За воротами Свартальвхейма

Андвари нахмурился, проворачивая в тонких пальцах обнаруженный не так давно в одной из глубоких пещер Свартальвхейма самоцвет. В глубине фиалковых глаз цверга тонкой корочкой изморози стыло едва заметное недовольство: вот уже три часа кряду он пытался рассчитать, как же именно стоит огранить столь прекрасное в своем природном несовершенстве дитя сумрачных гор. Крутил и так и эдак, вглядываясь в паутину прожилок и хаотичный узор вкраплений. Подмечал малейшие изменения цвета и каждый пузырек воздуха, таившийся в глубине. И вот, когда Андвари практически удалось понять, как именно стоит обработать свою драгоценную находку, чей-то вкрадчиво-насмешливый голос бесцеремонно ворвался в идеальную тишину мастерской: — Развлекаешься, ушастый? Цверг издал нечто среднее между ругательством и восклицанием. Дрогнули пальцы, а вместе с ними и камень. Качнулся, опасно накренился, готовясь упасть на пол. Чужие ловкие пальцы, расцвеченные россыпью веснушек, подхватили драгоценную находку в самый последний момент. — Локи, Гарм тебя подери, — Андвари со свистом втянул в себя потревоженный нежданным визитером воздух, пытаясь вернуть себе прежнее спокойствие. — Не припомню, чтобы я звал тебя к себе в гости. — Меня не зовут, я прихожу сам, — хохотнул Локи, подходя ближе, но так, чтобы в случае чего улепетнуть от не слишком-то дружелюбно настроенного цверга, чей взгляд мигом потемнел словно предгрозовое небо. Цверг поморщился, протянул вперед узкую ладонь. Выдохнул вместе с воздухом. — Верни на место, беспокойный умом, иначе… — Иначе что, о прославленный мастер? — в тон ему спросил Локи, мигом отдернувший руку, в пальцах которой был зажат самоцвет. — Прокляну, — тихо, но вместе с тем отчётливо прошипел Андвари, сверкнув аметистовыми глазами, мечущими самые настоящие молнии. Локи лишь усмехнулся в ответ на подобное заявление. Но не потому, что не верил в подобное. Проклясть цверг очень даже мог. В чём рыжеволосый трикстер за время их долгого, даже по меркам бессмертных, знакомства успел не раз убедиться. Просто ему нравилось вот так вот поддразнивать Андвари, казалось бы, непоколебимо спокойного и равнодушного ко всему, кроме любимого дела. — Ладно-ладно, — Локи подался вперёд, протягивая зажатый меж пальцев камешек. — Держи, остроухий. Уж и пошутить нельзя. — Знаю я твои шуточки, — буркнул Андвари, выхватывая самоцвет и прижимая к себе, словно спасенное из лап ужасного морского змея дитя. Повернувшись к Локи спиной, он задумчиво оглядел и без того заставленную разными сокровищами верхнюю полку шкафа. После чего тихо вздохнул, пристраивая камень рядом с небольшим куском переливающегося всеми цветами радуги лабрадорита. — Только не говори, что тебе снова нужно золото, — прошелестел он, услышав за спиной осторожную поступь хитреца. Плеч коснулись чужие цепкие ладони. Не то огладили, не то приобняли. Губы Локи растянулись в улыбке, на выдохе шепнули несколько слов: — Нет. Мне нужен ты. Андвари недоверчиво дернул уголком рта, но попыток высвободиться из кольца рук сына Лаувейи, вопреки всему, не сделал. Всё потому, что ладони Локи неторопливо скользнули ниже, очерчивая все изгибы и заставляя желать то, что раньше цверг мог представить разве что в ночных кошмарах. А теперь сам желал этого, без остатка отдаваясь страсти, бравшей в плен тело каждый раз, когда насмешливый взгляд изумрудных глаз с легкостью разрушал возводимые не один десяток лет барьеры. — Хотелось бы верить, — только и успел шепнуть Андвари, когда Локи потянул его за собой в хитросплетения коридоров. Что ж, самоцвет подождёт. В отличие от Локи, что приходит к нему и только к нему втайне от всех. Раз за разом, иногда даже оставаясь до самого утра.