new apartment

публикация от 23.09.2021 автор: анонимно я никогда не верил в судьбу. мне казалось, что чрезвычайно глупо полагаться на что-то эфемерное. другое дело, когда с тобой случается нечто плохое и тогда ты, опустив руки и заливаясь слезами, думаешь “ну, значит, такова судьба”. но встреча с моей родственное душой - это правда судьба. стечение обстоятельств, парад планет, может быть, аномальные метеоусловия, как говорят по радио, “такое событие в последний раз было пятьдесят лет назад”. извините, если есть ошибки, у меня все еще трясутся руки, хотя с нашей встречи прошел уже целый месяц. на тридцатилетний юбилей родители подарили мне на небольшую поездку, круиз, если быть точнее. их подарок был как нельзя кстати. работу, черт бы ее драл, я уже видеть не мог, казалось, что, если начальник положит мне на стол хотя бы еще один договор на проверку, я точно отдам концы. хотелось выть от усталости, вот билет и пришелся как нельзя кстати. круиз недолгий, всего два с половиной дня и три остановки в прибрежных городах. я чуть с ума не сошел от счастья и, написав отпуск за свой счет, уплыл. только вот на радостях я забыл, что у меня довольно сложные отношения с морем. и каждый раз, когда я оказываюсь на судне, морская болезнь преследует меня. стоит отметить, что билеты родители изначально купили для себя, кхкхкх. но папа приболел, и у них не вышло поехать. зато вышло у меня. ну, вышло - это ирония. вышло из меня все, что подавали на обед и ужин. а следом и те замечательные пирожки с мясом, что подавали на завтрак. знаете, как я встретил свою родственную душу? мы блевали бок о бок на палубе, свесили головы вниз и извергли наружу все, чем персонал корабля любезно накормил нас. я - пирожки, а она, как я позже узнал, йогурт с хлопьями. ее зовут Хэрин. она была одета в сарафан на тонких бретельках, потому что погода стояла чудесная, солнце пылало в самом зените. ее метка - наша метка - под левой ключицей. я сразу заметил, хоть в тот момент с трудом сдерживался, чтобы не выблевать собственный желудок. наверное, это и правда судьба, раз билет Хэрин достался ей тоже случайно, и поездку она никак не планировала заранее. так до конца круиза мы и просидели вместе на палубе в тени навесов, спасаясь от солнца и тряски. история, наверное, не самая романтичная, но я счастлив^^ желаю всем читателям этого сайта найти своего человека <3 авторская пунктуация и орфография сохранены. присылайте свои истории по адресу s0ulmate@story***

***

— Енбок, просыпайся, — Минхо сдувает упавшую на лоб юноши челку и легко трясет за плечи. Парень бормочет во сне что-то нечленораздельное, хмурится и, причмокнув губами, отворачивается на другой бок, чтобы продолжить сладко спать. — Енбок, блять! Реакции никакой не следует и Минхо, заставив себя успокоиться, берет со стола истошно орущий будильником телефон и аккуратно подкладывает его под подушку Енбока. Тот с недавних пор выработал отвратительно противную привычку спать настолько крепко, что, танцуй Минхо вокруг него с бубном или играй на губной гармошке, тот все равно будет дрыхнуть как младенец. — А это все твои компьютерные клубы, — бубнит он под стать дедуле в летах и расправляет занавески, чтобы солнце светило Енбоку прямо в глаза. Накинув поверх своей кровати плед и нацепив халат, Минхо отправляется на кухню. Сначала кофе и завтрак, а потом уже танцы с бубном над соседом. Больше всего в своей квартирке в общежитии Минхо обожает кухню. Просторное светлое помещение в два раза больше их спальной комнаты он сразу же, как только четыре далеких года назад въехал в квартирку, обустроил удобно и максимально многофункционально. Следуя маминым советам, Минхо нашел бэушный холодильник, выторговал у выпустившихся студентов плиту по цене в два раза ниже средней по рынку и на день рождения получил от родителей навороченную рисоварку. Зная, что будет проводить здесь большую часть времени, потому что батареи в комнате работали через раз, зато на кухне шпарили по полной, Минхо побелил потолок, переклеил обои, вытравил тараканов и на первую стипендию купил красивых набор посуды мятного цвета. Когда два года спустя к нему подселили первокурсника Енбока, Минхо тут же предложил тому скинуться на дешевенькую духовку, чтобы баловаться выпечкой. Засыпав кофе в турку и отправив ее на плиту, Минхо открывает холодильник, чтобы достать лёд и ингредиенты для омлета. Вчерашний жареный рис, заботливо убранный в контейнер, как раз пригодится, а вот остатки говядины, видимо, сожрал среди ночи изголодавшийся после сидения в компьютерном клубе сосед. Закатив глаза, Минхо цокает языком, ну что ж, себе говядину придется заменить тофу, а Енбоку - плевком в тарелку. Будильник ни на секунду не замолкает, продолжая вопить на всю квартиру, наверняка разбудив всех соседей вокруг, учитывая, какие тонкие стены в их корпусе. Всех соседей, но не Ли Енбока. К великому сожалению Минхо Ли Енбок не так прост, чтобы пасть жертвой какого-то будильника. Кофе в турке поднимается, бурля крупными пузырями. Минхо не успевает вовремя выключить плиту, капля срывается вниз и противно шипит на конфорке. Он недовольно кривится, коря себя за невнимательность. Но приятный аромат кофе успокаивает. Ноты шоколада, вероятно, ему лишь чудятся, оправдывая те тысячи вон, которые стоил ему пакет в полкилограмма молотых зерен, но Минхо предпочитает следовать принципу “притворяйся, пока оно не воплотиться в жизнь”. В чашку отправляются кубики льда, затем холодная вода и следом уже темная жидкость кофе. Енбок наверняка не упустит возможности поддеть его за любовь к кислятине айс американо, но Минхо плевать. Он бодрит свой организм как может, заранее настраивая тело на долгий учебный день. Прихлебывая кофе, он разбивает в глубокую миску четыре яйца, добавляет молоко, соль, щепотку приправ и взбивает получившееся месиво. Вновь включает плиту, льет на сковороду пару капель масла и, дождавшись, когда поверхность нагреется, выливает туда содержимое миски. Нарезает помидоры почти полупрозрачными кружками, натирает сыр, небрежно рвет веточки укропа и отправляет все это следом в сковороду. Сделав еще пару глотков кофе, с чувством выполненного долга Минхо вновь отправляется на битву со сном соседа. — Енбок, солнышко, — нежно, что, кажется, аж сахар на зубах скрипит, Минхо проводит пальцем по скулам чужого лица, касается лба и снова откидывает непослушную челку. — Енбок, ты опоздаешь на лекции. Когда реакции не следует, Минхо, зная, что его совесть чиста и он пытался по-хорошему, рывком стягивает с соседа одеяло и крепко трясет за костлявые плечи, шипя: — Я сейчас знаешь куда тебе этот будильник засуну… — Да понял я, хен, насилие ничего не решает, — бурчит наконец-то проснувшийся юноша и, вырвавшись из цепкой хватки, отползает к стене и было уже заваливается на другой бок, чтобы сладенько поспать еще пару часов, но Минхо беспощаден. — Видит бог, я хотел быть хорошим соседом, — и легко касается пальцами голой пятки. Если соседи еще не успели проснуться под надоедливый айфоновский будильник, то их точно разбудит жуткий визг и крики “Хен, пожалуйста, что угодно, но только не щекотка, хен, я умоляю!”. Ухмыляясь, Минхо отвешивает плетущемуся в сторону ванной Енбоку поджопник. — Ты злой, Минхо-хен, — ноет сонный парень, одновременно с аппетитом поглощая омлет. — Клевета, Енбок, я - сама доброта и невинность, — смеется Минхо, раскладывая по тарелкам подогретый рис, — вся вина на тебе и твоей новой привычке спать под будильники. — Не называй меня так, сколько раз говорить, — пуще прежнего канючит сосед, — только Феликс, иначе я обижусь. — Напугал, — прыскает Минхо и наконец-то принимается за долгожданный завтрак. — Но все твои проблемы могут быть решены, Енбок, если ты перестанешь ломать свой режим сна, прикинь? Смерив соседа нечитаемым взглядом, Феликс молча сует ложку риса, щедро приправленного соевым соусом, в рот. Настенные часы тихонько тикают, отмеряя оставшиеся минуты утра. У Минхо по расписанию три долгие нудные пары, а после тренировка с Чаном и Чанбином. Пятница - их традиционный день ног, и Минхо с предвкушением ждет как вечером он свалится от блаженной усталости. — Кстати, классный цвет, хен, — Феликс пальцем цепляет пару ярко-фиолетовых прядей, — тебе идет. — Спасибо, дорогой, но мне бы пошло еще больше, если бы один Енбок не забыл про свое обещание оказать хену помощь с покраской! И бедному старому хену не пришлось бы возиться со всем этим дерьмом одному! Феликс пару раз глупо моргает, потом съеживается, сразу становясь будто бы меньше, и виновато прячет глаза. — Извини, хен, я правда забыл, прости, пожалуйста, — он напоминает Минхо бездомного котенка, свернувшегося в комок в ожидании удара или упрека, и он тут же смягчается. — Все в порядке, — он ласково гладит чужие светлые волосы, спутанные в гнездо на затылке, — я вспомнил, что ты очень долго ждал то обновление, поэтому не стал донимать. Феликс тут же расцветает, сияя ярче тысячи флуоресцентных ламп. — Хен, там такой сюжет, отвал жопы просто… Следующие пятнадцать Минхо вполуха выслушивает рассказ о новых сюжетных поворотах в горячо любимой Феликсом игре. Тот от восторга чуть ли не подпрыгивает, пока помогает старшему мыть посуду, чем невольно вызывает у Минхо улыбку. Феликс такой чудесный мальчишка, да, ему однозначно повезло с соседом. Кто еще будет так доверчиво перечислять ему все скиллы новых персонажей. Да и Феликс довольно опрятный, мальчиков и девочек в комнату не водит, а еще всегда с восторгом вызывается помочь Минхо с выпечкой. У них, мать его, почти что идиллия. Когда с завтраком покончено, а часы неумолимо приближаются к началу первой пары, Минхо наскоро натягивает брюки и свежевыстиранную рубашку, мастерски проводит по векам карандашом, рисуя тонкие стрелки, и еще раз придирчиво осматривает себя в зеркале. Фиолетовый цвет волос он пробовал впервые, до этого предпочитая что-то более натуральное из тысячи оттенком коричневого и блонда. Но выглядело не так плохо, как он полагал, пока намазывал вонючую краску на локоны. В меру игриво, но все еще не чрезвычайно ярко. — Вновь пытаешься привлечь внимание? — Феликс тоже успевает одеться и уже шнурует у двери кроссовки. — Ничего я не пытаюсь, — Минхо чувствует, как кончики ушей предательски вспыхивают, — просто захотелось сменить имидж, это плохо? Феликс улыбается, отчего россыпь веснушек у него на лице становится только отчетливее. — Ничего плохого, хен, — он любезно подает старшему его куртку, — он обязательно скоро найдется. Или она. Я зуб даю. — Ты еще мамой поклянись, дубина, — бубнит Минхо, проглатывая треклятое “спасибо”. Феликс, научившийся понимать его и без слов, в ответ громко смеется. Шорох страниц заполняет кабинет. Солнце робко заглядывает в окно, поглаживая приветливыми лучами нахмуренные лбы студентов. Преподаватель, Профессор Чон, озвучив классу задание, со свойственным учителям садизмом наблюдает за мучениями студентов, попутно прихлебывая из стаканчика с логотипом университета, судя по запаху, ромашковый чай. Минхо чешет бровь, во второй раз перечитывая вопрос. Конституционное право всегда было его сильной стороной, но сегодня кажущиеся простыми термины отчего-то совсем не желают всплывать на задворках памяти. Паника потихоньку накрывает, заставляя зажатую в пальцах ручку отрывисто трястись. Следовало дотошнее читать параграф о конституционализме в Египте, но Минхо, понадеявшись, видимо, на какие-то высшие силы, решил этим пренебречь. И теперь ужасно жалеет. Ему в целом плевать на оценки, в конце концов все решают экзамены, а не проверочные работы в течение семестра, но и выставлять себя дураком перед Профессором не хотелось. — Вице-президент, не тупи, — в бок прилетает тычок. Сидящий рядом Сынмин корчит гримасу и возвращается к своей работе. — Спасибо, — Минхо записывает ответ, сразу же чувствуя, как с новым кусочком информации картинка начинает складываться чуть лучше. Спустя пару минут Профессор ловит кого-то не особо ловкого и хитрого на списывании, со вкусом и во всех красках отчитывает, а потом объявляет, что до сдачи работ остается пять минут. Минхо старается писать быстрее, молясь, что хотя бы периодизация окажется верной, не говоря уж об именах президентов. — Спасибо еще раз, — когда листочки с работами опускаются на преподавательский стол, он кивает Сынмину. — С меня кофе. — Давно не видел, чтобы ты так тупил над легчайшими заданиями, — хмыкает Сынмин, сразу же направляясь в сторону столовой. — Я буду капучино. — Погода, наверное, на мозги действует. — Или краской сжег последние извилины, — Минхо закатывает глаза, стараясь в толпе студентов не потерять из виду темно-синий пиджак Сынмина, — смотри, как первокурсницы слюни пускают. Стайка девчонок в разноцветных юбках о чем-то шепчутся, глазами провожая парней. Их щеки тут же заливаются краской, стоит Минхо кривовато улыбнуться. — Ну вот и я о чем, — гиеной хихикает Сынмин. — Хен, тебе либо стоит дать кому-нибудь из них шанс, либо заканчивать с провокациями. — Никого я не провоцирую. — Одна твоя внешность не дает покоя их гормонам, а ты еще и лыбу давишь. В столовую рекой стекаются студенты, и Минхо стонет, мысленно представляя какую очередь им придется отстоять прежде чем добраться до еды. — Не хочу давать никаких шансов, ты же в курсе, зачем я это делаю. Будто бы тебе не хочется найти, ну, — Минхо запинается, подыскивая подходящее слово. — Родственную душу? — подсказывает парень, тряхнув головой. — Не хочется. Минхо замирает посреди коридора, его тут же толкают в спину. Откуда-то сбоку летят недовольные бормотания. — Почему? Сынмин жмет плечами, продолжая двигаться в сторону столовой. — А в чем смысл? Ты, хен, вроде бы чрезвычайно умный человек, а мечтаешь о таких мелочах, — слова Сынмина отзываются в груди неприятным покалыванием, рукой Минхо машинально тянется к метке в районе солнечного сплетения. — Представь, — продолжает Сынмин, вставая в очередь, — находишь ты этого человека, а дальше сотни различных исходов от тех, в которых он или она не хотят быть твоим соулмейтом, где у них уже есть партнер и там любовь до гроба. А если родственная душа гораздо старше тебя, а вдруг и вовсе умер? И ты гонишься за тенью. Слишком много "но" в этой очаровательной сказке. Ким Сынмин в общем-то всегда был довольно циничным и хладнокровным, относился ко всему серьезно и не позволял себе ошибаться. Только вот Минхо такой способ мышления отнюдь не подходит. — Ну, мечтать-то мне никто не запрещает, — с горечью отвечает он. — Конечно нет, — дружелюбно улыбается Сынмин и подает Минхо поднос и столовые приборы. — Но не позволяй мечтам взять над собой верх. А то так и сходят с ума. О, смотри, токпокки! — Привет, хен! — Чанбин набрасывается сзади, повиснув на Минхо как коала, и своим весом тут же утягивает его на разложенные на полу маты. — Никогда нельзя расслабляться, хен, повсюду опасности. Чанбин злорадно хихикает, сумев застать парня врасплох, и теперь сидит на его животе. А потом начинает истошно визжать, стоит Минхо привести сорвавшееся дыхание в порядок и скинуть смельчака с себя. В зале пахнет моющими средствами и совсем немного потом. Вдоль стен по всему периметру расставлены тренажеры. Минхо за четыре года так и не удосужился выучить их названия. На стенах висят скакалки, обручи, мячи всех цветов и размеров. В середине зала мягко покачивается любимая Минхо боксерская груша. — Детский сад, — улыбается Чан, подавая Минхо руку, пока пораженный щекоткой Чанбин валяется почти без сознания. — Давно не виделись, ты успел сбросить кожу. — Кстати, да, хен, классный цвет, — раздается откуда-то с матов. Минхо игриво проводит рукой по прядям. — Лесть тебе не поможет, Чанбин, — и сгибает локоть, притворяясь, что готовится упасть сверху. Чанбин тут же орет с пущей силой, прикрывая живот. Чан смеется, наблюдая за перепалкой. — Удивительно, что сегодня так пусто, — мгновенно забывая про Чанбина, Минхо начинает делать растяжку. Сначала шея, потом плечи. — Я по пути сюда встретил Джо с хореографического и все. — Вечер пятницы, что ты хочешь, — Чан неторопливо сгибается, касаясь кончиками пальцев левого кроссовка, пола, затем правого кроссовка. Минхо не отказывает себе в удовольствии рассмотреть подкаченную задницу старшего. — Меня, кстати, звали на тусовку в корпус компьютерщиков, — горделиво вздергивает подбородок очухавшийся наконец-то Чанбин. — Но ты остался верен нам, как благородно, дорогой, — Минхо тянется обнять парня, но тот с криком отскакивает в сторону. Ненавязчивая музыка, включенная Минхо для атмосферы, прерывается входящим вызовом. По привычке, оставшейся с тех пор, когда Феликс, знающий корейский на уровне туриста, звонил ему чуть ли не в слезах, спрашивая, как ему проехать на ту или иную станцию метро, он тут же спешит ответить. Два года спустя Феликс знает корейский на уровне носителя, но от привычки держать телефон под рукой и отвечать на каждый вызов Минхо так и не отучился. — Да, Хенджин-щи, что случилось, раз ты решил позвонить своему драгоценному хену? — от имени абонента Чанбин настораживается, притихнув. Минхо сжимает губы, стараясь не рассмеяться над этим несчастным влюбленным. — Да, в спортзале, Чанбинни-щи со мной, хочешь присоединиться? Отлично, ждем тебя. Чан как раз хотел испробовать новый тренажер, ты согласен стать его подопытным? Великолепно, ага, давай. — Хенджин снизошел до материальных утех? — ухмыляется Чан, успевший закончить с растяжкой и уже настраивая первый тренажер. Хван Хенджин учится на художника и увидеть его где-то вне студии и без кисточек в руках было сравни восьмому чуду света. Минхо иногда собирался с силами и тащил творца в кафе, чтобы немного проветриться. Но чаще всего такие вылазки заканчивались тем, что Хенджин вытаскивал не пойми откуда графический планшет и делал скетчи всего, что попадалось на глаза. — Ага, куда там. — Минхо вновь присоединяет телефон к музыкальной установке и включает плейлист. — Небось соскучился по своему принцу, — язвит он, — Чанбинни, не красней. — Отвали, хен, — отмахивается Чанбин, — ничего ты не понимаешь. — Куда уж мне, — понимающе кивает Минхо. — С какого тренажера хочешь начать? Хенджин появляется именно в тот прекрасный момент, когда мышцы Чанбина выглядят особенно привлекательно под весом штанги. Пот катится по напряженной шее крупными каплями, а Минхо активно комментирует "четыре, пять, о Хенджин-щи, привет, так, так, сто одиннадцать, сто двенадцать, вот так, Чанбинни". Чанбин краснеет, но продолжает поднимать килограммы железа, пока Хенджин, замерев у входа с широко распахнутыми глазами, наблюдает за ним с приоткрытым ртом. Отросшие волосы собраны на затылке в аккуратный хвост, лишь пара непослушных прядей падают на глаза. Широкий ворот футболки сполз с плеча, открывая вид на по-птичьи тонкие ключицы, куда тут же падает взгляд Чанбина. Штанга чуть было не падает ему на ноги, но Минхо успевает среагировать, тут же разражаясь отборным матом. Чанбин извиняется, помогает вернуть тренажер в исходное положение и шмыгает в сторону Хенджина. Они неловко обнимаются, о чем-то перешептываясь. Минхо всегда с удовольствием смотрит на них. Больно уж они очаровательны в своей робкой влюбленности. Где-то глубоко внутри себя он им даже завидует. Только он собирается открыть рот для очередной колкости, как Чан, успевший прихватить боксерские перчатки, зовет его с середины зала. — Минхо, иди сюда, не дави Чанбинни на нервы. — Ты прав, хен, — подмигнув Хенджину, Минхо направляется к боксерской груше. — Поделись перчатками. Обернув пальцы бинтом, Минхо надевает перчатки и присоединяется к Чану у груши. — Как там Феликс? — отбив хук, Чан резким движением стирает пот со лба и отходит в сторону, уступая грушу Минхо. — Ты спрашиваешь о нем каждую нашу встречу, давно бы уже номер взял, — костяшки неприятно ноют от первого столкновения с грушей, — да пригласил бы его куда-нибудь, у вас явно много общих тем. — Это каких? Минхо двигается вокруг груши, зорко следя за ее поворотами. Удар, еще удар. Впервые он попробовал бокс около полугода назад. Разбил костяшки в кровь, устал как черт, но впервые почувствовал от тренировок то, чего с их помощью отчаянно пытался постичь. Пустота в голове и приятное ощущение усталости, наполняющее все тело после получаса бокса, - его личный наркотик. — Ну, не знаю, кенгуру, кораллы, серфинг, блять! — задумавшись, Минхо чуть не пропускает удар. — Сосредоточься и болтай поменьше, — Чан ловит грушу и выравнивает, призывая Минхо начать сначала. — Значит, наши общие темы заканчиваются родиной, занятно, — уже как-то грустнее подытоживает он. — Не обязательно, — Минхо отбивает джеб, — еще он любит выпечку, компьютерные игры и гороскопы, — он умалчивает о картах таро и конструкторе Лего, справедливо решив, что такие интимные темы должны обсуждаться уже при личном общении. — Еще боевики уважает и неплохо читает рэп, уверен, что вы поладите, Чан-хен, что за проблемы? Чан грузно опускается на пол, опираясь спиной о стену. Стягивает перчатки и разминает пальцы. Синяки под глазами - привычная черта лица Чана - выделяются отчетливее. — Да сам не знаю, никогда так стремно не было подкатывать к кому-то, — бормочет он, — такое чувство, что один неверный шаг, и я его спугну. — Ты? — удивленно восклицает Минхо и снова чуть было не получает грушей по лицу. Чувствуя, что разговор сходит в какое-то пессимистичное русло, он приземляется рядом со старшим, легонько подталкивая Чана в плечо. — Как ты можешь кого-то спугнуть? Ты ведь ангел во плоти, да еще и на его родном болтаешь, — Чан цокает языком, Минхо демонстративно закатывает глаза. — Слушай, хен, не мне тебе рассказывать, какой ты крутой и классный, но уверенность в себе с неба не берется, сам знаешь. Будь смелее, как бы тупо это не звучало, и попробуй. Самое страшное - вы просто останетесь друзьями. — Ты видел его метку? — как-то резко спрашивает Чан и тут же сдувается словно лопнувший воздушный шарик. — Извини, не должен таким интересоваться. Минхо дергается, наконец понимая, чего так сильно боится Чан. — Не видел, — честно отвечает он, — Енбок довольно мерзлявый и всегда ходит в закрытой одежде, — он соединяет липучки на боксерской перчатке, потом вновь разъединяет. — Ты думаешь, что у него твоя м… — Конечно нет, — Чан трясет головой, темные пряди тут же падают на взмыленный лоб. — Я не из тех, кто верит в судьбу. Просто понимаешь, когда его вижу, у меня внутри сразу такое теплое чувство появляется. Не бабочки, а будто бы патока? Извини, если звучит по-идиотски, но мне правда так хорошо сразу становится, когда он у меня в поле зрения. Словно все проблемы вдруг становятся в разы меньше, а в груди у меня настоящая печка. И руки так и чешутся обнять его. Минхо зачарованно слушает бормотания хена, сам не понимая, ему хочется врезать Чану, чтобы перестал мямлить и сказал нормально, или хочется обнять, поддержать и пообещать, что все будет хорошо. Или все эти чувства он банально не хочет именовать завистью. Он тоже до усрачки мечтает почувствовать в груди это дурацкое тепло. Хотя бы раз, хотя бы на одно чертово мгновение. — Даже если у нас разные метки, это неважно. По крайней мере для меня. — Не грузись, хен. — Сказал тот, кто красит волосы раз в три месяца. — Эй, я вот тебя ни в чем не обвиняю. — Так и я нет, просто констатация факта. Минхо вновь закатывает глаза. — Эй, Хенджин, где Чанбинни? — кричит Минхо, увидев ползущего по стеночке Хенджина. Парень замирает, отчетливо напоминая испуганного суслика, прижавшего лапки к груди, и медленно разворачивается в сторону улыбающихся от уха до уха хенов. — Он в душе, — чеканит Хенджин, — я вот тоже собираюсь, вы как? Сдерживая саркастическую тираду, Минхо сладко улыбается. — Чан-хен, дети так быстро растут, да? — он стирает с глаз воображаемые слезы, Чан согласно кивает в ответ, подыгрывая. — Хенджин-щи, помни о контрацепции, а вообще нечего осквернять святое место! — Это спортзал, хен, какое нахер святое место, — краснея, Хенджин шмыгает в сторону раздевалок и душевых. — Каждый молится тому, чему хочет! Дверь хлопает вслед за Хенджином, Чан поднимается, направляясь в сторону кулера. — И мне прихвати, пожалуйста, — Минхо ложится на пол, чувствуя, как расслабляется ноющая поясница. Притянув колени к груди, он пару раз покачивается в разные стороны. — Как думаешь, кто из них сделает первый шаг? Чан наливает два стаканчика воды и возвращается на свое прежнее место. — Хенджин, — поблагодарив, Минхо принимает стакан, — Чанбинни слишком робкий, когда дело касается нашего патлатого друга. Вода обдает горло приятной прохладой. Минхо жадно делает сразу несколько больших глотков. — Удивительно, что любовь делает с людьми. Если бы сам не увидел, никогда бы не поверил, что гроза университета Со Чанбин может становится краснеющим мямлей рядом с ним. — Ты только Чанбинни об этом не говори, а то говна не оберешься. Прикончив по еще одному стакану воды, они принимаются убирать инвентарь. Спортзал в их универе хоть и простенький, но оснащен отлично. Куча тренажеров, свободное посещение, работает аж до полуночи и без выходных. Из правил только не сорить, не буянить и убирать после себя оборудование. Сказка, а главное совершенно бесплатно. Сложив в общую корзину тренажерные резинки, перчатки и сдвинув к стене маты, Минхо направляется к беговой дорожке. Музыка в его плейлисте сменяется на что-то более энергичное, будто бы приглашая потратить пару десятков калорий. Чан, закончив с уборкой, что-то усердно печатает у себя в телефоне. Стоит Минхо ввести нужную ему комбинацию скорости и времени работы, как дверь раздевалки с громким ударом бьется о стену, и в зал в одном повязанном на бедрах полотенце влетает Хенджин. Выглядит он так, будто бы минуту назад увидел призрака или скидки на художественные принадлежности. Глаза выпучены, рот приоткрыт в немом крике, пальцы, крепко вцепившись в косяк, мелко дрожат. — Хенджин? Все в порядке? — осторожно спрашивает Чан, откладывая телефон, и осторожно приближается к побелевшему лицом пареньку. Понимая, что беговая дорожка отменяется, Минхо выключает тренажер и также осторожно идет в сторону друга. Грудная клетка Хенджина ходит ходуном, и Минхо отчаянно пытается вспомнить действия по оказанию первой помощи. Кажется, где-то в раздевалке была аптечка. — Там, — лихорадочно шепчет Хенджин, — там! С приближением парней его рука дергается к груди, прикрывая ладонью кожу в районе ребер. Метка, сразу понимает Минхо. Что-то не так. — Что-то с Чанбином? — выставив руки вперед, спрашивает Чан. — Хочешь присесть? Хенджин кивает и, опираясь на руку Чана, присаживается на разложенный Минхо мат, куда тот уже успел постелить свое полотенце. — Так что случилось? Нужно позвать на помощь? Может, врача? — Нет, — Хенджин мотает головой. Капли воды с волос разлетаются в стороны и падают на мат. — У Чанбина, оказывается… Не успевает он договорить, как в зал влетает еще один полуголый. Но Чанбин, слава небесам, хотя бы додумался натянуть трусы. — Что происходит, блять? Паука увидели? — пытаясь скрыть волнение, Чан переводит взгляд с одного парня на другого в поисках ответа. Чанбин не менее бледен. Нерешительно, словно боясь спугнуть, он опускается перед Хенджином на колени. Минхо, в любую секунду готовый сорваться за аптечкой, не знает, ему смеяться от комичности ситуации - два голых напуганных парня сидят посреди зала и боятся посмотреть друг другу в глаза, - то ли плакать, потому что, черт бы их побрал, что вообще происходит? — Нам оставить вас наедине? — Чан паникует не меньше. Хенджин мотает головой и что-то неразборчиво мычит. — Извини, — подавившись словами, Чанбин протягивает руку, касаясь пальцами ладони Хенджина, что все еще прикрывает грудь. — Извини, хорошо? Я не хотел, чтобы вот так... — За что ты извиняешься? Хенджин убирает руку, и Минхо наконец-то понимает. Метка Чанбина - небольшой кружок диаметром не больше пары сантиметров с завитками внутри - красуется в том же месте, где лежала рука Хенджина на его собственных ребрах, прикрывая точно такой же узор. — Что то, что оказался твоим соулмейтом? Мне жаль, правда, — голос Чанбина дрожит, будто бы в горле у него застряло что-то большое и болезненное. — Ты дурак? — Хенджин аккуратно притягивает чужую ладонь к своей груди. — Да лучшего соулмейта я и просить не смел. На всегда бледной коже проступает краска смущения, на щеке вырисовывается небольшая ямочка, когда Хенджин улыбается. Минхо волнуется, что Чанбин потеряет сознание, когда губы Хенджина трепетно целуют чужие костяшки. Может, все же стоит принести аптечку. — Ты правда не расстроен? — голос Чанбина звенит. — Мне кажется, я счастлив. Чанбин бросается в объятия Хенджина, торопливо осыпая его лицо поцелуями. До Минхо доносятся тихие благодарности и признания в симпатии. — Сука, как же вы меня напугали, придурки, — орет Чан. — Идиоты, блять, развели драму. Я думал, меня инфаркт схватит. — Возраст - это не шутка, Чан-хен, — смеется Чанбин, его улыбка может осветить целый город. Чан падает на Чанбина сверху, тот наваливается на Хенджина. Раздаются оглушающие визги, брань летит во все стороны, акустика зала как нельзя кстати разносит их голоса по помещению. Чан матерится, пытаясь врезать Чанбину по ребрам. Хенджин хохочет и тяжело дышит под ношей из двух крупных парней. Минхо, замерев с руками по швам, следит за этой кучей малой, улыбаясь как дурак. Насколько, оказывается, красивым было зрелище, когда два предназначенных друг другу человека наконец-то друг друга находили. — Причиндалы застудишь, Хван, — кричит он и падает на них сверху. Кажется, раздается хруст чьих-то костей. — Нам нужно отметить воссоединение голубков, я ждал этого сильнее, чем жду окончания универа. Приняв душ, парни скопились в раздевалке. Минхо, стоя лицом к своему шкафчику, сушит волосы полотенцем. Как назло прихватил вафельное, и вода категорически отказывается впитываться. Надо будет не забыть наградить Енбока поджопником за то, что складывает кухонные полотенца и полотенца для душа вместе. — Хен, ты любишь универ, не надо строить страдальца, — Хенджин, потеряв всякое смущение, бесстыдно следит как Чанбин застегивает на груди пуговицы рубашки. — Может быть и люблю, но это не значит, что я не жду его окончания. Ты вот, Хенджин, любишь шоколад, но ты вряд ли сможешь питаться только им до скончания веков. — Кто сказал? — Твой организм? Который не хочет заработать диабет или еще что-нибудь? — разводит руками Минхо. — Такой дурак, Чанбинни, желаю тебе сил. — Эй! — Или мы можем просто оставить их наедине, пусть наслаждаются друг другом, — Чан натянул толстовку, застегнул молнию и, схватив уже собранную сумку, выжидающе смотрит на Минхо, который только-только успел надеть джинсы. — Ну уж нет, — протестует тот, вновь отвернувшись к шкафчику, чтобы надеть футболку. Полотенце, свисающее с плеч, летит прямиком в полиэтиленовый пакет, разложенный на дне сумки. Вместо него на плечи скользит футболка. Все это Минхо проделывает со скоростью света, пока возмущенный Хенджин набирает в грудь воздух, чтобы начать возмущаться. — Цыц, Хенджин, — с деловым видом Минхо накидывает джинсовку и хлопает шкафчиком, — я слишком долго ждал, и ты мне должен. — Это почему? — Как почему? Кто скидывал тебе фотки спящего Чанбинни? Кто болел за ваш союз сильнее всего? — Не понял? Показывай! — Хен, твою ж мать! Минхо игриво дергает бровями, расплываясь в самой сладкой из своих ухмылок. — Так как насчет отпраздновать? — Иди ты, блять, — ворчит Хенджин, под взглядом нависшего у него за спиной Чанбина открывая папку с фотографиями, присланными Минхо. Телефон вот-вот норовит выпасть из трясущихся рук, а скулы отчаянно краснеют, но Чанбин что-то шепчет Хенджину на ухо, аккуратно гладит оголенную кожу между лопаток, и Хенджин поддается. — Мак? — Вот так ты меня любишь, значит, — Чан дружелюбно подставляет плечо навалившемуся на него Минхо, ноги после тренировки и пережитого волнения все еще трясутся, а мышцы побаливают, — предложил бы хоть бульгоги. — Могу предложить рамен из круглосуточного! — рычит Хван. — Мак так мак, что ж. Чан тяжело вздыхает и велит новообретенным родственным душам поторапливаться. — А эту фотографию я сделал на лекции по финансовому праву, если память не изменяет, — Минхо осторожно разворачивает гамбургер и впивается зубами в мягкую теплую булочку, — Чанбинни тогда завалился в мою аудиторию отсыпаться. Правда, очаровательный? — Если бы я знал, что ты фотографируешь невинных спящих людей, то ни за что бы к тебе на лекции не пришел! — ворча, Чанбин черпает парочкой соломинок картошки соус и отправляет в рот. Ворчит, а щеки краснеют и уголки губ без конца растягиваются в улыбке, стоит Хенджину коснуться его руки или пройтись салфеткой по подбородку. — Даже если бы знал, что все эти фото для Хенджина-щи? — хитро сощурившись, поддевает Чан. — Однако согласен, Минхо способен на многое. Поблагодарив за комплимент, Минхо возвращается к своему гамбургеру. В зале стоит приятный, успокаивающий гул болтовни. В этот макдональдс редко заглядывает кто-то кроме студентов, они давно взяли себе в привычку оккупировать все диванчики и столики в небольшом помещении и сидеть здесь часами напролет, попивая дешевый капучино. Повертев головой, Минхо без труда натыкается взглядом на несколько знакомых лиц, хотя время уже и близится к закрытию. Этот макдональдс будто бы убежище для тех, кому не по карману брендовые кофейни и кому жизненно необходимы крыша над головой и мягкий диван под жопу. — Хенджин, купи мне молочный коктейль, — бумажка из-под гамбургера ловким броском отправляется в горку других оберток на подносе. — Сам купи, где это видано, чтобы хен выпрашивал у своего донсена еду? Минхо чуть не задыхается от возмущения. — Вот именно! Где это видано, чтобы хен выпрашивал что-то! Где уважение к старшим? Сам бы уже давно предложил и купил! — жалуется он, да так громко, что на них оборачиваются сидящие за соседними столиками парни и девушки. Закатив глаза, Хенджин отправляется к кассе. — Клубничный! Спасибо, дорогой! — вслед Хенджину летит смачный воздушный поцелуй. — Крутишь им как хочешь, Минхо-хен, — хохочет Чанбин. — Знай, если обидишь его, то я и мокрого места от тебя не оставлю. — Чанбинни, ты бы лучше на ус мотал, чем угрозами кидаешься. Хенджин такой человек, он очень нуждается, во-первых, в одобрении, а, во-вторых, в том, чтобы его направляли, — с умным видом говорит Минхо. — Не в том смысле, чтобы направляли по жизни или решали что-то за него, но по мелочи. — Можно парочку примеров? — Конечно, дорогой, для тебя что угодно. Смотри, в глубине души Хенджин очень благодарен мне за помощь с завоеванием тебя. — Он так и сказал? — улыбается Чанбин, в его голосе скользят нотки иронии. — Я знаю это! И теперь хочет меня отблагодарить, но не знает как именно. Я ему помогаю, направляю его! — Ладно, будь по-твоему, — сдается Чанбин, прекрасно зная, что спорить с Минхо себе дороже. — Всегда к вашим услугам. Пока Минхо дожевывает свою картошку, Чан утягивает Чанбина в разговор о новых треках. Они оба учатся на математическом, но свела их любовь не к царице наук, а к музыке. На досуге они часто баловались сочинительством. Минхо в их “сэмпл”, “луп” и прочем миксинге понимает мало, поэтому и не прислушивается. — Коктейль, — Хенджин стучит стаканчиком об стол. Не успевает Минхо поблагодарить, как убранный в карман телефон вибрирует входящим вызовом. Он сегодня на расхват. На дисплее высвечивается улыбающееся личико Феликса. — Алло, Енбок, если ты вновь решил засесть в компьютерном клубе, то спешу напомнить, что завтра в восемь репетиция, ну так, на всякий случай говорю, — угрожающе рычит Минхо. На фоне у Феликса неразборчивый шум, будто бы он стоит посреди проезжей части. И молчит. — Феликс, все в порядке? Парни замолкают и выжидающе смотрят на него. У Чана дергается глаз, и Минхо его отлично понимает. Слишком много стресса для одной ничего не предвещающей пятницы. — Феликс? — Хен, — наконец-то раздается знакомый бархатный голос, но вся его очаровательность исчезает из-за громкого всхлипа. — В общежитии пожар.