Одна любовь с четырьмя лицами

В квартире было противно тихо. Кагами поскитался по углам, подумал, чего бы съесть, принял душ и даже затолкал свои вещи в шкаф. Аомине пропадал с Куроко, доводя новый финт до автоматизма. Чтобы им не мешали, Куроко сам выгнал Кагами домой. Аомине только посмотрел, как гад, как Аомине, в общем. Зато дома был Шинтаро. Сидел в своей комнате и даже пытался учиться. Соваться к нему Кагами опасался, чтобы ему тоже не вручили учебник. Помучавшись, Кагами тихонько вошел в комнату. Уселся на кровать. Мидорима сделал вид, что его не заметил. Продолжил писать. Стало ничуть не веселее, но так Кагами был не один. — Кагами, займись чем-нибудь уже, — Мидорима на мгновение оторвался от своей писанины. — Уже занимался, — с готовностью отозвался Кагами, — все сделал. — Так иди пообщайся с кем-нибудь, — Мидорима шумно перевернул страницу, продолжая писать. — Куроко с Аомине меня выгнали, — пожаловался Кагами, укладываясь на живот и подминая под себя подушку. — Наконец-то, — пробурчал Мидорима. — Может уже оставишь их в покое. На несколько минут стало тихо. Кагами рассматривал сосредоточенное лицо, идеально ровную спину, широкие плечи. — Слушай, может тоже пойдем сыграем, — не выдержал тишины Кагами. Мидорима нервно дернул плечом. — У тебя вообще друзья есть? Иди с ними пообщайся, — он даже на секунду развернулся к развалившемуся на его кровати за его спиной любовнику. — Есть, — Кагами вальяжно болтал ногами в воздухе. — Ты, Куроко, Аомине этот сраный. — Мы не друзья, — Мидорима поправил очки, и снова принялся за учебу. Кагами насмешливо фыркнул соглашаясь. — Нет у меня друзей, — признался он наконец. Мидорима задумался, чему-то нахмурился, отложил карандаш и повернулся к Кагами. — А Тацуя? — вкрадчиво спросил он. — А, — махнул Кагами, — мы давно не общались. — Может уже пора начать? — Мидорима выискивал что-то на лице Кагами понятное одному ему. Кагами посерьезнел, задумался. — Не-а, — решил он, — мне с вами хорошо. — Кагами, от того, что ты закрылся здесь с нами, мир вокруг никуда не исчезнет, — Мидорима смотрел в бардовые глаза. — Ты всегда был частью этого мира. А сейчас спрятался, зациклился на любовниках. Это очень плохой знак. Кагами шумно выдохнул, запустил пальцы в волосы, почесал голову. — Ты сам тут закрылся, — ляпнул он, не подумав, и тут же прикусил язык. Мидорима медленно кивнул. Кагами показалось, что за стеклами очков промелькнуло то ли сожаление, то ли настороженность. Следом пришла мысль, что и самого Шинтаро стало мало что интересовать, кроме шаткого мира в их на четверых семье. — У тебя самого-то друзья есть? — спросил Кагами, замучавшись подбирать слова, чтобы они звучали не слишком по-хамски. — Есть, — Мидорима слегка отвернулся, закрывая учебник и тетради, складывая их аккуратной стопкой. — То есть был. Один. — И кто? — Кагами даже ногами болтать перестал, так интересно стало. Он перебирал варианты, откидывая их по одному. По-любому это кто-то из прошлых баскетбольных клубов: Тейко или Шутоку. Про времена Тейко Кагами мало что знал, но как-то Куроко ему говорил, что Шинтаро вроде в шоги с их психованным капитаном играл. А в Шутоку за Мидоримой таскался какой-то щуплый недоросток с темной шевелюрой, как там его звать. — Акаши, — Мидорима снова повернулся, всматриваясь в лицо. Тяжело вздохнул, словно на что-то решаясь. — Слушай, Кагами, — он с сомнением потер лоб, — мне надо встретится с ним, поговорить. Кагами ощутимо почувствовал, что закипает. Ему категорически не нравилось, что его Шинтаро встретится с капитаном их главных соперников. Не то чтобы он чего-то опасался, но мало ли. А еще его об этом предупредили. Не Аомине, не Куроко, а именно его. Шинтаро позлить его хочет, что ли? — Если надо, иди, — Кагами вовсю старался выглядеть спокойным. — Что ты из меня мудака какого-то делаешь, отпрашиваясь! — Не злись, — вздохнул Мидорима, переводя взгляд на окно. — Я не отпрашиваюсь, я просто предупреждаю, чтобы ты в дурацкую ревность не ударился и не психовал, что тебе не сказали. Кагами выдохнул, заставляя себя успокоится. Ну надо же, просто предупредили. Перед фактом поставили. Вот теперь прогибайся как хочешь. — Я пойду с тобой, — заявил он, подгребая под себя вторую подушку, чтобы лучше видеть лицо Шинтаро. — Ты мне там не нужен, — Мидорима снял очки, потер глаза и повернулся к нему. — Мы с ним раньше друзьями были, — тихо сказал он, — я хотел бы поговорить, пока он еще в себе. Кагами на мгновение вспомнил алый пылающий взгляд безумно распахнутых глаз и пролетевшие ножницы, оставившие царапину на щеке. А еще ту, свою глупую выходку на прошлогодней игре. Озлобленный и слегка растерянный, но такой нормальный, человеческий, взгляд капитана поверженной команды. А ведь раньше Кагами и не догадывался, что Шинтаро не плевать на этого психа. «А на что ему еще не плевать?» — пришла обалделая мысль. — Я мог бы тебя поддержать, — Кагами отвернулся, соображая. — Ну не одному же тебе к нему идти, в самом деле. Может и от меня польза будет. Судя по тому, что Мидорима прекратил бездумно качать за дужку свои очки, мысль была явно дельной. — Не будет, — вздохнул Шинтаро и вернул очки на нос, — вы слишком похожи, чтобы была хоть какая-то польза. — И чем это? — Кагами показалось, что он ослышался. — Ты не поймешь, — Мидорима снова отвернулся к столу, показывая, что разговор окончен. Кагами дотянулся до него, погладил по руке, как бы говоря: «я ничего не требую, мне просто интересно». — Расскажи, — мягко попросил он. Мидорима смотрел на него целую минуту, словно оценивая поймет или нет. Потом решился, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, уставился в пустоту. — Сейджуро Акаши, точно так же, как и ты рожден под знаком огня, — тихо начал он, явно выбирая слова, чтобы было понятнее. — У вас одно и то же восприятие, одни и те же мотивы, обусловленные зодиакальным знаком. Ты по своей сути такой же нестабильный, нетерпеливый и эгоистичный. Порой вы с ним так похожи, хоть зеркало ставь. Но вы относитесь к разным типам огненных знаков из-за различной декады, поэтому и проявления у вас разные. — Я ничего не понял, объясни, — попросил Кагами, стараясь не разозлится на «эгоистичный». Мидорима с усмешкой уставился на него. Мелкие лучики-морщинки собрались в уголках глаз. — Я тебя зацепил? — спросил он, ничуть не сомневаясь в ответе. — Я же говорю, хоть зеркало ставь. Ты сейчас разозлился, и Акаши бы на этом самом месте разозлился бы. Только ты, разозлившись, орешь до хрипа, а Акаши добивает едкими фразами, доказывая, какой ты идиот, что решился сказать ему о таком. Поверь, совершить такую ошибку во второй раз, точно уже не хочется. Он точно такой же как и ты нетерпеливый. Но ты идешь и вытрясаешь, что тебе нужно преимущественно силой, а Акаши подстраивает обстоятельства, форсируя события, нужным ему образом, лишь бы получить все, что нужно. И эгоисты оба те еще. Только ты вламываешься в чужое пространство не с кем не считаясь, а Акаши в принципе не считает нужным хоть немного отслеживать чужие желания и потребности. Я об этом и говорил, что вы одинаковые, только проявления разные. Кагами мог только моргать, укладывая в голове эту информацию. Но все же, идею, что он чем-то похож на того психа ненормального, он принять никак не мог. — А я что, тоже могу, того, — он покрутил пальцем у виска. — Еще как можешь, — кивнул Мидорима. — Стоит тебя по-настоящему взбесить, ты себя контролировать перестаешь. Но не переживай, чтобы реально надолго сойти с ума, нужна еще масса условий, под которые ты пока не подходишь. — Это еще какие? — удивился Кагами. — Все рожденные под огненными знаками психами становятся от обиды. Когда весь мир против тебя, и ни один человек ни за. Вот представь, что тебе завтра скажут, что ты никчемный баскетболист, исключат из школы и мы все втроем скажем тебе убираться вон, — Мидорима смотрел прямо в глаза, и от этого взгляда становилось очень неуютно. Кагами на мгновение представил себе такую перспективу и вынужден был признаться, что здесь действительно кукухой поехать недолго. — И что, с этим вашим Акаши так же было? — с интересом спросил он. — Не совсем, — Мидорима покачал головой. — Для Акаши команда была продолжением его самого. Все части были отлажены до идеала и просчитаны. Ему это было жизненно необходимо. А тут вдруг начало все разваливаться. Тренер перестал поддерживать его идеи, Аомине со своими выкрутасами, тут еще Мурасакибара вылез с бунтом. Знаешь, мы тогда все дружно втихомолку Мурасакибару поддержали. В открытую никто не полез. А вот Мурасакибара решился. Ты вообще Мурасакибару и Акаши видел? Это же разный тип игроков. Стравливать их на поединок, выяснять кто сильнее, вообще некорректный вопрос. Акаши тогда то ли этого не понял, то ли решил все поставить на кон. И проиграл. Почти. И это в картину мира Акаши вообще тогда не вписывалось. Вот мы и получили, то, что имеем. Кагами задумчиво почесывал голову. На мгновение того психа с красными глазами стало реально жалко. — Хреновый ты друг, Шинтаро, — задумчиво произнес он, а потом спохватился, уставился с раскаянием во взгляде. — Хреновый, — согласился Мидорима, — вот поэтому и хочу поговорить с ним наедине. Одного огненного психопата мне вполне хватит, не хочу еще и за вторым следить. Пользы от тебя не будет, помешаешь только. Несколько мгновений Кагами упрямо пытался придумать, чем все-таки он мог бы помочь. Выходило, что нечем. — Может тогда с собой Аомине возьмешь? — предложил Кагами, смиряясь с мыслью, что помочь ему просто нечем. — Нет, не возьму, — подумав, ответил Мидорима. — Почему? — возмутился Кагами. — Ты знаешь, что такое стихии противостояния? — Мидорима едва ли не издевался над ним. Откуда ему знать о таких словах. — Что бывает, когда Аомине начинает тебя провоцировать? Ты лезешь в драку. А если он в своем стиле начнет провоцировать Акаши, вообще невозможно предугадать последствия. Но мало нам не покажется, всем четверым. Да, действительно, что-то Кагами об этом не подумал. — А какая тогда стихия нужна? — спросил он чистого любопытства. — Неродственная, — ответил Мидорима и тут же вспомнив с кем разговаривает, пояснил, — водная. Моя. Я знаю, как и чем его унять, успокоить, хотя бы ненадолго. Кагами несколько раз недоверчиво фыркнул и засмеялся, перекатываясь на спину. — Ты? Да ты любого из себя выведешь! — смеялся он, запрокидывая голову. — Я, — подтвердил Мидорима спокойно, — и ты сейчас тому доказательство. Раз уже целый час мы с тобой разговариваем спокойно, без твоих психов и ора. Кагами смеяться перестал. Снова перекатился животом на подушки, уперся локтями приподнимаясь. — А Куроко чем тебе не угодил? — в его голосе слышались отголоски веселья. Мидорима прищурился. — Вот сейчас ты хорошенько головой подумаешь и вспомнишь, что Акаши поклялся разгромить нас в этом году. И воздушный родственный Куроко, который для всех огненных является источником идей и всякого рода вдохновения, нам там меньше всего нужен. На это Кагами не нашел что возразить. — Знаешь, а Аомине считает твои гороскопы бредом сумасшедшего, — он продолжал спорить уже так, чисто из спортивного интереса. — Это его право, — Мидорима пожал плечами. — Но это не отменяет того факта, что звезды не лгут, и я почти всегда оказываюсь прав. Например, когда решаю ваши конфликты. Кагами качнул головой. Это был достаточно веский аргумент. Во что бы превратилась их жизнь без Мидоримы, жутко было себе представить. Мидорима всегда понимал, когда нужно вмешиваться в скандал, а когда не нужно. Кого нужно было устранить, чтобы крики прекратились, и все успокоились. В этом Шинтаро не откажешь, даже если он и руководствовался сомнительной методикой. Если так говорить, по-честному, то Мидорима умел не только улаживать скандалы. Он видел одному ему понятные тонкости и нюансы каждого из них, чтобы помочь, направить, дать необходимый отдых. Вот например, ни сам Кагами, ни Аомине в упор не замечали, что творится с Куроко, пока не появился Мидорима. Да и сейчас, по большому счету, не замечали. «Ну точно, я эгоист» — подумал Кагами, всматриваясь в скрытые стеклами глаза Мидоримы. «Интересно, а кто-нибудь из нас замечает, что творится с самим Шинтаро?» Мысль обожгла как кипяток. Они притащили его сюда, как того, кто хоть немного понимает в их непростых отношениях. Секс стал универсальным клеем, чтобы Шинтаро даже и не думал от них куда-то сбежать. Да уж больно вкусный клей оказался, для всех. А чего стоило самому Мидориме постоянно вариться в их скандалах, никто ни разу не задумался. Кагами всматривался в непроницаемое лицо, находя только следы бессонной ночи, усталости от тренировок, и показное какое-то неестественное равнодушие. Поняв, что ничего толком он не увидит, Кагами сполз с кровати, пересел около ноги Шинтаро, прислонился щекой к бедру. Ловить телесные ощущения ему было проще, чем разгадывать непонятные физиономии. Мидорима был совсем не напряжен. Только старался не шевелить ногой, позволяя себя касаться, не отказываясь от такого рода внимания. И это говорило Кагами больше, чем любые скорченные мины. «А ведь он действительно очень устал», — подумал Кагами, поднимая голову и отвечая на нахмуренный взгляд хитрой улыбкой. «Ты больше не спрячешься от меня за масками своими идиотскими. Я ведь знаю, чувствую». Словно тоже что-то почувствовав, Мидорима едва заметно сполз пониже, шире расставляя ноги. Кагами поднял голову, оглаживая его голени, колени, бедра. — Все, Кагами, свали, мне учиться надо, — Мидорима занудствовал уже просто из принципа, чем был действительно против. «Ему нужно это», — неожиданно для себя понял Кагами в который раз скользя руками по его бедрам. «Ему важно, я ведь чувствую». — Все, вали, надоел, — Мидорима отмахнулся от настойчивых наглых рук. — Давай прекращай, знаю я, чего ты хочешь. Дышать от твоих фантазий нечем. Кагами усмехнулся, подумав, что фантазии тут только у Мидоримы, но вовремя прикусил язык чтобы не ляпнуть такое вслух. Напустит еще на себя важный вид и отправит спать в отдельную комнату. — Давай не будем Аомине с Куроко дожидаться, — предложил Кагами, не намереваясь отпускать его просто так. — Ты ведь устал и спать хочешь. Давай ляжем? Мидорима шумно выдохнул. Кивнул, соглашаясь и встал, разбирая постель. — Я сам, — Кагами отобрал у него покрывало. Мидорима уставился на него устало, благодарно, забрал полотенце и ушел. Через пять минут появился сонно моргающий, в штанах пижамных с плохо просушенными волосами. Кагами усадил его кровать, сам вытирая темные от воды зеленые волосы. Пока Мидорима залазил под одеяло, аккуратно развесил полотенце, выключил свет. Лег рядом, обнимая, скользя ладонями по подтянутому животу. Мидорима прижался ягодицами к паху, безмолвно намекая на продолжение. — Спи, — прошептал Кагами ему в волосы. — Лучше завтра пораньше проснемся. Мидорима на мгновение замер, поворачиваясь лицом к нему, заглядывая в темноте в глаза. И прижался нежным благодарным поцелуем к губам. Они бесчисленное множество раз целовались во время секса, но Мидорима никогда не был инициатором. А теперь захотел сделать это сам. Впервые со времени их знакомства. Впервые на памяти Кагами. И это была настоящая победа.