Семь выстрелов амура

Олег его сразу приметил. Вроде, пацан как пацан, из общей массы выделялся, разве что, возрастом — больно молодо выглядел. Такие обычно просили Олега купить им курева или ещё чего. А этот вот работает. — Знакомьтесь, это наш новый новый лётчик-испытатель, Олег Давидович Волков, — гордо улыбаясь, распинался начальник цеха, высокий и худой Рубинштейн. Бородка и очки придавали ему сходства с бессмертным Чеховым, но, в отличие от него, Рубинштейн был помешан не на писательстве или медицине, а на лётном деле. В принципе, как и все здесь. Олег тоже с детства бредил профессией лётчика. Еле дождался выпускного и сразу же побежал подавать документы на факультет лётной эксплуатации в СПбГУга. Поступил с первого раза — во-первых, учился хорошо, во-вторых, физическая форма была на уровне. Не зря бывал на турниках в любое время года. Отучился, потом отслужил в вдв, потом снова учился, но уже на лётчика-испытателя. Сам не заметил, как перешагнул отметку в двадцать семь лет и оказался здесь, в НИИ Громова. Наверное, со стороны Олег напоминал большого пса, который предвкушает, когда же ему наконец-то бросят мяч. Но, на самом деле, внутренне он был собран, как никогда и осматривался, пытаясь понять, что его здесь ждёт. Не считая того, что он должен был испытывать новые самолёты — об этом Волкову было хорошо известно. Скорее, он хотел понять, в каком коллективе придётся работать. — Знакомьтесь с коллегами, ближними и не очень, — распорядился Рубинштейн, — а потом приходите в мой кабинет. Кажется, все остальные только этого и ждали. Стоило начальнику уйти, как стало легче дышаться, и не только Олегу. Его новоиспечённые однокашники стали вести себя гораздо раскованнее. — Хренов еврей, — беззлобно бросил мужик с недельной щетиной и густыми русыми бровями, протягивая Олегу руку. — Я Игорь, приятно познакомиться. — Взаимно, — Олег пожал руку и, не удержавшись, спросил: — Чем тебе начальство не угодило? — Хвост распушил, а как работа начнётся, он с тебя три шкуры спустит, — вмешался крупный белобрысый ровесник Олега. — Вадим. Так Олег перезнакомился со всеми лётчиками-испытателями из своей группы, а также инженерами. Один, правда, очень пренебрежительно поздоровался и лишь докоснулся до чужой ладони. Как раз тот рыжий и молодой, которого Олег заметил первого. Оказалось, его зовут Сергей и ему не восемнадцать, а двадцать два. «И откуда только такой взялся? Больно умный, что ли?», — недовольно подумал Олег, но вслух ничего не сказал. После знакомства Олег, как и было велено, заглянул к Рубинштейну. Много нового он не услышал, обычные рабочие моменты, типа обязанностей, зарплаты и тому подобного. Ещё узнал, что предприятие снимает квартиры для сотрудников в получасе ходьбы от аэропорта. Из кабинета начальства Олег вышел с ключом от квартиры, где должен был жить с кем-то из коллег. И он был не против, они все оказались нормальными ребятами. С Вадимом и Игорем, тоже служивыми, вспоминал бы армейские времена; с инженерами Димой или Юрой тоже бы поладил. Но, вернувшись после первого трудового дня домой, обнаружил на кухне небольшой двушки Сергея. Он сидел за столом без скатерти и пил что-то из большой чёрной кружки, на которой была нарисована белая ворона. Темнели и кудрявились на концах рыжие волосы до плеч, взгляд отрешенно бродил по столешнице. Олег никогда не считал себя особо везучим, но сейчас, кажется, удача действительно отвернулась от него. Но всё-таки, к своей чести, Олег попытался наладить контакт. — Ну, привет, сосед, — улыбнулся он. — Утром у нас что-то не задалось, но уже вечер, так что, может, попробуем заново? Все-таки, когда работаешь в коллективе, приходится смирять свою гордость. Жаль, что Сергей об этом, похоже, не знал. Он только встрепенулся. поднял на Олега глаза. Сразу обожгло холодом. — То, что мы работаем вместе — ничего не значит, — Сергей залпом выпил содержимое кружки, поднялся. — Мне не нужна дружба, я здесь делом занимаюсь. — И как одно другому мешает? — фыркнул Олег. Сергей молча смерил его ледяным взглядом и молча ушёл с кухни. Так и потянулись дни, наполненные, с одной стороны, работой, а с другой — враждой. Олег даже не мог представить, что, почти разменяв третий десяток, вдруг станет бодаться с каким-то ботаником. Как ни крути, с Сергеем приходилось встречаться, то на планёрках, то в коридорах, то в столовой. И неизменно получал от Сергея полный презрения взгляд. В свою очередь, Олег отвечал тем же. Хмурился, не разговаривал с Сергеем. Даже находясь дома, в маленьком замкнутом пространстве, они не желали друг другу доброго утра, не чесали языками на кухне, костеря правительство, не курили вместе в форточку. Эта холодная война продолжалась до конца лета, а в начале сентября весь НИИ гудел — должны были стартовать испытания нового самолёта, Ил-14. До этого Олег уже успел полетать, но на тех самолётах, которые разрабатывались давно. Половина — испытание самолёта, половина — показательное выступление Олега. Тут же было совсем другое дело. С утра, в день испытаний, все были как на иголках. В первый раз, как наиболее опытный пилот, за штурвал сел Вадим. Он поднял Ил-14, как поднимают в галоп донского жеребца. Стартанул, оставляя на взлётной полосе чёрные отпечатки колёс, оторвавшись от земли, резко задрал нос. Далеко не уводил, как и было условлено, покружил над аэродромом, затем взял правее, к станции Хрипань, в леса. Вернулся быстро, посадил самолёт. Всё прошло, как по маслу. Не давая передышки, в небо железную птицу поднял Игорь. Осторожничал, не торопясь, поднял Ил-14 на крыло. Олег ещё подумал, во даёт, вроде, с виду такой здоровый мужик, похожий на медведя а вон, как нежно обращается, пусть даже и с машиной. Повезёт его жене, с таким как за каменной стеной, но знаешь, что стена эта на тебя не свалится. Третьим прогнать Ил-14 предстояло Олегу. Он сел в самолётное брюхо с бешено колотящимя сердцем и подрагивающими руками. Конечно, Олег был в себе уверен, столько часов налетал, показал себя отлично. И здесь, на Жуковском уже освоился. А всё равно, был какой-то мандраж. — Готов, Олег? — раздался в ушах механический голос Рубинштейна. Он кашлянул, прочищая горло. — Готов. — Ты не думай, что раз два раза всё было в норме, то и сейчас всё гладко пройдёт. Понимаешь ведь? Олег нервно фыркнул. В голосе Рубинштейна сквозила неприкрытая обеспокоенность, но Волков не знал, о ком начальник больше печётся: о нём или о своём ненаглядном детище. — Понимаю, Вениамин Самуилович. — Тогда вперёд. Мотор заурчал нехотя, словно недовольный тем, что его заставляют работать в третий раз. Олег выставил нос так, чтобы он был нацелен ровно по прямой, сжал пальцы на штурвале. Время странным образом ускорилось, как будто Ил-14 обгонял даже его. Через пару мгновений Олег оказался в воздухе, сделал несколько кругов и направил самолёт к Хрипани, не сильно отклоняясь от заданного ранее маршрута. Что-то неладное Олег почуял на обратном пути к аэродрому. Правый двигатель вдруг стал хрипеть, самолёт черпнул крылом воздух, но быстро выровнялся. — На правый бок чуть завалился, — тут же доложил Олег. — Давай вниз, — тут же отозвались с земли. — До полосы дотерпит? Олег открыл было рот, но тут Ил-14 снова накренился. Пришлось навалиться на руль, чтобы вернуть ему первоначальное положение. Правый двигатель затарахтел сильнее, что-то застучало так, как будто внутри оказался металлический шарик и теперь крутился, словно в работающей, но пустой стиральной машине. — Не сможет, — крикнул Олег. — Я в поле. Он понимал, чем грозит посадка на полосе. Не дай бог не сумеет вовремя остановится — будут жертвы. — Катапультируйся! Олег сжал зубы. — Тогда самолёт потеряем. Пусть Олег сейчас и нарушал устав, но бросить Ил-14, над которым столько трудились, он не мог. Надо было максимально сохранить его, чтобы выяснить причину поломки, а потом… Додумать Олег не успел. Правый мотор, в последний раз натужно захрипев, вырубился. Самолёт развернуло, теперь он двигался как бы боком, продолжая снижаться. Олег налёг на штурвал, стараясь выровняться, но должного результата это не принесло. Самолёт чуть подал нос влево, но земля продолжала приближаться. Тогда Олег вытянул штурвал на себя, косясь на приборную панель. Секунды превратились в десятки минут. После Олегу будет казаться, что всё произошло не меньше, чем за полчаса, хотя самолёт оказался на земле за считанные минуты. Удар о землю был такой силы, что Олега подбросило, ударило головой о потолок, а ремень безопасности натужно затрещал. Ил-14 пропахивал чернозём, комья земли, вперемешку с травой, облепили практически весь корпус. Оставляя за собой глубокую чёрную борозду, похожую на рваную рану, самолёт прополз на брюхе ещё несколько километров, прежде, чем остановился. Олег неверными пальцами попытался освободиться, но ремень заклинило. Должно быть, всему виной был адреналин, но у Волкова получилось вырвать крепление и освободиться. В воздухе неожиданно пахло сладостью. Этот запах пробивался сквозь запах жжёного металла и дымящейся земли. Олег отошёл подальше от самолёта, улёгся на траве и прождал своих, с сожалением глядя на покоцанный и грязный Ил-14. Рубинштейн отпустил Олега домой, сразу после того, как местный медик заключил, что у Волкова нет никаких серьёзных повреждений и ему просто нужен небольшой отдых. В квартире Олег сразу же завалился спать, проснувшись только тогда, когда в замке заворочался ключ. Олег сонно приоткрыл глаза, щурясь на свет из коридора. Он видел, как пришедший Сергей быстро разулся, стащив кроссовки, даже не расшнуровывая их, как быстрым шагом пересёк комнату и опустился на колени рядом с кроватью. — Олег, ты живой? — испуганно спросил он. — Угу, — отозвался Олег, найдя силы удивиться такой резкой перемене. — Молодец, — бросил Сергей, тут же вскакивая на ноги. Могло показаться, что Олег снова враг для него. однако, в голосе Сергея чувствовались совсем другие нотки, когда он сказал: — Я приготовлю ужин. Надеюсь, ты ешь макароны и сардельки. Олег слабо улыбнулся. Похоже, началась оттепель.