Одна любовь с четырьмя лицами

— Мидорима-кун, ты можешь остаться на ночь со мной? — Куроко топтался на пороге, заглядывая в глаза. Мидорима отложил сложенное покрывало и сел на кровать. Ему по большому счету было все равно с кем спать. Единственное, что от Кагами жарило как от печки. Спать с ним было реально теплее. — У Кагами спроси, — он поправил очки, всматриваясь понурое лицо. — Как ваше свидание? Куроко нервно дернул плечом и вскинул голову. Его реакции говорили громче всяких слов. — Мы не на свидание ходили, просто отрабатывали новый трюк, — Куроко отошел от двери, услышав, как стих шум воды в душевой. Кагами в одном полотенце на бедрах, вошел в комнату. Увидев Куроко, подтащил его к себе, поцеловал. Облапил за задницу. И отошел, вытирая мокрые волосы вторым полотенцем. — Кагами-кун, иди пожалуйста спать к Аомине-куну, — попросил раскрасневшийся от поцелуя Куроко. Кагами остановился и поднял голову, смотря на него из-под полотенца. — Что-то случилось? — он тоже заподозрил неладное. — Да ничего, — Куроко обнял сидящего на кровати Мидориму, потерся носом о его волосы. — Просто хочу побыть здесь. Кагами недоумевая переводил взгляд с одного на другого. Потом, закончил вытирать волосы, закинул полотенце на шею. — Ну ладно, — согласился он подозрительно легко. Захватил со стула джинсы и футболку, ушел в комнату к Аомине. Мидорима отстранил от себя Куроко и залез под одеяло. Куроко раздевался молча, стараясь не смотреть на укрытого только легким одеялом любовника. Ушел в душ. — Расскажешь, что случилось? — спросил Мидорима, когда Куроко выключил верхний свет и влез под одеяло. Куроко не ответил. Прижался ближе, уткнулся лбом в грудь и затих. Мидорима погладил его по спине, коснулся губами влажных волос на макушке. — Аомине у нас такой, — прошептал он в темноту, обнимая. — Ты и сам лучше меня знаешь об этом. Глупо обижаться. — Я не обиделся, — судя по тону Куроко спать и не собирался. — Я просто его не понимаю. Мидорима с силой отстранил его от себя, настойчиво вглядываясь в лицо в темноте. «Просто». — А вот это вранье, — настойчиво сказал он. — Никто лучше тебя не понимает Аомине. Что он натворил? В соседней комнате что-то громко упало. Но больше никаких звуков не последовало. Куроко ощутимо расслабился, отодвинулся от Мидоримы подальше, повернулся на другой бок. — Не говори, если не хочешь, — Мидорима перекатился на спину. — Это только ваше дело. Куроко на своей стороне кровати нервно дернулся — не согласен. Но ничего не сказал. Мидорима тяжело вздохнул. Опять у Куроко проблемы, только говорить о них не хочет. Уперся в своем упрямо истерическом стиле и изматывается от усталости в одиночестве. В прошлый раз, когда у них были проблемы, Куроко бегал к Мидориме жаловаться. Теперь рассказывать о проблемах он не решался, боясь как-то повредить их и так непростым отношениям. Дверь тихонько приоткрылась. — Вашу болтовню из соседней комнаты слышно, — Кагами стоял на пороге в темноте. — Там с Аомине опять херня какая-то творится. Хочу к вам. Мидорима молча подвинулся к центру кровати, давая ему место с краю. Кагами улегся, но спать он явно не собирался. Притерся членом к ягодицам, потянулся к Куроко, стараясь подтащить его к ним поближе. На мгновение Мидориме даже стало интересно. Сможет ли Куроко переступить через свое истерическое упрямство. И что будет, если настоять. По логике вещей, он должен будет разозлиться. Вот тогда и удастся вытащить из него настоящие причины обиды. Мидорима потянул его за плечо, заставляя развернуться к ним. Настойчиво поцеловал. Куроко протестующе застонал и постарался оттолкнуть. Мидорима не дал, перехватил руки, пока Кагами тянулся губами к его лицу. Куроко дернулся и стал вырываться по настоящему. Пришлось отпустить. — Вы тут лучше сами, без меня, — он буквально подорвался с постели. — Я пойду кофе попью. — Как это, без тебя? — Кагами замер. Куроко не ответил, подхватил свою одежду и скрылся за дверью. Через мгновение на кухне включился свет и зашумел чайник. — Да что это с ними такое? — Кагами и не думал укладываться, весь взвинченный и напряженный. — Аомине меня послал. Теперь еще и Тецуя. Какого хрена происходит? От вскочил, намереваясь пойти устроить разборки прямо сейчас. Мидорима удержал его за руку. Заставил вернуться в постель. — Не лезь в то, чего никогда не поймешь, — в темноте Кагами казался встрепанным бесом, которого успеть бы удержать от глупостей. — Ложись, они сами без тебя разберутся. Кагами послушался и даже лег. Он не шевелясь вслушивался в едва слышный стук кружки об стол, тихое позвякивание ложки. — Нет, я так не могу! — Кагами все же подскочил, сбрасывая с себя одеяло. — Аомине у меня сейчас получит. — С чего ты взял, что виноват Аомине? — спросил Мидорима, едва удерживая свои руки, чтобы снова не дернуть Кагами обратно на постель. Тайга тормознул на полушаге. Задумался. — Тогда я вообще нихрена не понимаю, — он обернулся, пытаясь в темноте рассмотреть лицо любовника. — Я о том тебе и говорю, — Мидорима, закинул руку на лицо. Казалось, что сейчас невидимый взгляд Кагами прожжет в нем дыру. — Отстань от них. Кагами несколько минут сомневался. Он переводил взгляд с полосы света из кухни, на их с Аомине комнату, поглядывал на кровать, явно выбирая между ними тремя. Кому из них больше нужная его помощь. Когда, решившись, Кагами потопал на кухню, Мидорима едва не фыркнул. Как предсказуемо. Куроко сидел за столом, опустив подбородок на руки и гипнотизировал взглядом чашку. У Кагами хватило такта ничего не спрашивать. Он опустился рядом на стул, заставил поднять голову, взял его ладони, ласково перебирая пальцы. Куроко смотрел жалобно, немного грустно, как бы прося оставить в покое. Кагами заглядывал в глаза, пытаясь то ли понять, то ли просто поддержать. Потом потянулся, обнимая, прижимая к себе. Куроко вздохнул, сдаваясь. Перебрался со стула к нему на колени. Опустил голову ему на плечо и затих. Кагами гладил его спину, ерошил волосы, укачивая, как маленького. И, кажется, даже не злился. Куроко обожал, когда Кагами такой. Он мерно дышал, согреваясь его теплом, прячась в него, как огромное мягкое одеяло, под которым не душно, а просто хорошо, тепло. Давно они уже не сидели вот так, вдвоем, обнимаясь, слушая дыхание друг друга, ловя из окна стрекотание ночных сверчков. Только вот спина Куроко не хотела расслабляться, плечи не опускались даже от мягких ровных поглаживаний. Он явно думал о чем-то своем, неприятном. Обнимал Кагами, но как-то механически, словно забыв, где находятся его руки. — Ты не со мной, — прошептал Кагами, заставив поднять голову и заглядывая в глаза. Куроко потянулся за поцелуем, пытаясь передать, что все в порядке, ничего не случилось. Просто немного устал. Кагами не поверил. Поднажал. Ласковые поцелуи превратились в жадные, голодные. Куроко поддался, расслабился, сдаваясь. Кружка с остатками кофе полетела на пол, теперь Куроко сидел на столе, отвечая на нетерпеливые, болезненные поцелуи. Руки стягивали остатки одежды, в которую они оба успели завернуться. Они терлись друг друга в надежде почувствовать больше, все быстрее и настойчивее. С тихим рыком Кагами подхватил под ягодицы почти сдавшегося Куроко, снимая со стола, понес куда-то. К ним в комнату. В комнату к Аомине. Свалил на кровать. Накрыл собой, бешено целуя, не давая времени на раздумья. Аомине повернулся к ним. Он то ли проснулся, то ли не спал вовсе. Несколько минут смотрел, как выгибается под ласками Куроко, вглядывался в дикие потемневшие глаза Кагами. Потом, вздохнув, поднялся. — Пойдем к нам, — позвал Кагами, на мгновение оторвавшись от поцелуев. Аомине сделал вид, что не слышал. Обошел кровать, стараясь держаться подальше, направился к двери. — Стоять! — рявкнул Кагами, слез с Куроко и шарахнул по выключателю. В комнате вспыхнул свет. Отойдя, Кагами захлопнул дверь, отсекая путь для побега. Остановился на пороге, скрестив руки на груди. Голый, возбужденный, встрепанный, но совершенно точной злой, как сотня диких пчел. — Немедленно рассказывайте, что за херня с вами случилась! — потребовал он, переводя взгляд с одного на другого. — Пошел вон, — Аомине не собирался ничего рассказывать, просто хотел свалить отсюда поскорее. — Отойди! Или я тебе врежу! — Ну врежь! — заорал Кагами. — Только это ты и умеешь! Если тебе от этого станет легче! Давай, врежь! — Пошел нахуй! — Аомине попытался оттолкнуть его со своего пути, но не вышло. Куроко, который успел отдышаться, завернулся в одеяло, как в броню, и отстраненно смотрел в темноту за окном. — Сам пошел! — не унимался Кагами. — Вы тут совсем сдурели оба! Расселись по углам и дуются друг на друга, а я виноват! — Никто тебя не винит, — отозвался Куроко. — Просто нам с Аомине-куном нужно побыть отдельно друг от друга. «Просто». Лежа в своей постели, Мидорима подумал, не пора ли ему вмешаться. Болваны под огненным знаком никогда не поймут, на чем построены отношения земля-воздух. Поэтому и помочь ничем не смогут, только хуже сделают. Куроко и Аомине с их идеальной совместимостью сами во всем разберутся. А если не разберутся, тот тут нужен… Оборвав себя на полумысли, Мидорима встал с постели, включая свет. Поспать сегодня явно не удастся. — Я вам дам, отдельно! — рявкнул Кагами. — Немедленно прекращайте! Чтобы я этого говна больше не слышал! — Ну ты же сам настаиваешь, чтобы тебе все объяснили, — Аомине усмехался нервно, зло. — Вот Куроко тебе и объяснил. Что тебе не нравится? — Вы ведете себя как два урода! Это мне не нравится, понял! — видя глухую оборону, Кагами заводился все больше. — Кагами-кун, я сейчас сам тебе врежу! — судя по голосу, Куроко разозлился не на шутку. Вмешиваться было уже просто необходимо. Мидорима рванул дверь на себя, схватил Кагами за плечо, заставив от неожиданности потерять равновесие, и выволок вон из комнаты, захлопывая дверь обратно. — Какого хрена! — возмутился Кагами, яростно смотря в лицо. — Успокойся! — приказал Мидорима. — Пошли! Он с силой толкал взбешенного Кагами к своей комнате. — Никуда я не пойду, пока не выясню, какого хера здесь происходит! — Кагами упирался, цепляясь пальцами за стены и косяки. Мидорима, напрягая все силы, тащил упрямца, туда, где он уже не сможет ничему помешать. Только затащив его в комнату и закрыв дверь, позволил себе расслабится. И тут же чуть не пропустил удар в живот. — Я тебе не Аомине, — Мидорима перехватил его руку. — Драться с тобой не буду. — Пошел ты нахер, умник! — доведенного до ручки Кагами было уже так просто не угомонить. Его срочно нужно было на что-то переключить. На раздумья понадобилась всего секунда. Мидорима навалился на него, прижав к стене и давя бедром в пах. — Не ори, не ты один тут трахаться хочешь! — прошипел он на ухо. Кагами прекратил вырываться и замер. Потянулся за поцелуем. Мидорима едва увернулся. Не хватало еще завтра щеголять с искусанными распухшими губами. С Кагами в таком состоянии станется. Кагами непонимающе нахмурился. Но зато прекратил упираться, когда Мидорима толкнул его на кровать. Оставалось только с силой огладить мощные бедра, наблюдая, как поднимается член, наклониться, беря в рот, сразу весь, до основания. Нужно было только смахнуть его наглые руки со своей головы, чтобы они не указывали, что делать. Мидорима знал это лучше самого Кагами и его тупого, бешенного возбуждения. Кагами метался и выгибался под руками и губами так, что иногда казалось, что сломает себе спину. Глухо просяще стонал, не давая ни секунды передышки. Мидорима не стал его долго мучить. Все через какой-то десяток минут, Кагами часто задышав, плеснул белесой струей себе на живот и обмяк. Какое-то время просто лежал, наконец-то спокойный. А потом потянулся к Мидориме. Пришлось убрать его руки и отодвинуться. А потом и вовсе встать. Глупейшее это занятие убеждать Кагами, что не хочешь, когда на самом деле хочешь так, что зубы сводит. Но сейчас было просто не время. Кагами успокоился и ладно. — Сиди здесь, — Мидорима поправил пижамные штаны, — я сам с ними разберусь. И не вздумай лезть. Кагами кивнул. Мидорима устало закатил глаза и надел очки. Да неужели. Наконец-то Кагами его услышал. И не лез. Куроко на кухне вытирал лужу от пролитого кофе. Разбитая кружка уже валялась в мусорке. — В чем бы там не был виноват Аомине, извинись немедленно, — потребовал Мидорима, вставая на пороге. — Почему это я должен извиняться? — в голосе Куроко прорывались нотки фирменного фантастического упрямства. — Потому, что тебе проще, — Мидорима сложил руки на груди. — Ты же сам прекрасно понимаешь, что с извинениями у Аомине все очень плохо. Поэтому и извинись. Куроко отвернулся. Закрылся. Замолчал наглухо. Разговаривать с ним таким, все равно, что ломиться в стену. Так дело не пойдет. Секунда чтобы развернуться, несколько шагов дойти до двери. Ровно два шага в комнату, тряхнуть Аомине: «А ну пошли». Буквально силком притащить его на кухню. Толкнуть на стул и остановится на пороге, показывая, что никто отсюда не выйдет, пока все не решат. Аомине отстраненно делал вид, что его все это не касается, и он вообще не понимает претензий. Полез в холодильник за бутербродом, включил чайник, достал чашку. Мидорима молча наблюдал, как старается Аомине. Но принадлежащего водной стихии такими штучками не обманешь. Аомине похоже об этом забыл или просто не знал. — Вы оба со словами не дружите, — начал Мидорима. — Вам проще отвернуться друг от друга и не разговаривать больше совсем ни о чем. В этом вы правы. Оба, — Аомине на мгновение перестал жевать, удивленно уставившись. Куроко никак не реагировал, стоя у окна и смотрел на светлеющее небо. — Но разговаривать вам все же придется научиться. Или события трехлетней давности повторятся еще не раз. Куроко вскинулся. Аомине поднял брови. — Это все бесполезно, Мидорима-кун, — в голосе Куроко тоскливая обреченность. — Если он меня не услышал, то тебе точно не пробиться сквозь стену эгоизма. Мидорима немного подумав, кивнул. — Не пробиться, — согласился он. — Это твоя задача. А ты только отстраняешься и уходишь. — Да вы охерели? — Аомине нервно звякнул ложкой о чашку. — Я вообще не понимаю, о чем вы говорите. — Тебе Аомине надо перестать психовать и научиться наконец подбирать слова, хоть какие-то, — моментально переключился на него Мидорима. — Не думай, что тебя не поймут. Куроко поймет. Только он один и может, — пришлось выдержать значительную паузу. — А теперь рассказывай, что у вас там произошло. — Да ничего не произошло! — заорал Куроко. — Он просто говнюк! — Замолчи, — прошипел Мидорима, — я не у тебя спрашивал. Давай, Аомине, я хочу послушать твою версию. — Да, — отмахнулся Аомине, — у него опять «любовь прошла». Куроко у окна дернулся, зло уставился. Хотел, что-то сказать, по мельком взглянув на Мидориму промолчал. — А если подробнее? — вкрадчиво спросил Мидорима. — Давай смелее, я на твоей стороне. Аомине ощутимо расслабился. Даже плечи опустились. — Да после кафе я просто предложил завернуть на площадку покидать мяч. Кто же виноват, что там опять эти говнюки ошивались. Мне тут же сказали, что я говнюк и эгоист. Ну вот что я должен был сделать? Сдать этим уродам площадку? Нихера. Она моя. Пустить вот его, — он кивнул на Куроко, — к этим уродам? Нахрена? Я и сам с ними справлюсь. Так Тецу сказал, что если он меня больше не интересует, тогда он уходит. Мидорима потер горящие от недосыпа глаза под очками. Кто бы знал, что эта площадка, которая по идее должна была помогать, будет поводом для раздора. Хотя, если хорошенько подумать, то проблема уже давненько накапливалась, только никто не замечал. — Куроко, теперь я тебя слушаю, что ты имел ввиду, когда сказал, что уходишь? — он перевел взгляд на упрямо выставившего подбородок Куроко. — То и имел ввиду, — Куроко пожал плечами. — Это был последний выходной перед отборочными. Я хотел провести вечер с ним, а потом с вами. Так он плевать на это хотел, ему баскетбол и драки важнее всего. Пусть с ними и остается. Мидорима хмыкнул. — Какие-то дурацкие у тебя методы воспитания, — он насмешливо смотрел в обиженные голубые глаза. — Ну что, Аомине, до сих пор считаешь, что у него «любовь прошла»? Аомине повернулся к Куроко безмолвно что-то спрашивая. Куроко отвернулся. Насупился. Аомине вытянул руку, легонько кулаком толкая его в живот. А потом протянул ему свой надкушенный бутерброд. Куроко несколько мгновений вглядывался в синие глаза, потом фыркнул и отвернулся. Но бутерброд взял, откусил и отдал обратно. Мидорима медленно выдохнул. Вот теперь можно было пойти попробовать поспать оставшиеся несколько часов до тренировки. — Да и идите вы нахер со своей любовью, — проворчал Аомине, оборачиваясь с Мидориме. — Пол ночи мне мозги ебали этой херней. Пойду лучше Тайге в морду дам, — он потянулся вставая, — он хоть ко мне с этим не лезет. — Аомине-кун, — догнал его голос Куроко уже на пороге, — чтобы заняться с ним сексом, драться не обязательно. Аомине сверкнул в его сторону белозубой улыбкой, подергал бровями. Повернувшись, облапил Мидориму за член и пошел к Кагами. Мидорима снял очки, смотря на Куроко сквозь пелену плохого зрения. Хоть без очков он видел перед собой только размытое голубое пятно, но зато прекрасно чуял, что Куроко тоже сейчас хотел к бешеному, горячему Кагами. — Пойдем что ли, присоединимся, — немного подумав, позвал его Мидорима. — И впрямь сегодня без драки обойдется.