За воротами Свартальвхейма

Андвари не видел Локи недели две или около того. И испытывал по этому поводу странную смесь из облегчения и сожаления. Но скучать по рыжему плуту он даже и не думал! И в окошко не глядел по вечерам, в ожидании, не мелькнет ли где огненная косица и хитрющая лисья улыбка. И если кто скажет, что видел его тень, увенчанную широкополой шляпой, тому следует проспаться и в дальнейшем не прикасаться к хмельному мёду до скончания веков. Да и когда цвергу было скучать и выглядывать в окошко?! Начало месяца выдалось богатым на заказы — ведь во всех девяти мирах вовсю готовились с размахом праздновать Дисаблот. И, естественно, всем без исключения хотелось сделать богатые подношения дисам, норнам и валькириям. А посему мастеру-цвергу приходилось поднапрячься, дабы управиться со всеми заказами в срок. По секрету говоря, для госпожи Лив он тоже кое-чего приготовил. В качестве не подношения, но благодарности. Андвари выковал для неё изящное серебряное колечко с дымчатым раухтопазом посередине, как раз под цвет глаз мидгардки. Приглушенно скрипнула дверь, впуская в мастерскую туманное дыхание запорошенных снегом гор. Андвари обернулся, да так и замер с незаконченной подвеской в форме руны «феху», повисшей на вощеном шнурке меж тонких пальцев. — И тебе доброго вечера, остроухий, — усмешка Локи вспыхнула в темноте ярким проблеском молнии. В ответ цверг лишь дернул уголком губ и, повернувшись к гостю спиной, принялся заниматься подвеской. Так, словно до рыжего хитреца ему и дела не было. Локи коротко хмыкнул, но никакой обличительной речи по этому поводу не выдал, как ни странно. Но Андвари спиной чувствовал его цепкий пронизывающий взгляд. — Ну и где ты был? — полируя металл подвески, словно бы безразлично спросил цверг, поднимая глаза, блеснувшие аметистовым отсветом. Локи, с удобством устроившийся на диванчике, заботливо укрытом медвежьей шкурой, поправил медную бусину на одной из косичек. И лишь потом соизволил подать голос: — О, так ты скучал по мне? — вопросом на вопрос ответил он, улыбнувшись так сладко, что Андвари едва не затошнило от приторности этой улыбки. — Я просто спросил, где тебя носило, — пробормотал цверг, откладывая подвеску в сторону. — Считай это ненавязчивым интересом и не более того, — Андвари длинно вздохнул, отводя взгляд от плещущихся весельем верделитовых глаз Локи, то и дело меняющих свой оттенок. — Даже так? — рыжий плут вполне натурально ахнул, прикрывая так и норовящие сложиться в усмешку губы ладонью. — А я-то думал, мы с тобой… ну, сам понимаешь, — Локи подмигнул цвергу, да так, что тот едва воздухом не подавился. — Слишком много думаешь, как я посмотрю, — скривился Андвари, поправляя шляпу, так и норовившую сползти на лоб. Следующие десять минут прошли в тишине, прерываемой лишь недовольным сопением Андвари, усиленно изображающим праведное негодование, да шумом ветра за окном. Наконец, Локи, который, как известно, долготерпением и эмпатией сроду не отличался, не выдержал. Он бесцеремонно схватил цверга за узкую ладонь, притягивая к себе. Второй скинул на пол шляпу, отвел со лба волнистую прядку. И, не дав Андвари ни секунды на то, чтобы справедливо возмутиться подобным обращением, шепнул на острое ухо с потрясающей томностью: — Прекрати делать вид, что тебе неинтересно, где и зачем я был. Дыхание Локи пахло солёным морем и закатным солнцем, а крепкие узловатые ладони, с легкостью обхватившие талию цверга, обжигали кожу даже сквозь плотную ткань кафтана. Из этих поистине колдовских объятий нельзя было выпутаться, даже если Андвари вздумал бы вдруг превратиться в юркую щучку. И ему не оставалось ничего другого, кроме как признать правоту этого обаятельного во всех смыслах засранца. — Хорошо, твоя взяла, — без остатка растворяясь в травянистых океанах насмешливых глаз, протянул цверг. — Я и правда начал переживать, где тебя норны носят. Но только сегодня! — И на том спасибо, — Локи коротко хохотнул, сделав два осторожных шага назад вместе с Андвари, чувствующим себя наколотой на булавку стрекозой. Скинул свою цвергоподобную ношу на диван, сам примостился рядом, нашаривая что-то в кармане. — Я принёс тебе подарок. — По какому это вдруг поводу? — Андвари, неторопливо поправлявший смятые в неравной борьбе с сыном Лаувейи полы своего кафтана, совершенно искренне удивился, заметив в широкой ладони Локи льняную тряпицу, скрывавшую в себе что-то непонятное. — Завтра Дисаблот, неужели ты забыл о нем? — в тон ему удивился рыжий хитрец, сверкая своей неповторимой улыбкой. — Так я вроде не диса, не норна и уж точно не валькирия, — пробормотал Андвари, не зная, радоваться ему столь неожиданному проявлению чувств или бежать куда подальше. Не говоря ни слова, Локи ловким движением руки развернул тряпицу. И Андвари замер, склонив голову над горстью странных камней, в глубине которых сияло самое настоящее закатное солнце, заблудившееся в ветвях Игдрассиля. — Они светятся… точно так же, как твои косички в полутьме моей спальни, — слова, явно не предназначенные для того, чтобы делиться ими с кем-то, сорвались с губ цверга сами собой. И лишь секунду спустя Андвари осознал, что подобная откровенность ему ой как аукнется. Это было понятно по хитрой улыбке и закушенной нижней губе Локи, в глубине глаз которого вдруг заплясали огоньки. Те самые, что сводили с ума Андвари не один десяток лет. — Я знал, что ты оценишь, о, мастер Андвари, — шёпот пламяволосого плута шелестящей змейкой пробрался под кожу, тревожа под сердцем то самое, в чем цверг никогда и ни за что бы не признался даже самому себе. — Это застывшие слёзы сосен, растущих на самом краю девяти миров. Говорят, что они помогают отпустить все проблемы, оставить их в прошлом, — Локи придвинулся ближе, заставляя Андвари сдвинуться к самому краю дивана и вцепиться мигом вспотевшей ладонью в медвежью шкуру. Отодвинул в сторону тряпицу с камнями так, чтобы не задеть ненароком. — Моя самая главная проблема — это ты, — слабо улыбнулся цверг, чувствуя, как пальцы Локи касаются подбородка, очерчивают линию скул. — Предлагаешь и тебя в прошлом оставить? — Ну уж нет, остроухий, — голос Локи едва заметно дрогнул. — Даже и думать не смей о таком. Не для того я тебе эти камушки принес. — А для чего ж тогда? — губы рыжеволосого трикстера были близко, слишком близко для того, чтобы не смотреть на них и не чувствовать острое желание коснуться их коротким, но таким сладостным поцелуем. Что Андвари и сделал, подавшись вперед. — Чтобы показать тебе, как много значишь… для такого как я, — выдохнул ему в губы Локи, с благодарностью принимая цвергов поцелуй. Тьма за окном сгущалась, кутая мастерскую в черничное полотно сумерек. Тогда как в самой её глубине пламя, возникшее меж цвергом и Локи, с каждой новой секундой лишь разгоралось, обещая утихнуть только к утру.