Что значат чёрные розы?

Дождь шёл с самого утра. Даже не дождь, а скорее противная мелкая морось, пронизывающая всё вокруг холодной сыростью. Небо затянуло низкими серыми облаками, тут и там на дорожках Академии собрались мелкие лужицы, на карнизах под крышами жались друг к другу воробьи, их перья намокли и отяжелели от влаги. Ученики перемещались по кампусу мелкими перебежками, даже зонтики не особо защищали их от такого дождя, и казалось, что мириады капель просто висят в воздухе, неподвластные силам гравитации. Двери одного из кабинетов в Южном корпусе открылись, и из них в разные стороны потянулись ученики второго А класса средней школы. Лица большинства школьников были мрачными и напряжёнными, а кое-кто, похоже, даже плакал. Итоговый экзамен по математике наконец-то закончился. Помахав на прощание Тацуе и Вакабе, Утэна нахмурилась и тяжело вздохнула. Ох уж эта математика… Ей достался такой сложный вариант, и к половине заданий она даже не приступила. А в половине тех, что всё-таки решила, точно допустила ошибки, по крайней мере, она была в этом уверена. Да уж, Ямамото-сэнсей будет очень зол. К тому же, сегодня вывесили результаты экзамена по истории, и Утэна могла бы гордиться своим почётным третьим местом в списке, если бы только это не было третье место с конца. Обидно, ведь раньше у неё были хорошие баллы. — И почему я так разленилась? -Утэна-сама, ты идешь? — Анфи легко тронула её за руку. Отрешённо кивнув, она позволила подруге взять её под локоть, и они медленно пошли к выходу из корпуса. В дверях Анфи раскрыла над их головами свой красный зонтик, и они вышли под дождь. Утэна думала, что вот именно таким дождём можно оплакивать результаты её итоговых экзаменов. Никакого ливня, никакой истерики, никакой трагедии. Её пожурят учителя, поругает эта противная методистка, может даже на серьёзный разговор её пригласит заместитель директора Хараюки-сэнсей, но не больше. Её не накажут и тем более не выгонят из Академии. По крайней мере, не в этом году. Что будет в следующем, она старалась не думать. Они как раз шли мимо южного крыла Центрального корпуса, ёжась от холодных капель дождя и лавируя между лужами на каменных плитах, когда Анфи указала пальцами на окна одного из кабинетов. — Утэна-сама, кажется, там что-то случилось? — А? — Утэна, силой вырванная из своих невеселых размышлений, заозиралась, — где? Проследив взглядом за рукой Анфи, она тоже заметила, что за закрытыми окнами одного из учебных кабинетов что-то происходило, будто там лениво шевелилось привидение, или дождевая туча, или… — Химэмия, это же кулинарный класс! Там пожар! Вбежав в заполненный густым сизым дымом кабинет, они обнаружили, что хоть пожар и правда был, но он локализовался исключительно внутри одного из духовых шкафов. Рядом на полу лежал какой-то мальчишка из младшей школы и надсадно кашлял, хватаясь за горло. Выключив духовку, Утэна настежь открыла окна и стала махать полотенцем, чтобы дым и запах гари побыстрее вышли из комнаты, Химэмия тем временем вывела мальчика в коридор, чтобы тот продышался и пришёл в себя. Когда дым наконец рассеялся, Утэна вынула из духовки противень с чёрными угольками на нём, и выбросила их в мусорное ведро. — Цувабуки, а чем это должно было быть? — Я хотел испечь печенье для Нанами. — с грустью в голосе ответил мальчик, смотря на кремированные останки того, что, по его мнению, должно было быть печеньем. — Печенье? — Химэмия с сомнением посмотрела на мальчика, потом перевела взгляд на стол, измазанный тестом. — Конечно! Завтра же Белый День, и я должен испечь для Нанами печенье с глазурью. У меня даже рецепт есть, — Цувабуки протянул им тетрадный листок, весь в жирных следах и пятнах глазури, — но у меня почему-то не получается. Анфи осторожно взяла листок из рук мальчика, Утэна через её плечо всматривалась в корявые иероглифы — мука, сахар, яйца… Белый день. Да, завтра уже Белый День, и Тацуя подарит Вакабе дневник, и остальные мальчики будут делать подарки девочками, кто во что горазд. Многие подарят самый обычный зефир, который в эти дни продается на каждом углу, но некоторые мальчики придумают для своих возлюбленных особенные подарки. Например, как этот забавный мальчишка из младшей школы. Ну и что, что он младше Нанами, ведь он любит её так сильно и так искренне, и он хочет сам испечь для неё печенье. Как же это здорово. Наверно, очень приятно получить на Белый День от влюблённого в тебя человека такой подарок. — Мы поможем тебе, Цувабуки. — Утэна взяла в руки листок с рецептом, — да, Химэмия? В этот раз печенья хотя бы не сгорели. Зато белая глазурь пожелтела и растрескалась, а сами они оказались такими твердыми, что ими впору было забивать гвозди. Ну или кормить бобров, их-то зубы наверняка справились бы, а вот людям лучше не рисковать. — В рецепте точно нет ошибки? — Утэна постукивала испечённым печеньем по краю стола и хмурилась. — Нет-нет, это рецепт моей бабушки, она всегда печёт их по праздникам. — мальчишка с нескрываемым разочарованием смотрел то на печенья, то на девушек. Должно быть, он думал, что они умеют готовить. Вообще-то Утэна тоже думала, что её способности к готовке если не идеальны, то хотя бы неплохи, и она была откровенно разочарована этим своим кулинарным провалом. — Я могла бы попросить брата помочь нам. Он прекрасно готовит. — поправляя широкие лямки белого фартучка, сказала Анфи и улыбнулась. — Нет!!! — в один голос вскрикнули Цувабуки и Утэна. Анфи вздрогнула и удивленно посмотрела на них. — Нет, Химэмия, что ты! Я сам должен их приготовить! Это же… это особенные печенья, — мальчик слегка покраснел и начал ковырять пол носком ботинка, — я сам должен… Ну, вы-то не считаетесь, вы же девушки. Утэна согласно закивала. Да-да, Цувабуки прав. Он сам должен испечь эти особые печенья на Белый день. Чтобы Нанами влюбилась именно в него, а не в кого-то другого. Да и… Незачем лишний раз беспокоить брата Химэмии, он ведь сейчас так занят, у него же совсем скоро свадьба, и вообще… Утэна и сама давно не приходила в Башню именно поэтому, просто не хотела мешать, не хотела чувствовать себя лишней. Анфи взяла открытую банку с мукой и повертела её в руках, затем задумчиво сказала: — Для особых печений и рецепт нужен особый. Я знаю один. Я помогу отмерить ингредиенты. Но тесто ты должен будешь замесить сам, Цувабуки. Это был какой-то очень странный рецепт. То есть, все составляющие были обычными — мука, яйца, масло, сахар и прочее. Но вот вес муки и сахара нужно было отмерять с точностью до одного грамма, и Анфи делала это самой маленькой ложечкой, постоянно что-то нашёптывая себе под нос. А яйца, перед тем как Цувабуки разбил их над миской с тестом, она потерла ладонями и зачем-то подула на них. Так необычно. Раскатав тесто на столе, Цувабуки специальной формочкой вырезал печенья-сердечки, и сам покрыл их глазурью, которую тоже сделал под чутким руководством Химэмии. Оказалось, что и выпекать их нужно ровно восемь минут, и ни минутой больше или меньше, хорошо, что у Цувабуки были часы, и поставив противень в духовку, они засекли время и внимательно следили за бегом секундной стрелки. Готовые печенья пахли восхитительно и выглядели ещё лучше. Утэна потянулась было, чтобы взять попробовать одно, но Анфи сказала, что пробовать их нельзя ни в коем случае, эти печенья только для Нанами, но можно не сомневаться, они очень вкусные. Перед тем, как положить их в подготовленную коробочку, Анфи еще раз подула на них и что-то прошептала. Перевязав коробку красной ленточкой, они принялись за уборку кабинета. — Ну ничего себе, Химэмия! А я думала, ты не умеешь готовить! А ты, оказывается, знаешь такие необычные рецепты! Может быть, после школы ты станешь кондитером? — Ну что ты, Утэна-сама. Я и правда плохо готовлю. Это просто… секретный рецепт. — Но это так необычно, правда, Цувабуки? Мальчик согласно закивал, старательно оттирая разделочный стол от остатков теста. — А если серьёзно, Химэмия, — Утэна, отложив в сторону губку для мытья посуды, посмотрела на подругу, — чем ты планируешь заниматься после школы? Нам остался последний год в средней школе. — Сначала я поступлю в старшую школу. — Анфи как всегда была невозмутима. Она и не сомневалась, что в следующем году успешно сдаст экзамены. Утэна даже немного завидовала подруге, у той никогда не было особых проблем с успеваемостью. В отличии от некоторых. — Ну а после школы? — Не знаю, я не думала об этом. Пожалуй, — Анфи подошла к окну, за которым всё так же шёл дождь, — я просто могла бы остаться здесь, в Академии. Да, наверно, это так. В конце концов, когда председатель Оотори окончательно отойдёт от дел, брат Анфи станет главой Академии, и она тоже сможет жить здесь, и ухаживать за розами, и у неё будет здесь работа, друзья, интересная жизнь и всё, что она захочет. — А вот я точно знаю, кем буду, когда вырасту, — затараторил Цувабуки, расставляя вымытую посуду по полкам, — сначала я перейду в среднюю школу, потом поступлю в старшую, а потом — в университет, и потом я стану бизнесменом, и буду зарабатывать много-много денег, чтобы Нанами ни в чём не нуждалась, и у меня будет машина, и дом, и… А вы знаете, что я второй по баллам в своей параллели? — Здорово, Мицуро, ты большой молодец. Они наконец закончили уборку и, убедившись в том, что кулинарный класс приведён к своему изначальному состоянию, закрыли двери и вышли из корпуса. На улице темнело, дождь и не думал заканчиваться, с крыши на землю текли струйки воды, сбираясь в текущие по мощёным дорожкам ручьи. Цувабуки ещё раз поблагодарил их за помощь и, накрыв коробку с печеньем своим дождевиком, побежал к общежитиям младших классов. — Химэмия, а ты сегодня снова будешь занята? Ну, подготовкой… — Нет, — ответила Анфи, раскрывая над ними зонтик, — всё уже готово, Утэна-сама. — О, ну тогда идём домой. Они старались идти быстро, чтобы не так сильно вымокнуть, но дождь, настырный, нудный, хмурый дождь, заполнивший собой всё вокруг, будто обхватил их мокрыми стылыми ладонями, и не собирался никуда выпускать. В туфлях Утэны почти сразу захлюпало болото, ноги покрылись гусиной кожей, намокшие волосы прилипли к лицу. Подрагивая от холода и жмурясь от летящих в лицо капель, она крутила в голове слова Анфи. Это хорошо, что всё уже готово. Ведь до свадьбы осталось меньше двух недель. Теперь её дорогая Химэмия может и отдохнуть, если действительно всё готово. Она потратила так много сил на организацию этой свадьбы. Интересно, как всё пройдет? Пожалуй, это будет словно свадьба принца и принцессы. Утэна вспоминала, как несколько лет назад она смотрела по телевизору трансляцию свадебной церемонии наследного принца Японии. У невесты было такое красивое кимоно… Но нет, ведь эта свадьба будет в европейской традиции. Может быть, она будет похожа на свадьбу английской принцессы? А ведь Канаэ даже немного похожа на принцессу Диану, по крайней мере, Утэне так казалось. Да, она такая же красивая и благородная. Утэна представляла невесту в ослепительно-белом платье из тафты и нежнейшего кружева, с такой широкой юбкой, что она займёт весь проход к алтарю, и длинным-длинным шлейфом, который понесут маленькие девочки в розовых платьицах. Лицо невесты закроет вуаль, и её лёгкая воздушная ткань будет парить вокруг головы тончайшим облачком, а длинная-длинная фата потянется за ней и полетит по воздуху, не касаясь земли. Да, точно, совсем как принцесса Диана. А вот жених совсем не похож на Чарльза, он гораздо красивей, самый настоящий принц из сказки, не то, что тот лопоухий англичанин. Обычно женихи на свадьбу надевают чёрный фрак или смокинг, но, закрывая глаза, она видела Акио в белом мундире с эполетами и длинными фалдами, алой окантовкой и золотыми пуговицами с гравировкой роз Оотори. Придя наконец к себе в общежитие, Утэна как можно быстрее переоделась в сухую одежду, и высушила волосы полотенцем. Впереди еще несколько экзаменов, а с её результатами вот только заболеть и не хватало. Да, это было бы нелепо. Химэмия тоже переоделась, и устроилась перед своим маленьким телевизором смотреть очередное шоу. Утэна всё-таки решила хотя бы немного времени уделить подготовке к следующему экзамену. Она села за свой письменный стол, разложила перед собой свои конспекты и учебники, и попробовала погрузиться в английский язык. Но как ни пыталась она сосредоточиться на таблице времен английских глаголов, мысли её постоянно путались и улетали куда-то очень далеко. Она думала о завтрашнем празднике и о предстоящей свадьбе, об экзаменах в старшую школу и о жизни после школы. Поглощённая своими мыслями, она рассеянно перебирала содержимое одного из ящиков стола. Из-под стопки исписанных тетрадей Утэна выудила несколько пустых официальных бланков Академии Оотори, с золотистым оттиском гербовой розы наверху. На таких бланках ученики писали заявки на получение комнаты в общежитии, прошения о выплате стипендии для особо одарённых, или заявления о переводе в другую школу. Ну или ещё что-то подобное. Она долго разглядывала один из бланков, поглаживая пальцами герб и водя рукой по белой дорогой бумаге, а потом положила его вместе с учебником английского в свой портфель.