стянув носки. Она не предлагает ему раздеться, не говорит, что может помочь и не идет налить ему стакан воды на утро. Так и продолжает читать, пока глаза не устают, а потом гасит свет и ложится спиной к его спине, оставив между ними расстояние. На утро у него ужасное похмелье, но они почему-то все еще не говорят о том, что послужило поводом к такой пьянке. И ей бы сбежать из дома, хотя бы скрыться в другом его конце, но Лейна почему-то этого не делает. Деймон смотрит на нее исподлобья, пытается, наверное, понять, о чем она сейчас думает и не злится ли, но она старается игнорировать этот взгляд. Захочет — сам скажет ей, что это было за цирковое представление вчера. — Прости, — первое, что он произносит, когда они сидят вдвоем в столовой Дрифтмарка и доедают остывший завтрак. Лейна лишь поднимает на него взгляд и продолжает жевать, хотя во рту почти не осталось яичницы. — Вел себя, как идиот, — глухо признает он и прочищает горло. — Еще бы притащил с собой полуголых девиц. — Тогда я бы точно не пустила тебя в постель. У него чуть теплеет взгляд, и уголки губ приподнимаются. У нее что-то теплеет в груди, но она не позволяет себе улыбаться. — Ты проверял меня? — Скорее себя. — И как результат проверки? Он тяжело выдыхает и протягивает ей руку ладонью вверх через весь стол. Сначала ей не хочется брать его за руку. Что-то неприятно колит от упоминания других женщин, и хочется наказать его, уязвить как-то, задеть. Но потом она почему-то самыми кончиками пальцев касается его ладони. — И сколько их было? — Кого? — Полуголых девиц, которых тебе пришлось оставить. Она старается обернуть все в шутку, даже улыбку тянет, но Деймон почему-то не смеется. Пытается поймать ее пальцы, перехватить своими, и это похоже на какую-то игру. — Не было никаких девиц. Да и мне понадобилось выпить, кажется, чуть ли не вдвое больше, чтобы убраться до нужного состояния. — И зачем? Вопрос срывается с ее языка быстрее, чем она успевает опомниться. Лейна поджимает губы и убирает руку, в ответ он лишь тяжело вздыхает и вынужденно убирает свою в сторону. — Знаешь, ты моя первая будущая жена. Ройс не в счет, я никогда не нес перед ней никакую ответственность. И если ты думаешь, что речь сейчас об изменах, то нет. Мне стало скучно в компании женщин. Я проверял скорее… — он делает паузу, подбирает слова, а затем продолжает: — Мне казалось, что если я напьюсь, то начну сомневаться в своем решении. Потому что свадьба с тобой меня не пугает. Твой отец постоянно рассказывает о том, как был готов в первый же рейс и на край света, лишь бы никакой свадьбы не было, а у меня такого нет. Это ужасно пугает, знаешь ли. — Тебя пугает то, что ты не хочешь от меня сбегать? Он кивает. Коротко, потупив взгляд куда-то в тарелку. Лейна поднимается из-за стола, обходит его и совершенно нагло протискивается к нему на колени, хотя стол и упирается ей в бок. Он похмельный, помятый, но когда она берет его лицо в свои ладони, то в тяжелом после попойки взгляде появляется какая-то легкость. — Хорошо, что ты не видела, как я вчера полз по лестнице. То еще было зрелище. — Остался бы внизу на диване. Там достаточно места. — Мне хотелось увидеть тебя. Хоть трезвым, хоть пьяным — я хотел заснуть рядом с тобой. Она не знает, тянет ли сама его ближе или это он устраивает голову у нее на груди, но ее ладони соскальзывают с его лица, и все встает на свои места, когда она обнимает его за шею, а он виском прижимается к вырезу ее майки. Момент не нарушает даже горничная, убирающая со стола грязную посуду.