Одна любовь с четырьмя лицами

Куроко прижался к Аомине теснее. Шум за стеной не прекращался. Мидорима с Кагами поссорились. Такого в принципе не было никогда. Мидорима с Кагами держали полный нейтралитет, демонстрируя полное доверие и взаимопонимание. А сегодня на Мидориму что-то нашло. Ворчал весь вечер, придирался ко всем по мелочам. Куроко списывал это на плохое настроение, Аомине игнорировал. — Как ты меня задрал! — орал Кагами за стенкой. Ответов Мидоримы не было слышно. Мидорима то ли замолчал, то ли просто говорил тихо. — Да что, бля, на тебя нашло? — в голосе Кагами было искреннее непонимание, прорывающееся нотками истерики. Аомине покрепче прижал Куроко к себе с явным интересом прислушиваясь к скандалу. — Наверное, Кагами-кун опять что-то натворил, — предположил Куроко, прижимаясь щекой к его груди. — Он всегда творит какую-то дичь, — не согласился Аомине, — только никогда с Шинтаро не спорил так. На мгновение шум за стеной стих. — Кого ты себе там завел?! — заорал Кагами с прежней силой. — Я тебе уже говорил, что не позволю… Снова ответа не было слышно. — Кажется Кагами опять в ревность ударился, — спокойно, почти буднично, прокомментировал Аомине. — Похоже на то, — согласился с ним Куроко. — Но это как-то глупо. За стеной что-то упало и разбилось. Аомине поднял голову, прислушиваясь. Звук не повторился, и Аомине снова лег спокойно. — Ну, давай, только это ты и умеешь! — теперь стало слышно громкий, обозленный голос Мидоримы. — Да ты охуел что ли? — орал Кагами. — Что я за тобой как девка влюбленная бегать буду! — Да пошел ты! — неслось от Мидоримы. Куроко сполз с Аомине и улегся на подушки. — Что-то их куда-то не туда заносит, — прокомментировал он скандал за стеной. — Еще немного и мы услышим первое матерное слово от Шинтаро. Не такой уж он интеллигентный, какого из себя строит, — усмехнулся Аомине. Куроко все это не нравилось, но лезть он не собирался. А все потому, что никак не мог уловить суть скандала. — Ты понял из-за чего они поругались? — спросил он у Аомине. Тот повернулся к нему на бок, подпер голову рукой. — По-моему Кагами начинает психовать, когда у него недотрах, — судя по тону, то ли ржал, то ли просто издевался. — Но здесь я думаю Шинтаро виноват. Что-то с ним сегодня не так. Словно в подтверждение его слов в стену с той стороны врезалось что-то большое. Раздался чей-то сдавленный короткий стон и скрежет — так кровать проезжается ножками по полу. — Кажется там драка намечается, — прокомментировал Аомине, весь подобравшись. — Аомине-кун, — Куроко погладил его по руке, стараясь успокоить, — как ты думаешь, может Мидорима-кун действительно себе кого-то нашел? Когда-то Шинтаро говорил ему, что Кагами может начать ревновать, просто чувствуя, что есть повод. — Не, — Аомине откровенно насмехался, — это бред. С чего бы ему? За стенкой снова что-то упало. — А ну-ка стой, мы с тобой еще не договорили? — заорал Кагами. — Я тебе уже все сказал, — Мидорима, кажется, немного успокоился, по крайней мере, его голос можно было едва расслышать. — Ты ведешь себя как мудак! — Кагами же напротив, успокаиваться не собирался. — Пока я не выясню причину, хер ты от меня куда свалишь! — Руки убери! — почти прорычал Мидорима за стенкой. — Если ты такой ублюдок, что не уважаешь никого, иди тогда к Аомине с Куроко, а меня оставь в покое! Слушающий скандал Аомине громко фыркнул. — Ну круто, посрались они, а виноваты мы. Куроко подполз к нему поближе, ткнулся лбом в плечо. — Может стоит забрать сюда Мидориму-куна, пусть Кагами-кун успокоится, — предложил он глухо. Всегда не выносил скандалов. Особенно, сути которых не понимал. — Нихера, — Аомине даже не раздумывал. — Хрен ты так Кагами успокоишь. Куроко всерьез подумывал о том, чтобы попросить Аомине пойти и треснуть чем-нибудь Кагами, чтобы тот переключился, а потом и успокоился. — Да бля, с какого хера я виноват? — снова орал Кагами. — Ну давай уже выкладывай, что ты там ко мне чувствуешь. Ответа Мидоримы было не слышно. — Врешь, сука! — судя по звуку, Кагами шарахнул Кулаком в стену. — Я про тебя, ублюдок, все знаю! Стой, блять, на месте! — Пошел ты в задницу, — теперь в голосе Мидоримы отчетливо сквозила истерика. — Я тебя ненавижу! Аомине шумно втянул воздух. — Вот его занесло, — задумчиво протянул он. — Что-то с Шинтаро сегодня явно не так. По мнению Куроко все было как обычно. Только вот оказалось, что Кагами способен вывести из себя Мидориму с его железным терпением. — Думаешь, это Мидорима-кун что-то сделал? — уточнил он у Аомине. — Ага, — тот повернулся на бок, смотря на Куроко. — Кагами, конечно, мудень тот еще, но с Шинтаро ведет себя прилично. Ор за стеной ненадолго прекратился. Видимо Мидорима что-то длинно и тихо говорил. — Что, нахуй за бред! — заорал Кагами. — Где ты эту хуйню ебанную подцепил?! Мидорима снова что-то тихо говорил. Слов разобрать не удалось. Куроко зарылся лицом в подушку. — Как думаешь, долго это будет продолжаться? — спросил он мечтая оказаться где угодно, только бы не слушать скандала за стеной. Аомине погладил его по волосам и встал. — Лежи, — остановил он дернувшегося Куроко, — я сам. Ушел в самую гущу скандала, даже дверь не закрыл. — Вы задрали орать, мы из-за вас заснуть никак не можем, — спокойный чуть ленивый голос Аомине после воплей различной степени истеричности показался самим раем. Кагами и Мидорима мгновенно заткнулись. Наступила звенящая ночная тишина. Будто уши отвалились. — Съебись отсюда! — рявкнул Кагами. — Без тебя разберемся! — Да вы верещите как две шлюхи панельные, — судя по невнятной речи, Аомине зевал. — Чувствуешь, не чувствуешь — да какая к херам собачим разница? — Большая разница! — не унимался Кагами. — Я хочу знать, какого хера происходит! — Нам на тренировку завтра вставать рано, — Аомине напустил в голос усталости, — а вы орете. Вы хоть соображаете, что ночь как бы? Мидорима, ты же у нас умный и вроде как порядочный, успокой его уже чем-нибудь. — Херов как дров он умный! — Кагами сбавил тон, но в голосе была угроза. — Он заявил, что я его достал и трахаться со мной больше не собирается. — Ну не хочется человеку, что ты прицепился? — слушающий из соседней комнаты Куроко сам был готов треснуть Аомине чем-нибудь тяжелым за издевку в голосе. Мидорима, слава богу, молчал. — С чего это вдруг? — Кагами никак не мог успокоиться. — На стороне себе завел кого-то? — Пошел ты, — ответил Мидорима почти неслышно. — Вот видишь? Никто никого не завел, — по сдавленному голосу было ясно, что Аомине потягивался, разгоняя показную ленность. — Все, Кагами, хорош орать из-за того, что тебе не дали. — Он сказал, что меня ненавидит, — судя по тону, Кагами это больше всего задело. — Ой, Мидорима, скажи ты ему, что его там любишь. И пойдемте спать, — Аомине издевался над ними вполне конкретно. — Я его не люблю! — рявкнул Мидорима во весь голос. Просто лежать и слушать стало невозможно. Куроко подскочил, натягивая пижамные штаны. — А нас с Аомине-куном любишь, — тихо спросил он, выходя из-за широкой спины Аомине. Мидорима стоял около подоконника, вглядываясь в ночь. Кагами пялился на него, весь раскрасневшийся и злой. — Нет, — на мгновение Мидорима обернулся, стрельнул на него уставшим взглядом. — Да, блять! Какого хера! — вновь заорал Кагами и бросился к нему. Аомине едва успел поймать его за плечо, останавливая. — Ну ты нашел из-за чего взбесится, — он обнял Кагами со спины, чтобы тот больше не дергался. — Да врет он все, не видишь, что ли? Куроко показалось, что плечи Мидоримы опустились, гордо вздернутый подбородок опустился. От всей его позы прямо повеяло обреченностью и усталостью. — Вижу, — в голосе Кагами кипело едва сдерживаемое бешенство. — Отстаньте от меня, — Мидорима тер глаза под очками. Куроко подошел к нему не понимая, что должен сделать. — Ты действительно нас не любишь? — спросил он, несмело касаясь его руки. — Как вы мне надоели, — почти простонал Мидорима, закрывая лицо рукой. — Не люблю. Теперь валите отсюда. — С чего это вдруг? — хмыкнул Аомине, устраивая подбородок у Кагами на плече. — Все же нормально было. Ты что-то узнал? Тебе кто-то что-то сказал? Даже не оборачиваясь, Куроко почувствовал вспышку бешенной ярости Кагами. — Вот же сука! — он рвался вперед, совершенно забыв, что его держат. — Я его урою, как только увижу! Куроко обернулся, не понимая. Аомине тоже с удивлением смотрел на Кагами. — Кого, Кагами-кун? — осторожно спросил Куроко. — Вот урод, — процедил Тайга, не заметив вопроса. — Отпусти меня, — совершенно другим тоном попросил он Аомине. Тот с опаской убрал руки. Кагами подошел к замершему у окна Мидориме. — Посмотри на меня, — потянул он его, разворачивая, — ну же! — добавил нетерпеливо. Мидорима развернулся, в глазах были отголоски страха. Кагами тут же обнял его, прижал голову к своему плечу. — Почему ты мне не сказал? — в голосе Кагами было столько бешенной едва сдерживаемой нежности, что Куроко ощутимо почувствовал себя лишним. — Чего ты испугался? Мидорима не протестовал. Кажется, прижался к Кагами теснее. — Да забудь ты про него, — почти шептал Кагами, совершенно забыв, что в здесь есть кто-то еще, кто не в курсе происходящего. — Наплевать, что он там сказал. Плевать. И все тут. Аомине растеряно почесывал затылок. — Так кого там Шинтаро не любит? — спросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу и явно чувствовал себя идиотом. Куроко чувствовал то же самое. Мидорима не ответил. Поднял голову, отложил очки на подоконник, потянувшись за поцелуем. Сам. Кагами не стал возражать, только бесконечно скользил широкими ладонями по плечам, спине ягодицам. — Пойдем, Аомине-кун, — качнул головой Куроко. Раз уж тут скандал кончился, подробности можно и завтра выяснить. — Стоять, — тут же отозвался Кагами, — идите сюда, — он вместе с Мидоримой протягивали им руки. Куроко подошел с обалдением смотря, как Мидорима не расцепляя объятий целует Аомине. Мягко, сосредоточено, нежно. Потрясающе красивое зрелище на фоне ночного неба. Разорвав поцелуй, Мидорима потянулся к нему. Куроко прижался теснее, отвечая. От легкого, ласкового поцелуя голову повело мгновенно. Губы честнее слов рассказывали о чувствах Мидоримы. Столько привычной заботы, беспокойства и ласки было в прикосновениях. Оторвавшись, Мидорима подтолкнул их к кровати. Обоих, Кагами помогал, наконец-то отбушевавший, спокойный и обалденно горячий. Словно недавний скандал выжег в нем что-то яростное, обжигающее, оставив только широкие ладони, которые неспешно снимали одежду. Аомине возбужденно дышал совсем близко, чем-то очень довольный. Ночь закончилась до обидного быстро. Мидорима не дал поспать ни минуты. Никому из них.