Одна любовь с четырьмя лицами

Аомине нарисовался в дверном проеме очень некстати. Мидорима как раз заканчивал классификацию зодиакальных совместимостей в зависимости от их стихийных проявлений. Если Аомине явился, то доделать дело ему не дадут. Опять у кого-то проблемы. Значит нужно срочно подрываться и идти выяснять, кто там с кем что не поделил и кто кого опять обидел. — Слушаю, — Мидорима отложил карандаш. — Ну, я тут это… — Аомине помялся на пороге, потом неспешно плотно закрыл дверь, будто боясь, что им помешают, — я тут подумал. В какой университет мы будем поступать в следующем году? Мидорима уставился на него, как на идиота. В свете сложившихся обстоятельств, вопрос попахивал бредом. С чего это такие вопросы? — Это не от меня зависит, — пристально глядя в глаза ответил Мидорима. — Смотря как пройдет игра со старшей Ракузан. Аомине кивнул, неловко потоптался. — Я тут вот это принес, — он положил на стол стопку флаеров. — Я не знаю, нам нужен спортивный университет или подойдет любой со спортивной кафедрой? Ты посмотри там, — он кивнул на флаеры, — мало ли, как мы сыграем. Мидорима снял очки и откинулся на спинку стула, соображая. С чего это самоуверенный говнюк друг начал сомневаться? — Тебе Кагетора-сан что-то сказал? — уточнил он на всякий случай. Аомине пожал плечами. — Вроде не говорил, — он отворачивался от прямого взгляда, предпочитая смотреть куда угодно, только не на Шинтаро. — Он отказался от своей идеи про команду Мечты? — Мидорима погасил раздражение на то, что из Аомине вечно информацию клещами тянуть приходится. — Вроде нет, — он неловко переминался с ноги на ногу. Что-то в поведении Аомине настораживало. Так настораживало, что выгнать его теперь, не выслушав, было большой ошибкой. Все рожденные под знаками земли такие. Сами накопают информацию, проанализируют, сделают выводы и хорошо еще если о конечном результате расскажут, а то ведь и промолчать могут, типа: сами, если не дураки, поймете. — Сядь, — Мидорима развернулся на стуле, потянул Аомине за руку, усаживая на кровать. — Ты сегодня с тренером разговаривал. Он тебе что-то сказал? С чего ты вдруг дергаться начал? — Да не дергаюсь я, — Аомине не став сидеть ровно, брякнулся на спину на постель. — Я просто забочусь. О нашем будущем, вот. Что-то реально свихнулось в этом мире. Чтобы Аомине вдруг озаботился их будущим? Никогда у него таких мыслей не возникало. А тут озаботился, даже флаеры собрал университетские. — С чего взялась эта забота? — вкрадчиво спросил Мидорима. — Да иди ты, — отмахнулся Аомине. — Я тебе эти бумажки принес, сам с ними разбирайся. Ты же типа умный у нас. Он поднялся, потопал к выходу. — Аомине, — Мидорима поднялся со своего места вслед за ним. — Не прикидывайся идиотом. Мы все и так понимаем в какой университет будем поступать и почему. И не говори мне, что ты не догадываешься в какой. Аомине пожал плечами и усмехнулся. Вышел за дверь, оставив Мидориму непонимающе смотреть ему вслед.

***

Куроко вытирал пыль со шкафчика. Талисманы Мидоримы должны были не только стоять по порядку, но и быть чистыми. — Тебе помочь? — голос Аомине вроде тихий, но заставил вздрогнуть от неожиданности. Когда смысл фразы дошел до мозга, еще и резко развернуться. Куроко совсем забыл, что стоит на неустойчивой табуретке. От резкого движения табуретка под ногами покачнулась, и Куроко почувствовал, что падает. Далеко он не упал. Аомине поймал, поддержал, помог восстановить равновесие. — Не пугай меня так, — Куроко вернулся к уборке. — Ты там сверху не протер, дай я достану, — Аомине забрал у него тряпку из рук. Не особо понимая, что происходит, Куроко спустился вниз. Аомине влез на табурет, начиная протирать сверху шкафа, где сам Куроко физически достать не мог. Отдал обратно пыльную тряпку. Куроко сполоснул ее и вернул. Аомине продолжил тереть пыль. — Аомине-кун, что с тобой сегодня? — спросил Куроко, заглядывая в сосредоточенное лицо. — Да ничего, — закончив, Аомине спустился. — Чем тебе еще помочь? Куроко несколько минут хлопал глазами. Заставить Аомине хоть немного прибраться просто невозможно. Достаточно глянуть на бардак творившийся в их с Кагами комнате. Для Аомине было проблемой даже сложить вещи в шкаф. Обычно это делал Кагами, но с учетом того, что он их не складывал, а заталкивал как попало. Дверцы шкафа вечно не закрывались. На неосторожного подошедшего запросто могло оттуда что-нибудь выпасть. — Собери, пожалуйста мусор, — Куроко подумал, что если выпал шанс увидеть Аомине за уборкой, то этого нельзя упускать. На удивление, Аомине пошел за мусорным мешком. — Только пустые коробки и бумажки, — напомнил он, прекрасно понимая, что в мусор может отправится все нужное и не нужное. К удивлению, Аомине действительно принялся заталкивать в мешок пустые коробки из-под пиццы, пакеты от давно съеденной лапши, даже под кровать залез, выгребая месячные завалы. Куроко старался следить за ним вполглаза, чтобы в мусоре не оказалось чего-нибудь нужного. Фантики от конфет, смятые бумажки, не пригодившиеся салфетки, старые чеки — все, что валялось по углам было сложено в пакет. Найдя старые дырявые носки, Аомине сходил за вторым пакетом и сложил их туда. Неужели до него наконец-то дошла важность раздельного сбора мусора? Через несколько десятков минут, большой пакет с коробками и бумажками был полон. Аомине не спрашивая, влез в кроссовки и понес его на мусорку. Сам. Без напоминаний. Это удивило даже больше, чем вопрос о помощи с уборкой. Когда он вернулся, Куроко уже мыл пол. — Дай, я в нашей комнате помою, — Аомине отобрал швабру и направился в их с Кагами комнату. Аомине со шваброй? Это было что-то новенькое. — Аомине-кун, что-то случилось? — осторожно спросил Куроко, глядя на мокрые разводы на полу. — Ничего, — Аомине пожал плечами. — Просто помогаю. У Мидоримы была своя теория по поводу слова «просто». И этого хватило чтобы испугаться. Куроко всматривался ему в лицо, надеясь увидеть следы какого-то произошедшего события, которое заставило Аомине взяться за уборку. Но синие глаза оставались спокойными. Аомине не злился, ни о чем напряженно не думал. Просто помогал. — Расскажешь мне, что случилось, — Куроко забрал швабру, промывая тряпку в ведре. — Да ничего не случилось, — взгляд Аомине на заднице ощущался почти физически. Кажется, зря он наклонился. Ну и как мыть пол не наклоняясь? — С Мидоримой поругался или с Кагами? — предположил Куроко. — Нет, — Аомине был расслаблен и спокоен. Ничто не указывало на вранье. Куроко выпрямился, глядя в глаза, надеясь прочитать ответ. Аомине тут же притянул его к себе и поцеловал. Ровно, спокойно, без намека на продолжение. Отошел, позволяя заниматься своим делом. А это еще что такое? Куроко испытывал острое желание протереть глаза, но руки были грязные. — Аомине-кун, иди отсюда, — попросил он, — ты мне мешаешь. — Ладно, — Аомине действительно пошел на кухню без споров, возражений и намека на пошлое. Не понимая, что происходит, Куроко тупо пялился в закрытую дверь.

***

Соус булькнул на плите, закипая. Кагами отставил его в сторону и занялся лапшой. Аомине появился невовремя. Обед был еще даже близко не готов. Если заявился Аомине, то они все четверо рисковали остаться голодными. Это Кагами знал по опыту. — Чего приперся? — пробурчал Кагами, ставя на плиту другую кастрюлю с водой. — Соскучился, — Аомине бесцеремонно залез в кастрюлю с еще не готовым соусом, понюхал. Облапил ягодицы Кагами, и отошел. Сел за стол. Молча. Кагами понадобилось несколько секунд. Соскучился? Глупость какая. Он не стал ему ничего говорить, продолжил готовить. Только вот что-то делать под пристальным похотливым взглядом было не сильно приятно. Кагами уже открыл было рот, чтобы этот гад свалил. — Может чем помочь? — спросил Аомине спокойно. Кагами так и застыл, открыв рот. Ничего себе. Впервые такое. Да этот гад просто издевается, — дошло до него через секунду. Но ничего, не один он тут умеет играть в игры не совсем уместные. — Ну помоги, — с осторожностью ответил он, опасаясь подвоха. — Овощи почисть. Он поставил перед Аомине пакет с овощами и протянул нож. На удивление, Аомине действительно принялся за чистку. Но Кагами не расслаблялся. Мало ли что он задумал. — Столько хватит? — спросил Аомине через добрый десяток минут, показывая ровную горку хорошо очищенных овощей. — Хватит, — кивнул Кагами, смотря, как Аомине аккуратно сметает очистки в бумажный пакетик. И тут же обжегся об плиту. — Порезать сможешь? Аомине взялся за морковь. — Так? — спросил он, показывая неровно покромсанные кубики. — Нет, — Кагами взял вторую доску, показывая, как надо. Аомине понятливо кивнул и принялся делать, как показывали. Что-то неладное с ним творилось, Кагами это прямо нутром чуял. А где мерзости в его адрес, похабные намеки и попытки выбесить? Без них Аомине прям какой-то не Аомине. Не гад, как привык мысленно называть его Кагами. — А у тебя оказывается руки не из жопы растут, — попробовал он растормошить это какое-то ровное непривычное спокойствие. — А ты думал, — усмехнулся Аомине, продолжая резать овощи. Кагами даже не нашел что сказать. Через несколько минут овощи были нарезаны как надо. — Давай помогу, — засыпали их в соус в две руки, сталкиваясь пальцами, но не мешая друг другу. Стоя так близко и интимно, что все, чего хотелось, это прислониться к Аомине спиной, притереться ягодицами. Когда овощи уже были засыпаны, Аомине сам развернул Кагами и поцеловал. Просто чмокнул в губы и отошел, смотря на плиту. Это было уже что-то запредельно непонятное. Кагами мешал соус, понимая, что с этим гадом, который сейчас не гад, что-то случилось. А что и когда, неизвестно. Может ему кто-то что-то сказал? А что такого можно сказать Аомине, чтобы он взялся помогать с готовкой? Может у сраного Аомине проблемы какие-то и просто сказать о них не может? Кагами пригляделся к спокойному лицу. Да нет, вроде, не похоже. Может ему врезать, чтобы наконец рассказал, что происходит, а не топтался тут на кухне, помогая? Всерьез помогая, а не на показ. Поняв, что запутывается и начинает злится, Кагами решился. — Зачем приперся-то? — спросил он, отмывая грязную посуду. Аомине снова пожал плечами. — Ни за чем. Просто, — ответил он, перехватывая мокрую тарелку, у него из рук, вытирая. Просто? Это «просто» категорически не устраивало. Если Кагами в упор не понимал, что творится с этим говнюком, то были те, кто реально в этом что-то понимает. И у них надо спросить. Немедленно. Кагами выключил воду и вытер руки. — Присмотри здесь, — кивнул он на плиту. — Я быстро. Отшвырнув полотенце, Кагами выскочил из кухни, плотно закрывая дверь.

***

Куроко как раз заканчивал с уборкой, отмывая раковину. Кагами не стал дожидаться, когда он закончит. Выключил воду, схватил Куроко за руку, таща в комнату к Мидориме. — Что с ним твориться? — шепотом спросил он сразу у Куроко и Мидоримы. Оба уставились на него вопросительно. — Он взялся помогать мне готовить! — А мне помог с уборкой, — так же шепотом ответил Куроко. — И вынес мусор. Сам. Я тоже ничего не понял. Мидорима покосился на стопку флаеров. В контексте того, что Аомине вдруг озаботился их будущим, это было не просто странно, это вообще граничило с бредом. Будто Аомине подменили. — Куроко, ты не пробовал у него спросить, что случилось? — Мидорима поддержал их тихий разговор. — Пробовал, — кивнул Куроко, — мне он ничего не сказал. — И мне, — согласился Мидорима. — С ним что-то происходит. Если даже Куроко ничего не понял, тогда у Аомине действительно проблемы. Кагами дернулся первым. Куроко не успел его поймать. С красной от злости физиономией вломился на кухню. Выключил плиту. Хватанул Аомине за футболку, потащил в комнату. — Э, ты чего? — Аомине хоть и вырывался, но все же шел. — Рассказывай! — рявкнул Кагами не сильно вежливо втолкнув его в комнату. — Ты обалдел что ли? — возмутился Аомине уже всерьез. — Тихо! — велел Мидорима, вставая из-за стола. Он распахнул балкон, впуская свежий холодный воздух. — Аомине, рассказывай, что где случилось. Аомине переводил непонимающий взгляд с одного на другого, косился на молчаливого Куроко. — Че за допрос?! — он скрестил руки на груди, привалившись плечом к стене. — Что я опять сделал не так? — Ты какой-то странный, Аомине-кун, — тихо ответил Куроко, опуская взгляд. — Мы беспокоимся. — Да бля, — выругался Аомине, — не странный я. Это все праздник этот вонючий. Куроко вскинул взгляд, распахивая большие, невозможно голубые глаза. Смотрел так, будто увидел что-то невыносимо прекрасное. Несколькими шагами подошел к Аомине, обнял, зарылся лицом ему в грудь. Мидорима и Кагами переглянулись. Куроко, как всегда, понял Аомине первым. Но они вдвоем ничерта не понимали в происходящем. И им требовались объяснения. Желательно словами. — Давай, Аомине, говори уже! — не вытерпел Кагами. — Мы нихера не поняли. — Ты, — Аомине расцепил руки на спине Куроко, указывая на Мидориму, — сам же сказал мне проявить чувства без базара и выебонов. Все, блять, больше никаких праздников! Мидорима поправил сползшие очки. Ну да, говорил. И что? Кагами налетел на Аомине, схватился его за волосы, присосался к губам, зажимая низкорослого Куроко между их телами. Целовал его так, словно Аомине у него кто-то собрался отбирать. Не давал вырваться, отстраниться. Мидорима так и остался хлопать глазами, не понимая. Наконец Кагами оторвался от губ Аомине, покосился на Мидориму. — День всех влюбленных, — пояснил он тяжело дыша. — Аомине, ты говнюк! Ты напугал нас до усрачки. Словами не мог сказать? — Ну я же не хуйня ванильная, — ответил Аомине, — чтобы пиздеть о возвышенных чувствах, — и поцеловал, потянувшегося к нему Куроко. Мидорима тяжело вздохнул. Дурдом, а не семейка. Даже в любви нормально признаться не могут. — Пойдемте жрать, там кажется уже все готово, — этот «проявляющий чувства» Аомине решил его сегодня окончательно добить.