Заплесневелый кофе

      Одного слова «благодарен» будет недостаточно для того, чтобы выразить всю признательность, которую испытывает Чимин к Сокджину. Какой это оттенок? Божье помилование? Белая полоса в жизни? Рассвет после непроглядной мглы?       Судьба сводит их в тот период жизни, когда Чимин потерял всякую надежду на спасение или шанс хоть каким-нибудь образом выжить морально. Двадцать пять лет – у него огромный опыт за спиной, и благодаря Сокджину Чимин не пробивает новое дно: задерживается на более менее приемлемом уровне жизни, чувствуя какое-то приятное покалывание в районе груди. Он долго блуждал в поиске стабильности, даже не осознавая, что именно этого требует его тело спустя годы изнурительной конкуренции. Хочется жить и не переживать, жить и наслаждаться, жить нынешним днём, а не тем днём, который будет через пять лет, если следовать по разработанному аналитиками бизнес-плану. Сокджин – его твёрдая почва под ногами. В постели Сокджин нетребовательный: просит не лежать бревном и отвечать на прикосновения. Но сколько нежности и заботы он не вкладывал бы в свой поцелуй или проникновения, ему не удаётся дотронуться до того самого закрытого за семью печатями. Каждое имя печати – Ким Намджун, и Сокджин в курсе, кто такой этот Ким Намджун. Этот персонаж ему претит, и если бы они встретились однажды в реальной жизни, то не смогли бы избежать драки. Сокджин предоставляет Чимину жильё, еду, тепло, внимание, помогает с поисками работы. Он смог достать его из волчьей ямы и теперь чувствует за него ответственность. Он обзванивал всех своих знакомых барменов, интересовался, не найдётся ли место очаровательному парню, и большинство из них охотно соглашаются – красивые сотрудники всегда привлекают молодых девушек. Чимин искренне удивится: «А откуда же у тебя такое огромное количество знакомых барменов? Целая записная книжка!», и Сокджин ответит: «Нам всем удалось познакомиться на конкурсах «Лучший Бариста Года»».       На ежедневной основе Чимин повторяет: заработать денег, расплатиться с Сокджином, а затем уехать, уплыть или улететь отсюда, туда, где никто о нём не знает. Никто не должен знать, кто такой Пак Чимин и каким образом он связан с Ким Намджуном.       Неудачи всё ещё преследуют его. Ему могут отказать платить за целый отработанный месяц («Обещаем, Чимин, со следующей зарплатой мы выплатим тебе те недостающие сорок процентов»). И с людьми Чимин ненавидит работать больше всего. Чимин не станет устраивать скандал, потому что им ведёт гордость – он не станет унижаться ради денег. У каждого клуба свой уровень достоинства, везде разный коллектив, начальство меняется из раза в раз, но подход везде почти один и тот же. Иногда Чимину кажется, что его втаптывают в грязь. Так ли это на самом деле? Ему никто не отвечает на этот вопрос. Но надежда на то, что за один месяц с четырьмя выходными ему заплатят столько, сколько он заработает, если вернётся в офис, помогает держаться до победного. Да, разочаровывается в жизни и людях, да, запивает горе алкоголем, да, использует Сокджина, когда хочется секса. Но он не сидит на наркотиках, он не ведёт разгульный образ жизни, у него есть работа, у него нет ипотеки или трёх детей, он не женат. Но что было бы, если бы он не повстречал Сокджина?       Чимин помнит это место – сюда его привёл Намджун, в тот день, когда они впервые переспали. А он уже даже ненадолго позабыл, с чего это всё началось – его путь на дно. Ни одного знакомого лица. Изредка он мог повстречать по чистой случайности в клубах кого-то из своих старых знакомых, с которыми был связан в бизнес-сфере, они его узнавали, болтали и ненамеренно унижали безобидными вопросами.       Позор, позор, позор, какой же позор.       Он никогда не сможет вырвать из своей памяти этот промежуток, когда его жизнь поделилась на «до» и «после». Такое происходит уже дважды, первый раз случился, когда он решил похудеть и добиться успеха, теперь он всё потерял, и на него глядят с насмехательством. Эта неудача долго будет откликаться эхом и обозначаться в голове перед сном. Он губка, впитывает всё подряд, и когда-нибудь его не хватит, когда-нибудь он сорвётся и устроит либо теракт, либо массовый расстрел.       — Чимин, Чимин, слушай, там в вип-комнату просят, чтобы бармен оформил коктейли с подачей. Возьмёшься?       Если устраивать теракт, то это, вроде, с использованием взрывчатых устройств? Получается, это надо удариться в физику и химию, а требуются ли какие-то особые навыки для использования автомата? Вряд ли. Стоп. ВИП-комната.       — А... — он выплывает из глубокой задумчивости, поворачивая в сторону голоса голову с размытым выражением лица. — Ты про чаевые намекнула?       — Естественно. В прошлый раз я ходила, теперь твоя очередь.       — Да, спасибо, в ВИПке я получу в два раза больше. Я сейчас всё прихвачу и подойду. Какая из комнат? На втором этаже? Окей.       Чимин вывозит из склада трейджик, прихватывает свою авторскую барную карту, берёт весь необходимый алкоголь, проверяет ингредиенты, споласкивает посуду. Вдох. Выдох. Он не любит выступать перед людьми, даже если их меньше пяти. Когда ему необходимо было выступать на бизнес-конференции, он всегда нервничал, с годами этот страх замялся, но всё равно Чимин мог чувствовать себя немного неуверенно перед публикой, и даже десятки сеансов с психологом ему не помогли («Может быть, мне просто стоило тогда поменять психолога? Сейчас, глядишь, не оказался бы в таком месте. А где ещё? В могиле, что ли?»). У него всё ещё образуется. Он обманывает себя? Определённо. Или неопределённо? Откуда он знает? Он не знает, но больше надежды ему никто не подарит. Он единственный человек на этой планете, который может хотя бы немного поверить в него. На Сокджина Чимин такую ответственность взваливать не хочет.       Как-то так случилось, что за всё время, что Чимин здесь работает, он ни разу не встречался с Намджуном, а теперь они снова стоят друг напротив друга. Намджун начинает гоготать.       — Нет, серьёзно, каждый раз мы встречаемся с тобой в таких странных обстоятельствах! Помнится, пару месяцев назад мы пересеклись с тобой возле «Кубы Либры», но такого я точно не ожидал! Посмотрите на него, в туфлях, в костюме, с каталкой! Как на выборы. — Намджун пьяный, он не перестаёт слабо посмеиваться, у него румянец на щеках и заплетающийся язык. Движения медленные и неловкие.       — Пошёл нахрен отсюда, — шипит Чимин, хватая Намджуна за воротник футболки и поднимая его с кресла. — Ты как сюда вообще попал?       — Э-э-э, негоже так с гостями поступать.       — Какими, блять, гостями?       — Я – гость!       — Мать твою, чувак, ты являешься потребителем услуг по договору публичной оферты. Или ты, блять, у себя дома с гостей тоже деньги берёшь?       — Ну... нет. Но я чё-то запутался уже, — Намджун чешет затылок, Чимин толкает его в спину, и он впечатывается лицом в дверь.       — Ой, промазал, надо было дверь открыть сначала, да? — Чимин оттягивает Намджуна за вырез, а потом снова впечатывает лицом в дверь. — Да что же это такое?       — АЙ, БЛЯ! Да хватит!       — Ой, опять, блин, сначала открыть дверь, потом вытолкать! Дверь – вытолкать! — последний удар, и Чимин открывает дверь, выталкивая Намджуна в коридор.       — Эй, администратора позови сюда. А книга жалоб! Я требую в качестве моральной компенсации десять твоих авторских коктейлей!       — Чё, пить хочешь, да?       — Да!       — Ну бля, не знаю, пойди из унитаза попей, но отстань только, фу, уйди, сюда сейчас люди придут. И вообще, в жопу себе затолкай эту жалобную книгу! Всё, иди жалуйся, куда хочешь. — Кровь приливает к лицу. То ли от гнева, то ли от стыда, то ли от смущения.       — Но я же заказал эту ВИПку!       — Брехло!       Намджун красивый, а когда пьяный, то ещё и такой открытый и добрый. Он становится гораздо общительней. На самом деле, если бы они встретились на территории нейтрального клуба, то Чимин, скорее всего, поддался бы и выпил с ним. Сокджин говорил ему, что совершать ошибки – это нормально, но повторять их из раза в раз – это слабоумие и отвага.       Почему жизнь раз за разом выставляет его в дурном свете перед Намджуном? Почему он выглядит как самый последний придурок на этом белом свете? У него есть способность за одно мгновение падать в чужих глазах. Глаза Чонгука Чимин никогда не забудет. Кто те люди, которые до сих пор не знают о его спрятанных в шкафе скелетах? Всё все нашли, всё обнаружили, всё опустошили, всё высмеяли. Он бьёт ногой лакированную дверь, злобно глядит на шатающегося возле перил Намджуна.       — Как же сильно я хочу, чтобы мы никогда в жизни не знали друг друга.       На большее его не хватает. Он громко хлопает дверью и, сокрушённый, усаживается на диван. У него не осталось больше моральных сил. Он устаёт. Он снова плачет, подложив ладони под бёдра, и качается вперёд-назад, потому что именно это иногда помогает ему успокоиться и быстрее прийти в себя. Голова начинает раскалываться. Чимин находит зеркальную поверхность, рассматривает себя и разочаровывается. Чем? Чем же он заслужил это? Что он в своей жизни сделал не так? Кому он перешёл дорогу? Почему он должен проходить через всё это? Каждый день он задаёт себе этот вопрос в очередной бессмысленной надежде когда-то получить ответ. Чем? Чем? Чем? Вопрос крутится в его голове, как заводная юла. И от неё столько шума. Чимин принимается наворачивать круги в комнате, в нём закипает кровь, а слёзы снова начинают идти. Он вытирает глаза краем рубашки. В последнее время он плачет чаще прежнего. Прежде Чимин никогда не позволял себе плакать на рабочем месте. Он всегда считал этот процесс личным и тайным, поэтому плакал либо в машине, либо в квартире (и никогда не плакал в лифте!). После переезда к Сокджину он плачет либо в подушку, либо в душе, чтобы было чем заглушить себя.       Он всё ещё любит Намджуна, любит настолько сильно. И эта улыбка – основная причина. Он видел улыбку Намджуна только несколько скромных раз (не считая учёбы в школе, потому что тогда Намджун был главным весельчаком), и какая же она яркая, искра, вспышка. Глубокие ямочки на щеках – два кратера, как на луне. Большую часть своей жизни Чимин был искренне уверен, что ямочками обладают только самые добрые люди на Земле, но Намджун жесток. И стоит ему только улыбнуться, как Чимин забывается. Намджун в моменты улыбок становится самым чудесным и красивым человеком на свете. Самым добрым, нежным и снисходительным.       По пути на склад Чимина снова вылавливают, останавливая вопросом:       — Слушай, мне сейчас админ сказал, что тот чел, к которому ты пошёл в ВИПку, отказался. Что там произошло, не знаешь?       — Нет, — Чимин безразлично дёргает плечами. По нему ведь не видно, что он плакал? — Может, просто передумал. Или этот бомж понял, что у него не хватит денег.       — Бомж?       — Забудь.       — Ладно. Я ещё чего тебя ищу-то. В другую ВИПку сходишь? Ко мне мой парень пришёл, я хочу на перерыв выскочить. А эта новенькая дура знает только стандартные коктейли.       — Да, конечно.       Он быстро приводит себя в порядок. Нет, не в порядок. Что Намджун там говорил? Чимин не может выглядеть как человек, у которого всё в порядке. Его выдают опухшие глаза и покрасневшие кончик носа и губы, сгорбленная спина (в последнее время Чимин не следит за своей осанкой) и расфокусированный взгляд. Если его спросят, Чимин просто ответит, что он работает без выходных по четырнадцать часов и у него болят глаза от ламп на танцполе. Но самому себе Чимин долго лгать не может. Ничего он не в порядке. И Намджун полностью прав.       — Слушай, сестричка, а этот ваш Чимин... — Намджун складывает руки на барной стойке и укладывает на них подбородок, — он давно тут?       — Это который сейчас на смене работает?       — А у вас тут много Чиминов? Не включай дуру хотя бы сейчас, а.       Девушка за стойкой строго смотрит на Намджуна, желая на него обидеться, но не может.       — Нет, недавно. Но я пришла сюда после него. Может быть, на пару недель позже. А что случилось? Он про меня спрашивал? Вы знакомы?       — Знакомы, да. Ты на него запала, что ли? — Намджун щурится, она смущённо опускает взгляд, а затем начинает нарезать лайм и лимон.       — Нет, не говори ерунду. Просто... мы с ним немного не ладим.       — Потому что ты дура, ответ прост.       — Может быть. Так что-то случилось?       Намджун тяжко вздыхает, разглядывая девушку перед собой и размышляя, стоит ли ей вообще что-то говорить. Намджун может и промолчать, проигнорировать все её остальные вопросы. И, на самом деле, она не дура, она поймёт Намджуна, она поймёт даже больше, чем нужно, и тактично промолчит.       — Мы с ним со школы знакомы. Не знал, что он тут работает, я же тут частенько зависаю.       — Понятно.       Намджун отворачивает голову в сторону толпы и замечает идущего мимо них Чимина с трейджиком. Он останавливается возле лифта для сотрудников, заезжает и поднимается. Намджун выпрямляется от негодования.       — Ха, только посмотрите на него. Мне он, другу своему, зажал алкогольное шоу устраивать, а к левым людям бежит, аж волосы назад! Ты видела, а? — Намджун обращается к девушке, но натыкается на туповатый взгляд. Взгляд такой тупой... как у морской свинки. Точно. Ты опять притворяешься. — Зазнался уже совсем. Звезда барной стойки, ёпт. Слушай, сестрица, а это шоу в ВИПке долго длится вообще?       — Когда как. У нас вообще редко заказывают авторское меню, мало кто захочет пробовать что-то новое и непонятное. Он может управиться и за полчаса, а может и на час там застрять, если там компашка большая и если они любят повеселиться. Помню, Чимину как-то попалась настолько безбашенная компания, что они заставили его выпить на рабочем месте. Я его прикрыла, и он поделился со мной чаевыми. Но развязло его тогда знатно, на ногах он сам стоять не мог. Он тяжёлый.       — Добрая душа какая.       Всё это время Намджун проводит за стойкой, время от времени заказывая себе коктейли, чтобы не протрезветь. Почему-то он думает, что, как только алкогольное опьянение пройдёт, он тут же откажется от своей затеи выловить Чимина и просто уйдёт. Спать или на набережную. И кто знает, когда они ещё встретятся? Изначально Намджун пришёл сюда напиться и отдохнуть, но Чимин своим капризом перечеркнул все его планы, и Намджун теперь не успокоится, пока не выяснит всё до конца, пока не докопается от истины, пока не накричит на него неизвестно за что. Намджун и вправду не знает, но почему-то его не покидает стальное желание выкричать всё скопившееся на Чимина, именно на него, на остальных людей у него не хватает эмоций и сил. Время от времени к Намджуну подсаживаются люди. К нему уже подсели три девушки и один парень. Возможно, тот парень был гей, но Намджун совсем его не понимал и просто в какой-то момент отвернулся от него. У одной девушки он взял номер и сказал, что ждёт одного человека. У второй девушки он выпросил себе коктейль, а третьей девушке он сказал, что уже женат, потому что даже при клубном освещении он видел, насколько сильно у неё сделанное лицо. Давно он таких пластических монстров не встречал. Да, красивая, но слишком вызывающая внешность. Издалека ему салютуют знакомые стриптизёрши, он кивает им в ответ и отрешённо наблюдает за мужчинами, которые, наклонив девушек к себе, что-то нашёптывают им и суют деньги. Наверное, они хотят присунуть им. Я бы тоже не прочь, но сейчас как-то лень, да? Да. Точно. Лень. Не смотри на меня так, сейчас я не в настроении кувыркаться с тобой на диване. С того раза у меня остался синяк на пояснице.       — Да кем себя этот Чимин возомнил? — Намджун ударяет ладонью по стойке. Его сейчас вырвет, если он продолжит пить, и тогда он понимает, что сидит тут уже достаточно долго. За всё это время он успел сходить в туалет целых восемь раз. Значит, проходит явно больше часа. — Сколько уже времени прошло? — Намджун поднимает пьяный взгляд и находит перед собой новое лицо. Эту девушку он не знает. — Привет, красавица, — тут же растягивается улыбка. — Давно тут работаешь?       — С какой целью интересуешься? Давай, да, без знакомств? У меня есть молодой человек.       — Фу. Чимин долго уже там?       — Ты знаком с Чимином? Он твой друг? — и девушка, ухмыляясь, оттопыривает мизинец.       — Одноклассник.       — А, вот как? — её брови опускаются. — Думаю, я последний раз виделась с ним полтора часа назад. Эй, Си, Чимина на складе или в комнате отдыха видела?       — Нет!       — Может, он вышел покурить? У него смена ещё не закончилась. Си, проверь в курилке, пожалуйста.       — Думаешь, они снова напоили его?       — А это те же самые придурки пришли?       Намджун кидает взгляд с одной девушки на другую и ловит себя на мысли, что они чем-то похожи. Макияж разный, разные лица, одинаковые фигуры, разный рост, разные манеры, одинаковая осанка. Но что-то другое в них есть. Может быть, они сёстры?       — Вроде того.       — Они мне с того раза ещё не понравились. Кто-то из этой компашки потом про Чимина спрашивал, но я их месяца два не видела.       — Хорошо, сейчас сбегаю.       — А есть из-за чего волноваться? — призадумавшись, спрашивает Намджуна и прикусывает указательный палец. Сейчас бы кислого чего-нибудь, чтобы не стошнило. Он укладывается грудью на стойку и цепляет нарезанный лайм. Чудесно.       — Ну... не совсем. Если там начнётся драка, то у нас охрана повсюду. Да и Чимин выглядит крепким парнем. Но он иногда вспыльчивый.       Намджун внезапно вспоминает рассказ Хосока, когда они выловили его возле подъезда. Чимин, на самом деле, не выглядит крепким, но в этом его преимущество. Его все недооценивают, но если схлестнутся с ним в драке, то могут удивиться. И точно. Чимин ведь раньше посещал спортзал. Не думаю, что он глупый для того, чтобы худеть только на одних диетах. Наверняка он зависал в спортзале по двадцать часов в день. Точняк!       Си возвращается и качает головой.       Странно.       — Так может, вам стоит сгонять и проверить?       Девушки переглядываются, одновременно и одинаково упираясь руками в бока. Не, ну может быть, они реально сёстры?       — Поможешь нам, Намджун?       — Да, мне всё равно скучно тут, а пить я больше не могу уже. К тому же хочу посмотреть на того, кого это там уже полтора часа Чимин своими коктейлями развлекает.       Си выплывает из-за барной стойки и просит Намджуна пройтись по ВИП-комнатам первого этажа. Но Намджун отчётливо помнит, как Чимин поднимался на второй этаж, поэтому меняется с Си и говорит, что лучше обойдёт комнаты повыше. Он начинает по порядку заходить в открытые комнаты. Если двери закрыты, он стучится в них и ждёт ответ. За очередной раскрытой дверью расплывается мрак. В самом углу светит маленькая настольная лампа с гигантскими перьями. Да что криминального вообще может случиться? Почему я занимаюсь его поисками? Мне настолько не похрен на него? Да я хуй клал на каждого на этой планете, но накричать на него всё ещё хочется. От несправедливости? Я в подобное не верю. Да ведь? Думаю, он уже где-то далеко отсюда бухает вместе с ними и...       — Эй.       Намджун ни с чем не перепутает запах секса, которым не занимался уже больше года. Как бы он описал этот специфический запах? Алкоголь, латекс, смазка, спёртый воздух. Вся нотная гамма. Может получиться скромная сонатина. Сейчас она не скромная, а неприятная и отталкивающая. Не похоже на самый великолепный секс в чьей-то жизни. На фоне белоснежного меха на белом диване вырисовывается тёмное пятно, отдалённо напоминающее чьё-то тело. Тело лежит спиной вверх. Привлекательные изгибы, полуприкрытые подушками. Наверное, кто-то смог убедить кого-то из стриптизёрш на индивидуальное шоу. Ебать! И Намджун что-то понимает. Когда он занимался сексом с девушками отсюда, они никогда не заваливались спать, они возвращались на танцпол. Он закрывает дверь.

музыкальное сопровождение: 5. lil nas x - montero but ur in the bathroom of hell 6. xxxtentacion - sad! (but you’re in a bathroom at a party)

      — Эй, подруга, ты живая?! Ты спишь? Бля. — Тело лежит и не шевелится, Намджун трясёт его, и подушки падают на пол. — Да ну, проснись, эй! — он встряхивает в последний раз и наблюдает, как рука падает на пол, слишком безжизненно даже для спящего человека. Он замечает использованный презерватив, а затем поднимает тело с дивана, поворачивая к себе лицом. — Блять, опять, что ли?       Они и вправду встречаются при непонятных обстоятельствах. И Намджун в растерянности. Он не знает, как ему реагировать. Прислушивается – дышит, но медленно и глубоко. Сон не может быть настолько крепким. И от него не так сильно пахнет алкоголем. Тут что-то не так, Намджун соображает быстро, но почему-то не хочет соглашаться со своей мыслью. Если бы это был какой-то другой человек, то уже давно бы смирился и сказал самому себе: «Напоили и воспользовались». Но сейчас не может, потому что не верит. Как это всё могло произойти за один вечер? Спутанные волосы. Спящая красавица. Намджун сдаётся, обратно укладывает его на диван и высовывается из комнаты, зовя на помощь. Через полминуты из конца коридора приходит охранник.       — Намджун? Здорово, дружище, — парень, до этого всполошённый, приятно удивляется, узнав лицо напротив, жмёт Намджуну руку и, выдавая улыбку, спрашивает, что здесь произошло.       — Тут одному из ваших сотрудников плохо, кажись.       — В смысле?       Улыбка, ожившая на его лице в первые секунды встречи с Намджуном, постепенно гаснет, уголки губ ползут вниз. Намджун показывает на тело Чимина, он не меняет своего положения (что сделал бы спящий, пытаясь удобнее устроиться во сне), и если взглянуть на это с расстояния нескольких метров – труп трупом. Желание закрыть клуб, вызвать полицию, оцепить комнату лентой и пустить туда судмедэкспертов. Но он дышит.       — Что с ним? Ты пробовал его будить?       — Нет, блять, я просто по приколу стоял тут десять минут и пялился на него.       — Ты его нашёл? Что случилось? — парень неторопливо подбирается к дивану, но не для того, чтобы прощупать пульс, а для того, чтобы поближе взглянуть на всё. На его лице проглядывается лёгкое отвращение. Он не совсем сильно удивлён. Что-то тут не так.       — Это я хотел спросить. Что у вас за фигня тут творится?       — Это твой друг?       Намджун, постыдно отводя взгляд в сторону, кивает.       — Что ты делал тут?       — Искал его. Си попросила помочь.       — Ясно.       Намджун пялится на спину парня и пытается прочитать его действия. Они такие неясные. Он не пытается убедиться, что Чимин жив, не вызывает остальных сотрудников по рации, он отходит от дивана и, притулившись к стене, расстёгивает пиджак. Разлитый по столу алкоголь, разбитые бокалы. Парень тяжко вздыхает, выдавая своё раздражение, трёт пальцами лоб и надувает щёки. Намджун что-то подозревает. История повторяется, а делать с этим никто ничего не хочет.       — Думаю, его клофелином накачали, брат.       — Чего, блять? — резко выдаёт Намджун и подходит к парню.       Раньше они учились в одной школе, только Намджун был на год младше, и часто они встречались во время занятий баскетболом. Не сказать, что у них были тесные дружеские отношения, но несколько раз они выбирались на вечеринки и занимались сексом с девушками в одной комнате, а потом менялись ими. Сейчас он немного располнел, всё такой же высокий, но он не похож на человека, который когда-то мечтал заниматься банковским делом.       — У нас уже бывали такие случаи. Только подобное происходило с нашими девчонками. Но чтобы парня оприходовать – это что-то новенькое. Каких извращенцев сейчас только не найдёшь. Мерзость.       — Погоди-погоди, в смысле, такое уже случалось? Я никогда об этом не слышал.       Парень удивлённо поднимает одну бровь, глядя на Намджуна сквозь пальцы на лице.       — Ну... я здесь частенько бываю и со многими сотрудниками тесно общаюсь.       — А это и не та информация, о которой знают все сотрудники нашего клуба. Только начальство и охрана. Сечёшь? У нас запрещено предоставлять сексуальные услуги, кроме приватного танца, гостям. Но кто святой, брат? Некоторые девчонки на этом деле хорошо получают, хоть и рискуют, — спокойно говорит парень, ничуть не удивляясь происходящему, и пихает руки в передние карманы штанов. — Они сами иногда не понимают, на что идут. Но когда происходит что-то подобное, как это, — он кивает головой, указывая на тело Чимина, — они немного успокаиваются и перестают заниматься этим пару месяцев, а потом опять всё сначала. Самый запоминающийся случай... это было не в мою смену. Но одной девчонке не повезло натолкнуться на одного извращенца. Он предложил ей очень, ОЧЕНЬ большую сумму денег, но сказал, что будет делать с ней всё, что захочет. Если не ошибаюсь, её увезли со сломанными рёбрами и перебитыми коленными чашечками. Вроде, он ей соски ещё прижёг, не помню. Так что твой дружок ещё легко отделался. Но тут просто решили не баловать его деньгами, подмешали клофелин в алкоголь, а когда отключился... сам всё видишь.       — А клофелин с алкоголем опасен же.       — Ага, глубокий наркотический сон, братишка. Ты его поэтому разбудить и не можешь. — Парень разминает шею, смотрит на Намджуна, размышляя, стоит ли ему это всё рассказывать. — От нас после такого несколько сотрудниц ушло. С позором не смогли справиться.       — Или с психологической травмой.       — Может быть. Мне нет до этого дела. Они сами виноваты.       — Так считаешь, что Чимин решил опуститься до продажи своего тела? Не думаю, что он стал бы заниматься таким добровольно.       — А ты его так хорошо знаешь?       Намджун молчит. Он знает только некоторые грани личности Чимина, которые одновременно пугают и привлекают.       — Значит, его... это самое? — Намджун три раза ударяет кулаком по раскрытой ладони, он задумчиво молчит и трёт подбородок.       — Я не эксперт, в задницу ему не полезу, брат. Но думаю, не просто так его напоили и накачали. Он сам виноват. У нас на рабочем месте запрещено пить. Бля, вот такие придурошные, как он, и добавляют мне хлопот. Так тихо было без этой ебанины. Я заебался, пятое тело за год уже. Косячат они, а по заднице получаю я! Где справедливость вообще?       — И что теперь делать?       — Чё-чё, да ничё, — устало выдаёт парень, вспоминая всю волокиту. Меньше всего он хочет сообщать об этом начальству и просматривать камеры за этот вечер. — Оклемается. Но я не знаю, какая там доза была. Если не переборщили – просто весь вечер забудет, когда очнётся. А от передозировки, брат, люди подыхают, — и на этих словах парень, не отрывая глаз от тела Чимина, хлопает Намджуна по плечу. — Слушай, брат, я вот что тебе скажу, — парень не убирает руку с плеча Намджуна, он сжимает пальцы, надавливая на ключицы, и Намджун косится на него. — Забей. Просто прекрати с ним общаться. Его в задницу только что поимели, тебе не мерзко? Иди домой, проспись, а главное – затолкай свой язык куда поглубже, ясно? Иначе я работы лишусь.       — А с Чимином что? Давай я его заберу. Не по-человечески это, — Намджун чешет макушку, возвращая взгляд на тихо вздымающуюся грудную клетку Чимина.       — Пусть тут полежит. Я закрою комнату, попрошу уборщиц сюда не соваться. Меньше шума. Проснётся, почувствует боль в заднице и, наверное, по-тихому уйдёт отсюда по собственному желанию. Так все делают. Даже про деньги забывают.       — Да не, я, наверное, заберу.       — Может, не надо, брат? — Намджун морщится от сильного надавливания пальцев на ключицы, и отдирает их от себя. — У меня проблемы могут быть.       — Не, заберу.       Парень замолкает, щурится, втягивая щёки, он невероятно зол. Намджун помнит его характер: взрывной, неконтролируемый. Когда они проигрывали в матче по баскетболу, он мог накричать на товарищей, мог накинуться с кулаками, мог разнести всю раздевалку. Намджун готовится к удару и сжимает кулаки. Но удара не происходит. Он не произносит ни слова, отходит в сторону, возвращая кулаки в карманы, и из-подо лба глядит на Намджуна. «Ну-ну, я тебе это ещё припомню». Намджун привык разбрасываться человеческими жизнями в своей судьбе. А сейчас всё как-то не так, всё как-то не то. Совесть проснулась, что ли? А должна была?       — Ещё вопрос есть. А те две барменши, которые сейчас на смене, они сёстры?       Парень ничего не отвечает, словно он настолько погружается в себя и злобу на поведение Намджуна, что перестаёт слышать окружающий мир. Он уходит, доставая рацию из кармана. Остаются только двое актёров.       Намджун закутывает Чимина в мех, аккуратно поднимает его, простонав от тяжести, и выходит наружу. И воздух тут лучше. В такси у Чимина вечно откидывается голова назад, в ответ на вопрошающий взгляд таксиста Намджун отвечает: «Перебрал с алкоголем».       А какого чёрта, Намджун?