Играть и проигрывать

Гудки в трубке скоро сведут Арсения с ума своей монотонностью. Он звонит уже седьмой раз, упорно вслушивается, не находя в звуке никаких изменений, и ждёт ответа с убивающим душу упрямством. Он же просил его не выключать телефон! Сотню раз просил держать его рядом и отвечать на звонки. Колонна машин зашевелилась впервые за последнюю четверть часа и продвинулась немного вперёд. Безнадежно. Такими темпами Арсений доберется до дома своего пропавшего абонента не человеком, а тряпичной куклой без нервов и души. Он не параноик и не паникер, его скручивающий внутренности страх вполне оправдан. Любой, кто хотя бы на сотую часть знал Антона так, как знал его Арс, согласился бы с ним. С этим человеком могло произойти всё что угодно. От запоя до обморока и ещё дальше. Свои худшие предположения и опасения Арсений не решался озвучивать даже мысленно. Машина тихо урча продвинулась ещё немного вперёд, Арсений сжал руки на руле, приподнимаясь на сидении и заглядывая вперёд. Бесполезно — впереди только машины, машины без конца… — Пожалуйста, да возьми ты трубку, — вслух шипел Арс, сверля взглядом имя на экране. Угораздило этой чертовой командировке совпасть с обострением Антона. Арсений чувствовал, что уезжать нельзя, но и отказаться от работы не имел права. Постоянные отгулы и так действуют начальнику на нервы, Арсений не может испытывать его терпение вечно. «Вместо этого ты решил испытать на прочность Антона, молодец, Арсений! Из двух зол ты с удивительной уверенностью выбрал худшее!» Поток мысленной ругани прервался, когда пробка впереди наконец двинулась с места, медленно, но уверено набирая скорость. Неужели? Арсений вывернул руль и прибавил газу, концентрируясь на дороге. На время пути мысли милостиво отступили в тень, давая Арсению небольшой отдых. Впрочем, только для того, чтобы с новыми силами наброситься на него, как только он выйдет из машины.

***

Арсений открыл дверь своим ключом и остановился на пороге, прислушиваясь. В квартире было тихо и темно, только сердце колотилось в ушах отвратительно громко, так, что Арсению даже казалось — оно заглушает все остальные звуки. Подавляя иррациональную досаду на собственное сердце он всё же прошел вглубь квартиры, мельком заглянул в ванную и, не дойдя до спальни, свернул на кухню. Арсению и раньше приходилось оставлять Антона, просить знакомых присматривать за ним. Каждый раз это заканчивалось плохо. Антон злился на него, встречал игрой в молчанку или нарочитым бардаком в квартире, портил вещи, в общем делал всё, что Арс мог бы посчитать проявлением неадекватности. Арсений догадывался, что это не что иное, как демонстрация, но, что Антон пытается ему этим сказать, понять не мог. Не угроза же это в конце концов. «Оставишь меня ещё раз, я снова сожгу твои книги или перебью всю посуду в доме». Бред. Антон не так прост, смысл в чем-то другом. «Почему бы тебе не сказать мне обо всем прямо?» — иногда мысленно сетовал Арсений. Но Антон не говорил с ним прямо. Сцеплял зубы, не в состоянии подобрать слов. Или, может, боялся сказать лишнего? Он оставлял Арсению возможность понимать происходящее в меру своих возможностей. Арсений окинул полутемную кухню растерянным взглядом, отмечая чистую раковину и пустую пепельницу на подоконнике. Он не услышал ничего подозрительного, но какое-то предчувствие, а может, ощущение колышущегося воздуха за спиной привлекло его внимание. Не успел он обернуться, как к горлу прижалось что-то холодное, а руку с телефоном до боли сжали чужие длинные пальцы. Арсений замер и перестал дышать, подавив желание сглотнуть. Антон едва слышно выпустил воздух из лёгких, задевая дыханием волосы на затылке Арсения. — Не шевелись, — слова были сказаны так тихо, что их легко можно было списать на игру воображения, но Арсений знал, что ему не послышалось. — Антон, — хрипло прошептал он, аккуратно стараясь отодвинуться от стального холодка возле своей шеи, — Это я. — Я знаю, что это ты, — уже громче хохотнул в ответ Антон, — Стал бы я кидаться на кого-то другого? Ах, да, ты наверное думаешь, что стал бы. Арс почувствовал резкий тычок под колено и в следующую секунду оказался прижатым к полу. Тяжесть чужого тела придавила поясницу, а сталь ласково прижалась к пульсирующей артерии над воротником рубашки. — Добро пожаловать домой, Арсений! Или что ты там рассчитывал услышать? — Антон, я… я тебе звонил… — Арсений пробормотал первое, что пришло в голову, надеясь таким образом вернуть их обоих в ускользающую реальность. Ему было по-настоящему страшно сейчас, он не знал, чего ожидать от такого Антона. Никогда раньше он не видел его таким. — Почему ты не брал трубку?.. — Ты в чёрном списке, — буркнул Антон, сильнее выворачивая руку Арсения, чтобы тот выпустил из пальцев телефон. — П-почему? Меня не было всего три дня, Антон, что произошло? — Ничего, что можно было бы назвать событием, — отозвался Антон, отстраняясь ненадолго. Арсений опять не успел ничего сделать, с удивительной ловкостью Антон заставил его перевернуться на спину и снова прижал к полу. Одна рука Арсения оказалась прижата его собственным телом, а другую Антон по-прежнему сжимал с такой силой, что пальцы, наверное, скоро посинеют. Уже согретая теплом кожи сталь легонько ткнулась в подбородок, всё так же не причиняя боли, но сковывая движения. Арсений наконец смог разглядеть лицо Антона. Несмотря на болезненную бледность, круги под глазами и всклокоченные волосы, выражение его лица не казалось невменяемым. Оно отражало скорее насмешку? Антон явно разыгрывал какую-то сцену, забыв выдать Арсению его часть сценария. От осознания, что хотя бы один из них контролирует ситуацию стало немного легче. Арсений заставил себя чуть-чуть расслабить сведенные от напряжения мышцы, Антон это почувствовал и криво улыбнулся, глядя сквозь него куда-то в пол. Только сейчас в полумраке Арс заметил кровь у него в волосах. Темная полоска тянулась от виска по щеке и шее вниз, прячась в воротнике футболки. Минутного спокойствия как не бывало, язык мгновенно присох к нёбу, а руки и ноги непроизвольно задрожали. — Антон, Антон… Антон, чья… чья это кровь? — не узнавая собственный голос прохрипел Арсений. Шаст наклонил голову к одному плечу, демонстрируя засохшие тёмными иголочками волосы. — Не бойся, Арс, — промурлыкал он, наваливаясь грудью на Арсения и почти вплотную приближаясь к его лицу, — Я никого не убил. И не убью. Не надейся, что получишь такой прекрасный козырь против меня. Это было бы слишком просто. Отдать тебе остатки моей независимости, самому себе подписать приговор? Не дождешься! Я больше не позволю тебе лечить меня насильно… — Антон, — почти жалобно прошептал Арс, — пожалуйста, перестань… Антон выпрямился, садясь ровно, его лицо стало вдруг абсолютно спокойным. Он отпустил руку Арсения и убрал нож от его горла. Нож? Приковавшая Арса к месту сталь оказалась вовсе не ножом, а обычной ложкой. Арсений не смог подавить нервный вздох, вздрогнул всем телом и сглотнул наконец с облегчением. — Занавес, — тихо буркнул Антон, поднимаясь на ноги, будто мгновенно потеряв к нему всякий интерес. — Зачем все это? — прошептал Арс, провожая его спину взглядом. Шаст уселся на подоконник и закурил. — Скажи мне. Я не понимаю… — Что ты не понимаешь, Арс? — Антон устало прислонился головой к раме окна, выдыхая дым в потолок, — Я просто показываю тебе то, что ты хочешь и боишься увидеть. Ты хочешь чтобы я был беспомощным, нуждался в тебе. Будь я инвалидом, было бы конечно проще, но психическое расстройство тоже подойдёт, верно? Антон горько рассмеялся, сжимая и разжимая кулаки. — Я никогда не желал тебе зла, Антон, — Арс с трудом поднялся на локтях, с беспокойством глядя на него, — Я просто хотел тебе помочь! Арсений немного поднял тон, впуская в разговор струйку истеричных эмоций. На секунду ему показалось, что в ответ на это Антон сорвётся, выплескивая всё, что накопилось внутри, но он только хмыкнул, прокручивая в пальцах сигарету, и продолжил абсолютно спокойно: — Ты хотел всё держать под контролем, был уверен, что без тебя я не справлюсь… Но это ты не справился, Арс. Ты заставил меня лечить стресс и превратил его в психоз. Ты не хотел, чтобы я бросал университет, но после первой госпитализации меня всё равно отчислили. Это был просто стресс, Арс. Но ты не верил, что я справлюсь… Ты никогда в меня не верил. Арсений слушал его с ужасом. Этот ужас был почти материальным, он холодным ядовитым туманом наполнял лёгкие. Антон действительно не всегда был таким. Он был светлее и ярче несколько лет назад, когда Арсений уговорил его на лечение. Арс правда хотел как лучше, но таблетки Антону не помогли. Они его убили. Превратили в то, что Арсений видел теперь перед собой. — Я не виноват, я хотел как лучше… Антон снова усмехнулся. — Хорошо, что я ничего не помню. Не помню как было «до». Иначе, я наверное бы ненавидел тебя ещё сильнее. Ещё сильнее. Это прозвучало как пощёчина, Арсений даже вздрогнул. Он хотел как лучше, но не справился. Антон прав. Он имеет право ненавидеть его. Потому что Арсений не чувствует пустоты, ломающей ребра. Арсений не бьётся о стены, разбивая голову в кровь. Он не знает, как можно не чувствовать ничего кроме боли. Он помнит как было и знает чего хочет. Он знает всё за себя и за Антона. Он всё решает за двоих и от этого чувствует себя нужным. — Если ты услышал меня, — тихо окликнул его Антон, выводя из тяжёлых раздумий, — если ты хоть немного понял… Оставь меня. Пожалуйста, Арс. Не звони никому, я не хочу больше таблеток и больниц… Не хочу больше тебя видеть. Арсений поднял на него нечитаемый, но наполненный чем-то пронзительным и острым взгляд. — Уже позвонил? — догадался Антон. Арс слабо кивнул. — Когда? — голос Антона треснул и надломился. — Перед тем как зайти. — Ты снова не дал мне шанса.