Я любить тебя буду, можно?

В глазах на фото - в них такая сила И жажда нерастраченной любви. Пик училась жить после войны — вопреки своим немногочисленным оставшимся в живых друзьям, которые разъехались кто куда, девушка осталась рядом со своим отцом. Они даже запланировали летом сделать ремонт. В общем, жизнь текла своим чередом. На жалование, выдаваемое ей как героине, остановившей дрожь земли, можно было прилично жить — однако, Пик всё чаще задумывалась о том, чтобы подыскать себе работу, уж больно непривычно было сидеть без дела. Идя по вечерней улице и разглядывая крыши домов, окрашенных закатным оттенком, Пик вдруг подумала, что впервые за всё время чувствовала что-то, похожее на счастье. — Вот бы и вы были рядом, — тяжело вздохнула она. — Покко… Кольт… Зик. Кстати, интересно, как сейчас поживает Райнер? Насколько я знаю, Габи решила остаться у капитана Аккермана… Может, он тоже переехал, как и его сестра? Или остался здесь? — продолжала вслух рассуждать Пик, неся в своих руках пакеты с покупками. Говорить с собой уже вошло в привычку — сначала девушка подобным образом отвлекала себя от тяжелых мыслей, теперь — от одиночества. Пусть она и была интровертом, но даже ей порой не хватало человека, о плечо которого можно опереться. Этим человеком всегда был Порко, но теперь она осталась одна. И Пик приходилось учиться с этим жить. — Я дома, — оповестила она, переходя порог квартиры. Господин Фингер сразу же вышел в коридор, забирая у дочери пакеты с покупками: — Проходи скорее, ужин стынет, — пока её отец хлопотал, разбирая некоторые вещи для дома и продукты, Пик неторопливо прошла на кухню, чтобы взять себе кружку с чаем, которая уже терпеливо дожидалась прихода девушки. Вскоре к ней присоединился господин Фингер и они принялись делиться впечатлениями сегодняшнего дня. — Какой ты у меня заботливый, — проворковала Пик, с любовью рассматривая родное лицо. — Брось, Пик. Это всего лишь малость, что я могу сделать для своей любимой дочери. Однажды ты пожертвовала всем для меня и мне хочется подарить тебе дом, где можно чувствовать себя в безопасности. — У меня всегда был такой дом, — девушка тепло улыбнулась отцу. — Лучше скажи, как тебе удается всё это? — она руками указала на всё, что её окружает. — И готовишь вкусно, и уют в доме поддерживаешь, хотя у нас довольно скромный ремонт…. — Меня научила твоя мама, — господин Фингер улыбнулся с оттенком светлой грусти. — Она была мастерица по созданию домашнего очага из ничего. Ради тебя я перенял это от неё… — Надеюсь и у меня получится этому научиться… — мечтательно вздохнула Пик. — Если ты начнешь убираться в комнате, то может быть, — лукаво рассмеялся отец. — Комната, точно, — виновато улыбнулась девушка. — Совсем забываю… Постараюсь убраться на выходных! Отец снова рассмеялся и Пик облегченно вздохнула — рядом с ним отступало бесконечное одиночество и девушка чувствовала такой необходимый ей покой….

***

Райнер решил позволить себе начать жизнь с нового листа — если уж у него не получилось стать героем раньше, когда он был воином, то он попробует стать им сейчас, представляя интересы народа Имир. Ему хотелось не допустить той трагедии, что однажды случилась с матерью Эрена и многих других людей. — Это утомляет, правда? — сказал однажды Армин, печально улыбаясь. — Доказывать всем, что ты хороший. Райнер согласно кивнул, слегка сжимая кулаки. — Ничего не поделаешь. Такова наша участь, — философски продолжил Армин. — Если бы только знать, что мы делаем это не зря… — Не зря, — покачал головой Райнер. — Мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы не допустить повторения войны. — И мы это сделаем, — уверенно сказал Армин. — Кстати, а кому ты пишешь письмо? — решил спросить блондин, заметив в руках товарища лист бумаги и ручку. — Только не говори, что… Райнер прыснул, заранее предугадав, чью королевскую кандидатуру решил выдвинуть Армин. — Не думаю, что ты прав, поэтому опережая тебя, отвечу — я пишу письмо Пик. Девушка с черными волосами, помнишь? Она ещё была носителем перевозчика. Я бы хотел навестить её, если она не против… — Конечно помню, — улыбнулся Армин. — Поезжай, развейся. Мы пока что справляемся. Но только не задерживайся… — сказал он, виновато смотря на Брауна. По его взгляду легко можно было понять - на самом деле работы накопилось много. — Конечно. Я понимаю всю ответственность возложенной на меня миссии. — Да-да, конечно! — замахал руками Армин, как будто пытаясь показать, что его неправильно поняли. — Я тогда пойду, меня ждет Жан, надо обсудить с ним пару деталей нашей речи, которую мы будет говорить на саммите. До встречи! И Райнер продолжил писать своё письмо, в котором он расспрашивал Пик о её новой жизни и рассказывал о своей, чувствуя, как к груди накатывает давнее чувство влюбленности, которым он никогда не мог с кем-либо поделиться — будучи кандидатом Браун видел, что девушка симпатизирует Порко, а затем отправился на миссию, где ему было не до любви. Однако, порой образ черноволосой девушки грел сердце воина на чужбине, когда становилось совсем худо. Райнер понимал, что ему ничего не светит — в этом вопросе он был солидарен с Бертольдом, которому ничего не оставалось, как тенью ходить следом за Энни. Однако, по отношению к нему Пик была гораздо мягче и теплее, чем Энни к кому-либо, что, видимо, и послужило спусковым крючком для его влюбленности. Мальчик, брошенный отцом, в которого постоянно тыкали пальцем и насмехались большинство других кандидатов, кроме молчаливого Бертольда и старающегося принять нейтральную позицию Марселя, был счастлив, когда кто-то обратил на него внимание, чтобы сказать теплое слово и ободрить. И сейчас, вспоминая поддержку Пик, которая пусть и дарила её всем своим близким людям, Райнер чувствовал сильное желание увидеть своими глазами, что у девушки действительно всё хорошо и она счастлива.

***

Ответ от Пик пришел достаточно быстро (насколько это возможно с их почтовой системой) и получив согласие, Райнер вскоре приехал на свою родину, сделав в уме пометку заскочить к матери и оставшимся родственникам. Поднимаясь по ступенькам многоэтажного дома, Райнер чувствовал себя неуютно — он не знал, что будет говорить Пик, не знал, что ему делать и как себя вести. Девушка встретила его со знакомой, теплой улыбкой, которая заставила даже напряженного Брауна расцвести в ответной улыбке. — Цветы? Давно мне их никто не дарил… Тебе не стоило, правда! — рассмеялась она, все же принимая небольшой презент от бывшего товарища по службе. — Проходи, проходи. Мы ожидали твоего приезда. Правда, не ожидали, что ты так скоро… — Армин дал мне одну неделю отпуска, так что, я решил навестить своих близких. — Это хорошее решение, — одобрительно кивнула Пик, по-хозяйски усаживая Райнера на свободное кресло. — Папа сейчас не дома, но должен скоро прийти. Он стал чувствовать себя немного получше, чем я писала тебе в письме, — поделилась с ним последними новостями она. — Вот и решил пройтись. — Кстати, Пик, — Райнер неловко указал на пакет, который девушка забрала, чтобы определить ему место. — В этом пакете тоже всё для вас. Сувениры с Парадиза и всякое такое, — он неловко положил руку за шею. — Райнер, — Пик обескураженно посмотрела на него. — Я даже не знаю, что и сказать. Спасибо? — она неуверенно улыбнулась. — Позже посмотрим, чего ты там набрался. — Конечно. Повисло неловкое молчание. Оба не знали, что нужно говорить друг-другу — они никогда не были близкими друзьями, разве что товарищами. И сейчас подобрать темы для разговора было тяжело — Райнер боялся случайно задеть еще не зажившие душевные раны Пик. Судя потому, что она то и дело с тоской поглядывала на её совместную фотографию с Порко, девушка сильно переживала, пусть и хорошо скрывала это. — Может, тоже сходим прогуляемся? — предложил Райнер. — На улице погода — замечательная! Не хотелось бы просидеть дома… — Я не против, — легко согласилась Пик. — Подожди меня здесь, я переоденусь, хорошо? И пока Пик переодевалась у себя в комнате, Райнер решил получше рассмотреть фотографию, аккуратно стоящую на полке шкафа. С изображения на него смотрели два счастливых человека — Порко так непривычно улыбался (разумеется, для Райнера, потому что при нем младший Галлиард выдавливал разве что презрительную ухмылку) во все тридцать два зуба, а Пик обнимала его за руку, тоже весело улыбаясь. Пусть оба и были в военной форме, однако, это не наделяло фотографию суровой армейской атмосферой, как это бывало обычно. — Жаль, вы так и не смогли подружиться, — неожиданно за его спиной появилась Пик, которая уже успела переодеться. — Покко не такой ворчун и хулиган, каким хотел показаться. — Скорее, он был именно ворчуном и хулиганом, — добродушно, но с легким оттенком грусти произнес Райнер. — Но с тобой становился славным малым. Пик рассмеялась, с печалью посмотрев на фотографию: — Был… Не говори так, хорошо? Он навсегда останется жить в моём сердце… Но не будем о грустном. Пошли скорее! — и Пик потянула его за плечо, уводя за собой.

***

Вкус Пик в одежде оставался неизменным — она снова надела свою любимую длинную юбку и хлопковую рубашку, распустив черные, волнистые волосы. Райнер находил это красивым. Как истинный джентельмен, он решил предложить ей свою руку и Пик, смеясь, приняла её. — Как я скучала, Райнер! — поделилась она, пока они шли по вечереющему городу. — Хорошо, что ты приехал. Знаешь, что особенно приятно в мирной жизни? Не чувствовать себя постоянно уставшей… Я даже могу идти и не просить тебя быть помедленнее… Хотя, знаешь, давай-ка не много замедлим наш шаг, — снова рассмеялась Пик. — Я всё-таки сама по себе очень быстро устаю. — Мне не сложно, — улыбнулся Райнер, послушно замедляясь. — Я вот что хотел тебе предложить… Ты говорила, что ищешь работу. Не хочешь вместе с нами представлять интересы элдийцев? Я думаю, ты могла бы быть хорошим дипломатом. — Боюсь, я не смогу вписаться в ваш коллектив… Там же в основном ребята с Парадиза, да? — понуро поинтересовалась Пик. — Брось, ты быстро с ними поладишь! Знаешь, сколько я с ними работаю — никто из них ни разу не упрекнул меня в том, что я был воином. Хотя имели полное право. С ними создается ощущение, будто я не был предателем и всегда оставался их другом… — Думаю, многих твоих друзей с Парадиза потрясло ваше предательство, — задумчиво ответила Пик, сильнее сжимая его локоть. — И они рады, что сейчас всё вернулось на круги своя. Я видела их глаза и то, как они смотрели на тебя во время дрожи земли — ребята по-прежнему дорожат тобой… — Думаешь? Тогда я должен сильнее стараться, чтобы загладить свою вину… — задумавшись, произнес Райнер. — Но ты могла бы попробовать. Тем более я всегда буду рядом и помогу тебе, если что. «Я всегда буду рядом» — Пик пораженно застыла. Такое часто говорил ей Порко, пытаясь поддержать её и успокоить в минуты тоски. Она вгляделась в лицо ничего непонимающего Райнера в поисках родных черт и не найдя, грустно улыбнулась. — Знаешь, Райнер… Можно попробовать. Нужно только поговорить с папой… Не веря своим ушам, Райнер горячо закивал: — Вот здорово! Значит, если что, отправимся на Парадиз вместе! Пик ничего не ответила, продолжая смотреть куда-то перед собой. Райнер с теплотой посмотрел на неё — какая же она красивая! О, он действительно, как никто другой, понимал Бертольда. Возможность лицезреть дорогого человека, не имея возможности сказать о своих чувствах — болезненная мука. Однако, что ему мешает просто быть рядом и беречь её? Возможно, ему всё же удастаться подарить Пик счастье, которое она заслуживает. — И спасибо, Райнер, — вдруг обратилась к нему Пик с нежной улыбкой. «За что?» — хотелось спросить ему, но он не спросил, лишь продолжая смотреть в её прекрасные, серые глаза.