new apartment

публикация от 13.02.2020 автор: анонимно мою родственную душу я встретила еще в детстве. ее семья переехала в соседний дом, когда нам было по пять лет. знаете, для детского любопытства не работают принятые в обществе взрослых порядки. дети не скрывают свои метки, наоборот, они хвалятся друг перед другом, кокетничают, спорят, чья красивее. так и мы с Лили на одной из ночевок у меня дома, забравшись в крепость из подушек, спорили, чья метка красивее. я сразу сказала, что в моей нет ничего необычного, и это правда. моя метка - круг с восемью точками в середине. она начала протестовать, что это у нее самая обычная метка. так мы и узнали, что они у нас одинаковые. глупо, знаю, но я люблю вспоминать этот момент. мне десять лет и моя родственная душа рядом со мной в куче подушек сжимает плюшевого медвежонка и грызет печенье. тогда мне казалось, что я не смогу влюбиться в нее. мы ведь лучшие подруги и обязательно останемся ими до конца наших дней. в шестнадцать лет мы впервые поцеловались. в семнадцать начали встречаться. сейчас мне двадцать три и я официально самый счастливый человек, потому что сегодня мы с Лили наконец-то купили нашу общую квартиру. авторская пунктуация и орфография сохранены. присылайте свои истории по адресу s0ulmate@story***

***

— Знаешь, из-за кого случилось возгорание? — Ну? — Филологи! Те двое, помнишь, я рассказывал? Из соседней квартиры. От них частенько попахивало табаком, курильщики хреновы, — Минхо злобно жует крекер, запивая черным чаем. — Позвали еще парочку одногруппников, устроили междусобойчик. Итог? Вспыхивают занавески, а вслед за ними и мебель. — Все живы? Осталось что-нибудь целое? — Живы, — крекер агрессивно хрустит на зубах. — Хвосты поджали и дали деру, а квартира горит. Блять, вот скажи мне, как можно быть такими тупыми? Взрослые же люди. Чан качает головой и подливает еще горячей воды. Время перевалило за пять утра, где-то вдалеке над многоэтажками блестели первые солнечные лучи. — С вашей квартирой что? — осторожно спрашивает Чан, на всякий случай двигая пакет с крекерами поближе к Минхо. Тот, как выяснилось, был из тех людей, кто стресс предпочитают заедать. Желательно чем-то мучным. — Все не так плохо! — кривовато улыбается Минхо. — Сгорела проводка, стены в коридоре, дверь. Потрескалась побелка на потолке, задымило жутко. Ну, это то, что мне пожарник рассказал прежде, чем нахуй послал. Он долго смотрит в чашку, крупные чайные листы сгрудились на дне, настоящее кладбище затонувших кораблей. Вода потихоньку стынет и чернеет все сильнее. — А если бы мы с Феликсом были дома? — уже тише говорит он. — Я обычно в это время уже спать ложусь, а тут с вами задержался. Феликсу приспичило чипсов на ночь пожрать, он в магазин пошел. А сложись все иначе? Чан спешит обхватить друга за плечи и крепко обнимает. Истерика, которую Минхо оттягивал крекерами, матом и паникой, теперь подступает достаточно близко, чтобы наконец-то вырваться наружу слезами и тихим скулением. — Ну все-все, дыши давай, — Чан гладит его по спине, покачивая из стороны в сторону, — все живы, квартиру университет починит, все в порядке, — Минхо скулит только сильнее. — Ты уже эту берлогу однажды поднял с колен… — Вот именно! Я с побелкой мучался несколько дней, обои как идиот клеил, уюта, блять, захотел. Забыл, что вокруг одни безответственные твари. Глаза покраснели и чешутся. Минхо с силой трет веки, ненавидя себя за слабость. — Зато тараканов потравили, — еще раз пытается Чан. — Да мне те три таракана как братья были! — нижняя губа вновь трясется. — Так, все, — Чан рывком поднимается из-за стола и за локоть поднимает Минхо. — Пора спать. Утром будем проблемы решать. Сосед Чана по комнате на полгода уехал по обмену в Японию. Вторая кровать пустовала, поэтому на ночлег Минхо определили туда. Феликса пригласил переночевать Чанбин - единственный из них, у кого была собственная двухкомнатная квартира, чертов ребенок с серебряной ложкой во рту, но Минхо был ему крайне благодарен. — Располагайся, — Чан помогает застелить белье, достает из шкафа свои треники и футболку. — Все будет в порядке, Минхо. — Спасибо, хен, — он шмыгает носом, переодеваясь. В комнате у Чана прохладно, зато куда просторнее. Нет ощущения, что сосед, хоть и спит на своей кровати, дышит тебе в затылок. В корпусе технарей комнаты просторнее. Завернувшись в одеяло, Минхо строчит Феликсу пару сообщений с наставлениями, включает будильники и, засунув телефон под подушку, слушает, как Чан на кухне моет посуду. Завтра у Минхо дел будет невпроворот. Пожарный прогнозировал, что на восстановление помещений уйдет не меньше пары месяцев, и Минхо остается лишь надеяться, что его временное место жительства будет более-менее сносным. Студенты, пострадавшие от пожара, и прочие зеваки, толпятся у стендов с объявлениями. Из-за гудения голосов и снующих туда-сюда тел рекреация напоминает улей. На небольшом собрании ректор отчитался, что виновных отчислили, на что Минхо не смог сдержать улыбку. Но стоило ректору - мужчине с седыми висками и в темно-сером костюме-тройке - заикнуться, что на ремонт уйдет по меньшей мере месяц, как ладони сами непроизвольно сжались в кулаки. Сидящий рядом Феликс тяжело вздохнул и сжал плечо Минхо. — Те студенты, чьи квартиры пострадали особенно сильно, будут на время ремонта поселены в свободные комнаты в других корпусах. Всю информацию вы можете найти на стендах рядом с ректоратом, — в завершении своего выступления сообщил ректор и разрешил всем разойтись. Держа Феликса за руку, Минхо пытается протиснуться к спискам. — Хорошо, что я ношу документы с собой и они не пострадали, — бормочет Феликс, свободной рукой отталкивая особенно наглых студентов, плюющих на личное пространство, — я бы умер еще раз оформлять визу. Минхо слушает его вполуха, пытаясь за чужими головами разглядеть списки. Студенты гогочут, кто-то материться, кто-то, громко хлюпая, пьет кофе через соломинку. Минхо бесят все. — Пострадавших всего человек десять, почему здесь собралась половина университета, — причитает он. Феликса толпа будто бы и не беспокоит, может быть, дело в том, что он давно привык к вниманию в свою сторону. Все-таки не часто увидишь иностранца, да еще и такого симпатичного с россыпью веснушек на щеках. Так что многие студенты считали своим долгом как минимум перекинуться с Феликсом парочкой фраз, непременно спросив что-нибудь о кенгуру и других эндемиках Австралии, откуда Феликс и приехал, а парень и не против, он сверху еще и про утконосов с коалами накинуть может. Так что ступает он сквозь толпу зевак даже как-то величественно, а те, словно море перед пророком, расступаются в разные стороны. — Хен, ты знал, что Чанбин-хен и Хенджин родственные души? — шепчет Феликс Минхо на ухо. От теплого дыхания на ухо по телу пробегают мурашки. — Я рад за них, но не удивлен, — шепчет он в ответ. — Между ними всегда была химия. Феликс с радостью подтверждает. — Но вот от вида хенов, сосущихся на кухне с утра пораньше, я бы предпочел отказаться, — Минхо в ответ громко смеется. Когда Минхо наконец-то протискивается к стендам и велит Феликсу держать оборону, чтобы их не снесло волной толпы, пока он будет искать их имена, прямо у него перед носом возникает парень со светлыми вьющимися волосами и с чехлом для гитары за спиной. Гриф музыкального инструмента проносится в сантиметре от лица Минхо, он с трудом сдерживается, чтобы не отчитать нерадивого музыканта. Парень тем временем, ни на кого не обращая внимания, ведет пальцем по списку и, видимо, обнаружив для себя что-то не очень приятное, кривит губы и ускользает так же быстро, как и появился. Минхо провожает его долгим взглядом, силясь вспомнить, где же видел этого круглолицего. — Хен, что там? — поторапливает Феликс, преграждая путь к спискам своим худощавым телом. Минхо быстро находит имя Феликса. — Ты в корпусе “h”, 216 квартира, — перекрикивая болтовню, отвечает Минхо. Феликс хмурится, кивая. — А я, — палец скользит выше по списку, очень удобно, что у них с Феликсом одинаковые фамилии, — 402 в корпусе “a”. Это где вообще? — Потом разберемся, — Феликс, вытянув руки вперед, начинает пробираться сквозь толпу в обратную сторону. — Сфоткай список на всякий случай. Минхо делает снимок, надеясь, что фотография получилась достаточно четкой, и догоняет Феликса. — Вещи можно будет забрать сегодня после полудня. Ну, из того, что не сгорело, — Феликс присаживается на скамью у входа в здание и открывает на телефоне карту кампуса. Хмурится, меняя пальцами масштаб. Минхо садится рядом и заглядывает в телефоне. Карта глючит из-за неустойчивого интернета, складывается нечеткими квадратиками, вдруг вылетает на уровень целой страны и вновь возвращается к клочку земли, на котором простирается территория их университета. — Нам еще повезло, — продолжает Феликс, терпеливо выискивая нужный ему корпус “h”, — от квартиры филологов остались одни угольки. Дьявол, где этот корпус? Я даже не знал, что у нас так много общежитий. — Ну и поделом им, — хмыкает Минхо, — мозгов пакет на датчик дыма налепить хватило, а пепельницей пользоваться, видимо, нет. — Ты жестокий, хен. — Я справедливый, — Минхо выхватывает телефон из чужих пальцев и сам продолжает поиск. И правда откуда у них только столько корпусов. — Им бы жестокий срок светил, сгори мы живьем, а так только отчислением отделались. Зачем вообще закон существует? — Хорошо хоть Минги дома был и пожарных вызвал. — А то горела бы наша духовка синим пламенем. Корпус “h” оказывается неподалеку от корпуса факультета архитектуры. Феликс сильнее хмурится и, забрав у Минхо телефон, печатает кому-то сообщение. — Знаешь кого-то из архитекторов? — Минхо укладывает голову на чужое плечо и смачно зевает. Он проспал от силы пару часов, и теперь его клонило в сон. Хотелось лечь на свою хоть и маленькую, но удобную кровать, надеть маску для сна, может быть, намазать руки вкусно пахнущим кремом, чтобы кожа на костяшках быстрее заживала, и забыть обо всех проблемах на ближайшие двенадцать часов. — Есть один знакомый из компьютерного клуба, — телефон оповещает о входящих сообщениях громким писком, — и, кажется, это теперь мой новый сосед. Минхо с интересом заглядывает в телефон, Феликс разворачивает фото контакта. Мальчишка с темными иссиня-черными волосами широко улыбается в объектив, сверкая ямочками на обеих щеках. Длинные пальцы, сложенные буквой V, прикрывают один глаз. — Похож на лисицу, — выпаливает первое, что приходит на ум. — Ага, — в голосе Феликса плещется несвойственная ему нежность. — Это Ян Чонин, первокурсник, мы классно катаем в LOL. — Ну что ж, — Минхо хлопает друга по плечу, — невероятно грустно, что нас, Енбок, разделили, но тебе, кажется, достался вполне сносный сосед. — По крайней мере, он не называет меня Енбоком. Феликс вызывается сходить за вещами. Минхо на скорую руку в заметках строчит список того, что сосед должен прихватить из его вещей. Пару рубашек, брюки, косметика, белье, обувь, учебники и набор посуды. — И мою маску для сна, умоляю, не забудь! А сам отправляется на разведку в корпус “а”, обещая, что встретит Феликса с поклажей через час. “A” оказывается общежитием факультетов искусств и языков, как Минхо и предполагал, листая карту. В кампусе существует своя система, пожалуй, даже целая естественная среда. Территория, если смотреть с высоты птичьего полета, напоминает почти что идеально ровный круг. Круг разделен на восемь частей, будто бы торт порезали на кусочки. В середине круга учебные корпуса, а по краям разбросаны общежития, по одному на два факультета. На первом курсе Минхо от скуки пытался изучать эту придуманную то ли великим реформатором, то ли сумасшедшим экспериментатором систему, но довольно быстро сдался. Логика определенно присутствовала. На западе торта располагались гуманитарные факультеты, на восточном - технические. Студенты со схожим мышлением, любящие цифры и формулы, крутились в компании друг друга, пока студенты, отдающие предпочтение буквам, жили в своем обществе любителей поспорить на какие-нибудь философские темы. Если обобщать и сводить к простому, то выглядело это все именно так. Общежитие юристов, например, делилось с общежитием переводчиков и кого-то там еще, связанного с языками, Минхо не уточнял. Но именно благодаря такой системе судьба и свела его с будущим переводчиком Ли Феликсом. Загвоздка, как считал Минхо, в столь гениальном плане построения среды обитания, была в том, что гуманитарии практически не имеют возможности встретиться с технарями, как и технари с гуманитариями. А что делать тем, кто был достаточно многофункционален, чтобы поспевать и в той, и в другой сфере. Минхо отлично считал в уме, щелкал синусы с косинусами как орешки, хоть в итоге предпочел не связывать свою жизнь с математикой. Но это не значило, что ему были неинтересны те, кто выбирал плавать в компьютерных науках и науках естественных. Не все же спорить о чеховских ружьях, экзистенциализме, картинах эпохи возрождения и государственном строе Китая. Минхо систему взломал. В спортзале, открытым для посещения всех студентов, познакомился с Чаном и Чанбином, а в секции современного танца, куда вместе с Феликсом записался просто по приколу, встретил Хенджина. И этого ему было куда больше, чем достаточно. Теперь Минхо предстоит поближе познакомиться со студентами факультета искусств, и он не уверен, что чувствует по этому поводу. Предвкушение чего-то нового смешивается с беспокойством, а с трудом зарытые на дно комплексы и природная зажатость осторожно высовывают головы, озираясь по сторонам. Студенты, соблазненные теплой погодой и субботней свободой, выползают из комнат и рассредотачиваются по территории кампуса. Кто в библиотеку с ноутбуками и тетрадями в руках, кто погреться на солнышке с книгой или кофе. Группа девушек неподалеку от корпуса “a”, расстелив на небольшой лужайке плед, вытаскивают из плетеной корзины снеки и фрукты. Одна из них держит в руке округлый полароид и велит остальным сесть поближе друг к другу, чтобы запечатлеть момент. — Добрый день, — Минхо здоровается с комендантом общежития и с любопытством озирается по сторонам. А посмотреть на первом этаже, где, как и в каждом корпусе, расположены коворкинги, или, как их называют студенты, “место, чтобы переждать”, то есть провести время, пока сосед привел в комнату кого-то и попросил пойти подышать воздухом пару часов, есть на что. На стенах висят работы студентов. От огромных полотен диаметром в пару метров до небольших эскизов, тут же и фотографии. На одну из них, где запечатлена пикирующая белка-летяга, Минхо смотрит особенно долго. Его корпус “b” кажется ужасно скучным и пустым в отличии от “а”, но филологам, переводчикам и юристам в принципе и нечего предложить, чтобы также украсить свою общагу. Комендант, на вид вполне дружелюбная женщина, проверяет список студентов и, кивнув сама себе, протягивает Минхо ключ с брелоком в виде таблички с номером, на которой жирными черными буквами красуется 402. Минхо благодарит и, выслушав правила общежития, будто бы он несведущий первокурсник, поднимается на четвертый этаж. У окна на лестничном пролете стоит незнакомый Минхо парень и ругается с кем-то на повышенных тонах по телефону. Светлые вьющиеся волосы сзади кажутся знакомыми, но Минхо каждый день видит десятки и десятки молодых людей, ему всех не запомнить, поэтому он фыркает и проходит мимо. В пальцах у парня зажата сигарета, завидев ее, Минхо нервно дергает плечами и машинально отходит чуть подальше. Кажется, он заработал себе новый триггер. Каждая из встречающихся на его пути дверей тоже украшена картинами, наклейками, кое-где даже дерзкие надписи-граффити мелькают, что привыкшего к минимализму Минхо чрезвычайно удивляет. Невольно появляется желание и дверь в их с Феликсом квартирке украсить, он бы повесил на нее фотографии своих котов, живущих с родителями в другом городе, а Феликс наверняка бы обклеил все мерчем с любимыми музыкальными группами и персонажами игр. После буйства красок дверь его новой комнаты кажется очень выделяющейся. Ничего, кроме маленькой таблички с номером, на ней нет. Ни стикеров, ни картин. Только голое дерево. Минхо удивленно замирает, сразу чувствуя неладное. Либо комната пустует и он будет жить здесь один, но почему тогда их с Феликсом вдвоем здесь не поселили, либо его новый сосед не хочет привлекать внимание, хотя пустотой он именно это и делает. Тревога легкими волнами набрасывается на и так чувствующего себя вторгшимся в чужой, совсем не его мир Минхо и заставляет немного паниковать. Слишком много “либо”, думает он, и, набравшись смелости, аккуратно стучит в дверь. Когда спустя минуту дверь никто не открывает, он дергает ручку и, убедившись, что та заперта, достает выданный комендантом ключ. Замок щелкает и впускает Минхо в его новое жилище. Планировка в общежитии немного отличается, из коридора точно также, как и в квартире Минхо, попадаешь сразу на кухню, но вот спальни две. Это немного успокаивает разбушевавшиеся нервы. Если сосед окажется не самым приятным человеком, Минхо всегда сможет сбежать от него в свою комнату. Кухня выглядит обжитой. Пахнет чипсами с сыром. На небольшом столе лежит пачка салфеток, в раковине - немытая посуда. Минхо морщится. Ну и что за грязнуля здесь обитает. Он проводит пальцем по поверхностям, но пыли не находит. Холодильник, куда Минхо из любопытства тоже не стесняется заглянуть, забит полуфабрикатами, газировкой и снеками. Грязнуля, да еще и готовить не умеет. Мама Минхо любит повторять, что дом - лицо хозяина. Минхо не уверен, что лицо ему симпатично. Соседа Минхо решает не тревожить, поэтому в его комнату не заглядывает, мало ли он спит, и сразу идет в свою, как проинструктировала комендант, под номером два. Комнатка маленькая, из мебели все ему знакомо. Шкаф, кровать, стол и парочка полок на стенах. На карнизе из-за ворвавшегося следом за парнем сквозняка покачиваются почти прозрачные занавески. Все выглядит чистым и почти нетронутым, будто бы здесь никто никогда не жил, а мебель только-только привезли из магазина. Минхо вроде где-то слышал, что в общежитиях иногда делают ремонт, но до его корпуса доберутся, видимо, в следующем тысячелетии. Все выглядит музейно нетронутым, кроме коробок, о которые он тут же запинается. Минхо с удивлением лезет в ту, что стоит на верхушке кучи. — Ну и что это за хрень? — в коробке оказываются учебники по истории искусств, тетради и прочая канцелярия. В другой - одежда, но слишком яркая и любившему пастельные оттенки Минхо явно не принадлежит. Он с удивлением пялится на коробки и тут же лезет в галерею фотографий, чтобы еще раз проверить список. Все оказывается верным, напротив имени Минхо стоит корпус “а” и квартира под номером 402, рядом в скобках еще одна маленькая двойка, наверняка подтверждающая, что комнатой в квартире он не ошибся. Он еще раз осматривает коробки. У одной из них на боку маркером выведено “Кан Хесон”. Ну и кто это такой, блять? Телефон пиликает, на экране высвечивается сообщение от Феликса. Тот оповещает, что вещи собрал и уже ждет его. Решив, что разберется со странным барахлом чуть позже, Минхо закрывает дверь комнаты и направляется к выходу, мысленно делая пометку, что следует зайти в продуктовый. Пока он зашнуровывает кеды, входная дверь резко открывается и на пороге возникает тот самый круглолицый парень, только уже без гитары. Он вскрикивает, чем пугает Минхо, и тот от неожиданности шлепается на задницу. — А, так ты, наверное, новый сосед, — вместо приветствия вяло бормочет парень, — я уж подумал, что воры нагрянули. И, скинув кроссовки, направляется прямиком к холодильнику. Вот это радушный прием. Минхо, все еще в ступоре сидя на полу, провожает его спину взглядом. И понимает, что встречает этого странного парня за сегодня уже третий раз. Второй был на лестничной клетке несколькими минутами ранее, в подтверждение вслед за парнем тянется легкий запах сигарет. Хочется тяжело вздохнуть и закатить глаза от недовольства. Невежа, грязнуля, так еще и курит, да Минхо получил флэш рояль. — И тебе привет, — кряхтит он. — А что, часто что-то крадут? — Нет, — парень открывает баночку колы, та аппетитно шипит. — Ну, разве что мою блаженную тишину и спокойствие. Это камень в его огород, понимает Минхо. Сосед явно не рад его появлению, понимает Минхо. Что ж, он тоже не в восторге от происходящего. — Жалоб на шум за четыре года на меня не поступало, не беспокойся, — с трудом натянув улыбку, говорит он. — Это похвально, — отвечает сосед уже на пути в свою комнату. — Я Ли Минхо, юридический факультет, — поспешно представляется он, когда чужая макушка уже почти скрывается за дверью. — Мне все равно, — бросает сосед, — но я Хан Джисон, второй курс музыкального, если это важно. Дверь в комнату хлопает, Минхо ощущает, что ему будто дали пощечину. Ну, хотя бы Феликсу с соседом повезло.