Заплесневелый кофе

Любой обманчив звук

      — Чёрт тебя дери, ты когда успел-то?! — возмущается Чимин на проходе, снимая верхнюю одежду. Он замечает Намджуна, курящего возле открытого окна и сбрасывающего пепел на улицу.       Намджун отмахивается, докуривая сигарету, выбрасывает бычок и, захлопнув окно, спрыгивает с подоконника.       — Да так. Не бери в голову.       — В смысле «Не бери в голову»? Ты дурной? Ты же дома был, блин!       — Ну был и был. Скучно стало. Развлекался. — Отвечает Намджун и, заглядывая в холодильник, обращает голодный взгляд на Чимина. — Ты же продукты купил?       — А!       Чимин вспоминает, что оставил пакеты за дверью, и возвращается обратно. Он раскладывает продукты по полкам холодильника, время от времени поглядывает на Намджуна, который следит за его двигающимися руками, и думает. Теперь, когда Чимин взял на себя ответственность за еду, жить стало проще. Уходит меньше денег, в доме становится чище.       Последняя неделя Чимина занята стажировкой в рекламной компании. Он соревнуется с остальными стажёрами, но начальник говорит, что его, скорее всего, с таким большим опытом возьмут не в ассистенты, а в младшие копирайтеры. Ему нравится создавать что-то, придумывать, лепить что-то оригинальное. Он хочет, чтобы после его смерти в этом мире что-то осталось, кроме костей.       — Ты ведь приготовишь поесть, да? — обращается Намджун к Чимину, он опускает подбородок на раскрытую дверцу холодильника, смотрит на него, разглядывает лицо.       — А ты скажешь, откуда у тебя эта красота на лице?       — Ну с другом подрался, чё прикопался-то?       — Ой, ну извините, что интересуюсь вашей жизнью! — Чимин, пихая Намджуна в лоб локтем, захлопывает холодильник. — Всё, иди уже отсюда, только мешать будешь.       На самом деле, Чимину и вправду уже непривычно на кого-то работать. В его подчинении находились десятки людей, с ним все обращались вежливо, на него смотрели с восхищением, с его мнением считались, его слушали и слушались. И он всё же надеется, что недолго пробудет на этой должности, он карьерист, его всегда привлекали ступени повыше, там больше ответственности, больше денег. Если его не смогут повысить или предложить какие-то альтернативы, то он не задумываясь подаст заявление по собственному. Слишком много шансов в этом городе, он не может больше терять годы своей жизни.       — Алё!       — А? Что?       — Ты скоро всё уже приготовишь?       — Иди и жди!       Намджун только вздыхает, глядя на глубокую задумчивость на лице напротив. Он и вправду очень голоден, у него были надежды на пиццу, которую он несколько часов назад отодрал от пола. Что делать в доме, где только телевизор с бесполезными каналами, забитые книгами по геологии полки и разгаданные кроссворды? Остаётся только деградировать. Намджун уже не читает больше года. Невыносимо тошно, скучно, он сейчас полезет на стены. Переживания начинают увеличиваться в размерах, когда голова больше не занята никакими мыслями; на работе у него слишком много свободного времени, поэтому от мыслей он спасается либо когда пьёт, либо когда занимается сексом. Это снежный ком.       Чимин уверенно двигает острозаточенным ножом и прислушивается к звукам в квартире, когда его рука прекращает двигаться. Почему Намджун всё ещё смотрит порно время от времени? Чимин знает, что у него всё ещё есть подписка на эротические каналы, но почему он делает это так часто? Чимин не особо возбуждает его? Здесь слишком тихо. Обычно Сокджин включал на фоне лёгкую музыку из своего плейлиста или запись с айдол-шоу, вёл с Чимином беседы, веселил, улучшал его кулинарные навыки (он умеет готовить ещё со средней школы), делился чем-то полезным и интересным. Он был всесторонне развитым. А в соседней комнате с разбитой губой Намджун занимается неизвестно чем. Ощущение, будто Чимин находится один в доме. Намджун никогда не признавался в чувствах, не говорил что-то о любви. Они даже не встречаются. Интересно, а как отреагирует Намджун, если Чимин с кем-то переспит? Что он сделает? А как отреагирует Чимин, если Намджун с кем-то переспит? Будет невыносимо. Кто они друг другу? Чимин не стремится найти ответ на вопрос у Намджуна, потому что понимает, что ответ разочарует его. Со стороны они выглядят как друзья с привилегиями, Намджун даже не стремится как-то позаботиться или поддержать. Но он ведь предупреждал. А зачем тогда обратно сюда затащил?       Наконец-то Намджун включает телевизор. Вещает диктор новостей. Канал быстро меняется, тишина взрывается хохотом. Щелчок. Музыкальный канал. Щелчок. Документальный фильм. Щелчок. Репортаж о вымирающих видах. Намджун останавливается на каком-то комедийном фильме. Пытается погрузиться в него. Избавиться от своих мыслей. Вжаться в кресло. Слиться с жёсткой обивкой. Даже голод не глушит мысли, аппетит пропадает. Он не хочет так больше жить. Он устаёт от всего. Может быть, из собственного эгоизма и какой-то надежды на реабилитацию он позволил Чимину задержаться в его жизни? А что он будет делать, когда перестанет вообще что-либо чувствовать к нему? Окно занавешено.       — Намджун! Иди есть, Намджун! — Чимин всегда произносит эту фразу с наслаждением. Так часто он представлял, как будет звать Намджуна на их крохотный семейный ужин.       За столом они молчат. Чимин глядит в тарелку, зажав левую руку между сжатых бёдер, мешает еду ложкой и думает о том, что же можно такого рассказать Намджуну. Чем можно его зацепить, увлечь, развеселить? Он хочет рассказать об одном стажёре и его нелепой идее, но вспоминает, что Намджуну не нравится этот человек, и понимает, что ему совсем неинтересно сейчас будет слушать про его работу. Так тихо. Они сидят друг напротив друга, гремят посудой, запивают молчанием. Чимин сбрасывает тапок и пальцами ног ведёт до самого колена Намджуна, улыбается, опуская взгляд, а пальцами продолжает надавливать на мышцы. Намджун давится и, обхватив его лодыжку, убирает с себя ногу.       — Ну не за столом же, Чимин.       — Пф.       Даже не смотрит на него. Мысленно он где-то в другом месте.       Чимин думает: «А если прямо в этот момент он жалеет, что разрешил мне тут остаться? А если он думает сейчас о каком-то другом человеке? Но он ведь сказал бы мне о таком напрямую. А если это безответные чувства? Всё верно, он в кого-то влюблён. Ничем со мной не делится. Я о нём ничего не знаю». Тянет на слёзы, но Чимин отбивается мыслями о фильме «Джентльмены предпочитают блондинок» – вчера он был на вечернем сеансе.       И снова молчание. Унизительно. Чимин, стараясь задержать Намджуна за столом как можно дольше, наливает ему чай, предлагает третью кружку, но он отказывается. Намджун сидит на месте, разглядывая унылое лицо Чимина, и думает о том, что до ночной смены у него остаётся ещё два с половиной часа. Этого будет достаточно. Он не может больше терпеть самого себя. Взгляд у Чимина настороженный и пугливый. Он видит, что у Намджуна что-то происходит в душе. Но Намджун ничего не говорит. Молча смотрят друг на друга. А Чимину становится тошно, потому что ощущает, что занимает не своё место и что он ничем не может помочь Намджуну. Хватит времени даже в душ сходить, а по пути зайду в магазин за чупа-чупсами. Чимин говорил, что я их слишком много ем. Но я ненавижу вкус этого дерьмового кофе.       Они оказываются в спальне, Чимина вжимают лицом в подушки. Он старается звучать громко и насыщенно, двигается, трогает, ласкает. Он помогает себе рукой, потому что Намджун занят тем, что тянет его за волосы и сжимает бока. Вымотанный, он обмякает на подушках, пока на него не заваливается Намджун, тяжело дышащий прямо в ухо. Намджун тянется за сигаретами, удобней укладывается и притягивает к себе Чимина, укладывая его голову себе на грудь. У него есть ещё десять минут, прежде чем мысли снова вернутся в строй.       — Ты слишком часто куришь, — делает замечание Чимин и пытается выхватить сигарету, но получает удар по пальцам.       — Ну а ты... — он делает затяжку, — мало ешь.       — Ничего не мало. Это моя норма.       — Раньше ты весил... сколько ты весил? Семьдесят пять, да? А сейчас семьдесят два.       — Семьдесят один.       — Тем более.       — Но даже если так. Вот... я поправлюсь, да. А ты бросишь курить?       — Нет, — резко отвечает Намджун. — С чего это?       — Ну ты же предъявляешь мне. Требуешь.       — Ничего я не требую. Делай что хочешь.       — Ну давай. Просто небольшое пари. Ты бросаешь курить, а я начинаю больше есть.       — Значит, ты всё же мало ешь?       — Не прикапывайся к словам!       Это заставляет Намджуна задуматься. Год назад он хотел бросить курить и даже перешёл на электронные сигареты, но ничего не вышло. Обстоятельства? Не помнит. Чимин молча смотрит на него. Пахнет ужасно.       — Окей. Попробую. Гарантий никаких не даю. Всё равно мне уже как-то лень каждый раз в магазин переться. Но я не вижу в этом никакого ёбаного смысла.

страшнее тишина