new apartment

публикация от 22.10.2020 автор: анонимно мне так нравится этот сайт! так тепло читать истории о родственных душах </3 лол, сразу вера в любовь появляется, спасибо вам! мне не повезло найти родственную душу, но я знаю, что “пока” не повезло, верю в это в том числе благодаря вашему сайту! у меня на глазах люди много раз находили друг друга, часто они были знакомы уже какое-то время, а потом из-за какой-нибудь случайности вдруг осознавали, что у них одинаковые метки. обычно истории очень смешные и нелепые, например, двое моих друзей, Мишель и Питер, пару месяцев назад вместе записались в бассейн, спокойно плавали наперегонки, а потом какая-то бабуля, видимо, посмотрела на их спины (их метки на левой лопатке), и умилилась, что они родственные души. друг чуть не захлебнулся от удивления, Мишель пришлось спасать его… эта история все равно милая! ^^ не знаю, сложится ли у них что-нибудь, но их дружба после того случая стала только крепче! так что я верю, что и для меня где-то есть “мой” человек :) еще раз спасибо за чудесный сайт, админу любви! авторская пунктуация и орфография сохранены. присылайте свои истории по адресу s0ulmate@story*** комментарии: спасибо! <3 - админ.

***

Хенджин вызывается устроить Феликсу экскурсию по корпусу “h”, Минхо отпускает плоскую шутку о том, что голубки Чанбинни и Хенджин живут в одном здании, и для любви нет преград в виде правила “после одиннадцати вечера общежитие для гостей закрыто”. — А мне кто поможет? — ноет им вслед Минхо, брошенный со своей спортивной сумкой в одиночестве на улице. — Вероятно, Бог, но это не точно, — Хенджин показывает язык и утаскивает Феликса за собой. — То есть как обычно все сам. Закинув на плечо сумку, Минхо не спешит возвращаться в свою новую комнату. Сумка набита под завязку и оттягивает руку, но нежелание вновь мелькать у Хан Джисона перед глазами сильнее, чем боль в мышцах. С самооценкой у Минхо все не так уж и плохо. Это естественно, что он не может нравиться всем, но хотя бы себя самого в нем все устраивает. И лицо, и тело, в работу над которым вложено очень много сил, Минхо критично оценивает на шестерку с минусом, а по десятибалльной шкале это уже выше середины! И юмор вроде не совсем уж второсортный, порой, конечно, глупый и часто невпопад, но Минхо старается не токсичить. Всем не понравишься, это нормально, многим профессорам не нравилась его манера отвечать кратко, они хотели подробнее, испытывали жажду и мечтали, чтобы Минхо налил им словарной воды. Мама часто критиковала его за излишнюю доверчивость. С незнакомцами, поманившими конфетами, ему уходить не доводилось, но вот на удочки телефонных мошенников он все же пару раз попадался. Многим сверстникам не нравилась в Минхо его отпугивающая холодность. Но не с распростертыми же объятиями навстречу каждому новому знакомому бежать, у Минхо есть границы. В нем много того, что не нравится другим, но то, чтобы не понравиться кому-то просто фактом своего существование - такое с Минхо впервые. И это вводит в ступор. Разве не нужно человека хотя бы немного узнать, чтобы о нем какие-то выводы делать? Если он бесит Джисона одним только присутствием, то это не его проблемы, смело решает Минхо, пока прикладывает карту к терминалу, оплачивая свой кофе. Это проблемы Джисона, вот так. Когда решаешь жить в общаге, нужно быть изначально готовым к тому, что личного пространства там будет немного. И социофобам вряд ли будет комфортно делить площадь с кем-то еще. В таком случае следует квартиру снимать. Не Минхо, конечно, судить о чужом материальном достатке, но разве так не лучше, чем бросаться на людей с недовольной мордой. Он бы и сам с удовольствием жил один. Так было до Феликса, бывший сосед Минхо - на момент его поступления уже третьекурсник - редко заглядывал в общагу, да и на учебу в принципе. Минхо до сих пор неизвестно как он так изловчился, а универ в итоге окончил, но видеть соседа раз в неделю ему было по душе. Тот не возражал против замашек Минхо с ремонтом, кухонной техникой почти не пользовался и своей еды в крошечном холодильнике не хранил. Так что Минхо мог бы даже Хан Джисона понять и посочувствовать ему, потому что с появлением Феликса привычное одиночество растворилось, хоть и сменилось приятным сожительством. Но злой псиной он на Феликса никогда не смотрел, так что и от других подобного не ожидал, а вот как бывает. Обо всем этом Минхо рассуждает, пока неторопливо потягивает кофе в одном из студенческих кафе. Таких островков-кафе по территории кампуса разбросано много, большинство из них - стартапы студентов бизнес-факультета. Каждая на свой лад, со своим меню и в своем стиле, но расценки везде одинаково высокие и популярностью кафе пользуются зачастую у преподавателей и студентов под стать Чанбину, котором родители на карту стабильно кидают раз в неделю несколько десятков тысяч вон. Минхо из тех, кому тот Мак неподалеку от спортзала, - дом родной, но тащится до него далеко, а с сумкой на плече уж подавно. Чан в сообщениях интересуется его самочувствием, предлагает помочь с размещением. Минхо, час назад ноющий, что его бросили на произвол судьбы, благородно отказывается. Он синдрому спасателя Чана потакать не станет. [как-нибудь сам, уже не маленький] [феликса в твою общагу подселили кстати] [файтин, чанни-хен] Выбросив стаканчик, Минхо топает до ближайшего продуктового. Пары пачек рамена на сегодня ему хватит, заморачиваться с готовкой чего-то грандиозного не хочется, хотя изначально он даже предусмотрительно взял немного денег из заначки, чтобы на стол накрыть и соседа задобрить, да и самому бы несколько стопок соджу не помешали. Но с Хан Джисоном такое вряд ли прокатит. У двери квартирки Минхо останавливается, не решаясь лезть ключом в скважину. Это его комната, напоминает он себе, пытаясь справится с паникой. Никто его здесь не тронет, ладно, косые взгляды Минхо выдержать сможет, не в первый раз все-таки, выдержит и хмурое лицо с пухлыми щеками. Лишь бы никаких комментариев и подколов не поступало, иначе тут он уже не может гарантировать, что в ответ не уколет в три раза сильнее. — И чего замер? — раздается сзади. Минхо отпрыгивает в сторону, сумка от резкого движения летит на пол. Лишь бы посуда не разбилась. — А ты любишь эффектные появления. Джисон хмыкает и, дождавшись, пока Минхо поднимет свои пожитки, пропускает его вперед. — Будь как дома. Минхо хочется мерзко рассмеяться. У Джисона бумажный пакет в руке, слышен звон бутылок и хруст упаковок. — Пиво? — предлагает он. Минхо нерешительно кивает. Может быть, с утра у Хана было плохое настроение, и он на самом деле не такой уж хреновый человек. Верится как-то с трудом, особенно после того, как Минхо уже успел выстроить о нем свое предвзятое мнение. — С чего такая щедрость? — спрашивает он может чуть более резко, чем следовало, но срабатывают защитные механизмы, которые хотят вывести нового соседа на чистую воду. — Вел себя хуево, пытаюсь извинится, — Джисон заметно ершится, будто бы на глазах вновь обрастая иголками. Не такими длинными и острыми, как ранее, но все равно довольно заметными. Видимо, и у него есть свои защитные механизмы. — Окей, я не против выпить, только переоденусь, — примирительно отвечает Минхо. В комнате его вновь встречают коробки. Минхо стонет, протискиваясь мимо чужих вещей с сумкой. Надо бы спросить Хана о коробках, да побыстрее избавиться, своего барахла что ли мало. Ремонтники, нанятые универом, как сказал Феликс “пока что отдыхают, но с понедельника возьмутся за работу”, так что завтра стоит еще раз наведаться в свою общагу и захватить что-нибудь из вещей. Раз рабочие так любят отдыхать, то и ремонт может затянуться. А Минхо ограничиться парой брюк и тремя рубашками не может. Переодевшись в спортивный костюм, который давно уже стал домашним из-за не выводимых пятен и потертых коленей, Минхо причесывается и проходится пальцем с каплей бальзама по чуть потрескавшимся за день губам. Зачем он все это делает ради попойки “за знакомство” с соседом, он не знает, но выглядеть более-менее привлекательно все равно хочется. — Что за коробки в комнате? — сразу переходит к делу, выходя в кухню. Джисон успевает расставить на столе бутылки, яркие этикетки красноречиво намекают на сладкое содержимое. Яблоко, приветливо подмигивающее клубнике, цитрусы и что-то из ягод. Компот со спиртом Минхо не особо ценит, отдавая предпочтение самому обыкновенному светлому, и всегда кривится, когда Хван Хенджин притаскивается к ним с Феликсом в гости со своей оравой разноцветных бутылок сладкого пива. Видимо, это черта людей искусства - пить исключительно сахарную отраву. — Вещи соседа, — лаконично отвечает Джисон, скребя открывалкой по крышке. Краем глаза Минхо замечает, что руки соседа мелко дрожат, от чего язычок открывалки никак не попадает между горлышком бутылки и крышкой. От этого становится легче, он не один здесь на нервах. А еще боязно, что сосед, создающий впечатление неуклюжего человека, может пораниться. Минхо, заранее себя ругая, рвется помочь. — Я и сам могу, — шипит Джисон, когда из его рук забирают бутылку и открывалку. — Я же в гостях, — отвечает Минхо, с легкостью справившись с задачей. Уж что-что, а бутылки всех форм и размеров за студенческие годы он открывать научился. — И где этот сосед? — Да он мертвая душа, — Джисон хмурится, доставая купленные припасы из пакета. Орешки, чипсы, готовые сэндвичи. — Я с ним уже второй год живу, а в лицо видел всего пару раз. Он с девушкой живет, а комнату держит на всякий случай. Но после вчерашнего пожара этот идиот, — он с силой дергает края пачки с орешками и высыпает на ладонь небольшую горсть, — движимый, видимо, самыми светлыми чувствами благодарности и любви к университету, отказался от общаги во благо вас, — он кивает на Минхо, — пострадавших. “Пострадавших” звучит так, словно за ним кроется что-то вроде “геморроя, нагрянувшего в самый неподходящий момент”. Минхо с новой силой чувствует себя неуютно, но виду старается не подавать и открывает еще одну бутылку. Темно-красная жидкость шипит, но не проливается. — И правда ужасно благородно. — Он долбоеб, — настаивает Джисон, — если девушка выставит его вон, то пойдет жить на улицу. — Взрослые люди, не беспокойся за них. Будешь рамен, кстати? — Джисон, немного подумав, кивает, и Минхо отправляется к плите ставить воду. — Да и вдруг они родственные души, так что все будет в порядке. Джисон хмыкает в ответ. Повисает неловкая тишина, нарушаемая лишь бульканьем воды и шуршанием оберток. Минхо ждет, пока вода нагреется, и бросает в нее лапшу. Одновременно он пытается придумать какую-нибудь тему для разговора, но в голову как назло ничего не идет, и сидящий за столом со скучающим видом Джисон не помогает. — Так когда он заберет вещи? — на автомате Минхо лезет в холодильник, достает пачку яиц и разбивает в кастрюльку сразу два. Так рамен чуть сытнее и менее острый. — Вот ты уже и ешь мою еду, мы так быстро сблизились, — ерничает Хан, Минхо смотрит на скорлупу в руках, собираясь извиниться, — все в порядке, мне с яйцом тоже больше нравится. А вещи завтра-послезавтра обещал забрать. — Хорошо. Яйца свариваются за считанные секунды, Минхо выключает плиту и раскладывает лапшу по тарелкам. За окном стремительно темнеет, зажигаются фонари, заливая территорию золотым светом. По улицам еще снуют студенты, если прислушаться, то откуда-то со стороны технарей доносится громкая музыка, наверняка закатили вечеринку. Из-за стены слышатся голоса соседей, девчонки что-то обсуждают на повышенных тонах, потом вдруг разрезаются громким смехом. Минхо бы с удовольствием к ним присоединился, даже если они обсуждают неинтересные ему музыкальные группы или смеются над второсортными комедиями. Хочется развеять тоску и нахлынувшую из-за произошедшего за последние сутки усталость. Но у него здесь только угрюмый сосед, пиво с таким количеством сахара, что он наверняка захрустит на зубах, да дымящаяся тарелка рамена. Минхо удрученно вздыхает, садясь за стол. Можно было бы напроситься в гости к Чану и вновь поныть ему в жилетку. Или позвонить Феликсу и обтереть косточки их новым соседям, но навязываться Минхо ненавидит, поэтому придется работать с тем, что есть. — За знакомство? — Джисон поднимает бутылку с цитрусовым вкусом, Минхо остается потянуться к клубничному. Они чокаются, горлышко бутылки Хана встречается с основанием бутылки Минхо. — Не пойми неправильно, у меня конкретно к тебе никаких претензий нет. Мне просто нравилось жить одному, а тут Хесон, то есть мой уже бывший сосед, такую свинью подложил. — Спасибо за комплимент, — ухмыляется Минхо, из-за чего Хан краснеет, а потом почему-то смеется, снова извиняясь. Пиво на вкус до противного химозное, но пузырьки приятно бьют по горлу. Минхо неторопливо накручивает лапшу на палочки, чувствуя, как сознание слегка мутнеет. Вот он молодец хлестать алкоголь на голодный желудок. Но даже гении порой ошибаются, решает он. Джисон ест молча и гораздо торопливее, то ли очень голоден, то ли хочет побыстрее свалить. Минхо его не винит, он не так хорош в общении с незнакомыми людьми, это в своей компании он может и материться, и кричать, и по жопам хлестать просто для душевного наслаждения, а о чем говорить с тем, кого знаешь всего несколько часов, он не знает. Да и думать под алкогольной негой лень. Но вот они сидят вместе за маленьким столиком, колено Джисона невпопад касается колена Минхо, потому что места совсем мало. Пью пиво, жуют лапшу в приятной тишине и вроде как уладили зарождающийся конфликт. Может быть, у них получится сосуществовать хотя бы месяц. — Много сгорело? — Джисон распечатывает упаковки с сэндвичами. А вот на тему пожара Минхо может говорить долго и в красках, не забывая приводить доводы к тому, почему виновные - настоящие уебки. — Не кури в комнате, — то ли просит, то ли наставляет Минхо. — Да и ты ведь музыкант, голосу не вредит? — Откуда знаешь, что я курю? — удивляется Хан. — Видел сегодня. — Вредит, наверное, но я на продюсера учусь, мне не очень-то нужен голос, а так хоть есть чем стресс снять. — Стресс можно снимать и по-другому. Спорт, хобби, медитация, — Минхо перечисляет все свои увлечения, помогающие его ментальному здоровью хоть как-то держаться на плаву. — Хорошо, мам, я обязательно приму к сведению, — ерничает сосед. Обстановка постепенно разряжается, Джисон что-то вполголоса рассказывает о соседях, половину из них он лично не знает, но хоть за девчонок-хохотушек поясняет (актрисы будущие), предлагает, раз уж так вышло, составить план уборки, на что Минхо иронично строит брови домиком. — На какие же жертвы ради меня ты идешь, даже убираться готов. Я польщен. — Эй, я всегда убираюсь. — Ну, я заметил. — Иди ты, хен, если у тебя какая-то особая любовь к уборке, то сам с ней ебись. Алкоголь, видимо, развязывает Джисону язык, и он все больше использует мат. Минхо нравится, он не поклонник заменять нецензурщиной каждое подлежащее и сказуемое, но крепкое словцо любит. Да и люди, использующие мат, для него кажутся чуть более приземленными. Постепенно Минхо привыкает. Привыкает к тому, что Джисон ведет себя очень тихо, передвигается почти бесшумно, музыку громко не слушает, на гитаре играет тоже как-то приглушенно. Может быть, стены в здании достаточно толстые, чтобы звуки не проникали, может быть, так задумано специально, учитывая, что это корпус факультета искусств, и большинству студентов музыка нужна для учебы. Минхо не знает, и забывает спросить, занимаясь устройством своего временного жилища. Коробки, как и было обещано, пропадают, когда он возвращается с еще одной порцией вещей из своего общежития. В комнате становится просторнее, Минхо постепенно обживается. Как ни странно, но создавать мало-мальский уют в никем ранее не использованном помещении сложнее, чем в уже обжитом. Но Минхо постепенно привыкает, стелет свое постельное белье, на плечиках в шкафу размещает пиджаки и рубашки, на полках - пару прихваченных из библиотеки учебников. Все кажется голым, словно стены музея, но он свыкается. Человек в принципе невероятное существо, он может привыкнуть к любым условиям. Поноет пару часов, еще пару поплачет, а потом будет жить там, где оказался, будто бы жил так всю свою жизнь. В среду у Минхо случается незапланированный выходной, Профессор заболел и отменил пару. Отменил, правда, за двадцать минут до начала, когда Минхо уже успел сдать куртку в гардероб и поднимался по лестнице в сторону аудитории, но все равно маленькое, а счастье. Соседа в общаге нет, и, врубив в наушниках один из своих плейлистов, Минхо принимается за уборку. Долой пыль, долой скопившуюся под потолком и на карнизе паутину. Он тоже не большой любитель уборки, но чтобы проклятая аллергия на пыль, из-за которой глаза чешутся и чихать хочется с разницей в десять секунд, не донимала, приходится частенько браться за тряпки. Над душой висит домашка, мысленно Минхо пытается вспомнить количество задач, которые до понедельника нужно скинуть профессору на почту, и какие статьи задали прочесть для допов по искусственному интеллекту. В ушах Трой Сиван нежно шепчет о любви, Минхо, войдя во вкус, перемещается с веником, шваброй и тряпками в кухню. Минхо привыкает, что Джисон разговаривает мало. Бросает редкие односложные предложения откуда-то из-под нависших на лицо вьющихся локонов, отвечает обычно кивками или пожатием плеч. Поначалу такое поведение кажется странным, уж лучше бы тогда ядом плевался, нежели абсолютная безэмоциональность. Но потом Минхо понимает, что, во-первых, он ставит Джисона в ряд со своими друзьями, рассматривая его на контрасте с незатыкающимся Чанбином или вставляющим везде свои колкие пять копеек Хенджином, а это глупо, не все люди такие, как те уникумы, с которыми Минхо свела жизнь, а, во-вторых, Джисон просто-напросто интроверт. Джисону для смелости нужна либо связь с человеком, а друг с другом они ее выстроить еще не успели, либо развязывающий язык алкоголь. И если в минуту скуки Минхо бы выбрал выйти в кухню и почесать с соседом языками, то Джисон выбрал бы ролик на ютубе, а не чужую компанию. И это нормально, Минхо не обижается, что его откровенно избегают. Он тоже не сразу привык к болтливому Феликсу, он тоже старался держаться подальше, борясь за личное пространство. Потом смирился, принял, втянулся и уже не мог воспринимать Феликса никак иначе, чем одного из своих близких друзей. Многие в университете называли их с Феликсом родственными душами. Кто-то в шутку, подчеркивая их близость, кто-то на полном серьезе. Раз в месяц обязательно находился смельчак-сплетник, который без какого-либо стеснения просил показать их метки. У Минхо чесались кулаки зарядить таким смельчакам по носу, потому что чужие отношения - это не их дело, но он, всячески себя сдерживая, мягко посылал их куда подальше. Феликс в таких ситуациях лишь краснел и отмахивался, чем порождал только больше слухов. Минхо в целом плевать, кто и что о нем говорит, не лезли бы лично к нему, а в соцсетях пусть постят что угодно, подписчиков ведь как-то набирать надо, а скандальная почва ведь самая благоприятная для таких целей. И Феликс в роли его родственной души? Он Феликса обожает, готов стряпать ему завтраки, обеды и ужины, готов разделить с ним последний кусок хлеба и домашку по их совместному курсу философии. Он готов записать Феликса в братья, если бы было возможно, то официально на бумагах, но они не родственные души. Минхо видел людей, которые были родственными душами и чьи метки были идентичны. Чанбин и Хенджин, его троюродная сестра и ее муж. И это не их с Феликсом история. У них даже мысли не появлялось узнать друг у друга о своих метках, потому что вероятность, что они одинаковые, равна миллиону в отрицательной степени. Если бы у Минхо спросили, на ком он хочет жениться, он бы сразу же выдал имя Феликса, слишком уж хорошо они подходили друг другу в быту. Если бы Феликс сделал ему предложение, Минхо бы с готовностью подставил палец для кольца. Где-то в другой вселенной, в параллельной, может быть. Но не здесь. Где-нибудь, где у Минхо не было мечты. Такой маленькой, глупой, пресловутой, чуть пресной и попахивающей второсортными любовными романа. Мечты, ради которой Минхо раз в три месяца перекрашивал волосы в попытке выделиться из толпы, усердно отрицал витающие вокруг них с Феликсом слухи и прятал свою метку. Минхо мечтает найти свою родственную душу. Настоящую, осязаемую. И чем дольше он мечтает, тем чаще ловит себя на мысли, что, возможно, его мечта - его главная ошибка. Слишком уж все вокруг туманно, официальная статистика нашедших друг друга родственных душ с каждым годом все меньше и меньше, а из-за разорвавшей мир на мелкие куски пандемии и вовсе стремительно летит к нулю. Это игры удачи и игры судьбы, а Минхо не нравится быть мячом на поле, он хочет быть одним из игроков. Крепко погрузившись в собственные мысли, пока оттирает тряпкой пятно под столом, Минхо не сразу замечает копошение у входной двери. Джисон, наблюдая за скрюченным в три погибели соседом, кидает кепку на полочку в прихожей. Та, ударившись козырьком об стену, рикошетит на пол. Он ругается себе под нос и, краснея за неловкость, еще раз уже более аккуратно возвращает головной убор на место. — Привет, — Минхо, кряхтя, вылезает из-под стола и отправляет тряпку в ведро с водой. — Привет, — Хан вешает ветровку на крючок. — Осторожно! — Джисон дергается от громкого выкрика, не решаясь ступить на линолеум. — Там еще мокро, не поскользнись. — Я думал, что мы сделаем расписание уборки, — виновато отвечает сосед и на носочках семенит к раковине. — Пока ты думал, я уже делал, — ухмыляется Минхо. — А как же демократия? Обсуждение, выборы? — Так как раз демократия в истинном проявлении, — обув тапочки, Минхо с ведром направляется к двери. Ванная комната, к сожалению, одна на весь этаж, а не в каждой квартирке. Ужасно неудобно. — Захотели - обсудили, выбрали, а большинство лишь одобряет. Когда он возвращается в квартирку, Джисон, успев переодеться, уже что-то кашеварит у плиты. Минхо позволяет себе минутку отдыха и, потягиваясь в разные стороны, рассматривает Джисона. Светлые волосы стянуты на затылке в хвостик, пара непослушных прядей лезут на глаза, но парень их игнорирует. Черная футболка на несколько размеров больше необходимого не скрывает широкий разлет плеч и крепкую грудь. Взгляд ползет ниже на острые колени и аккуратные голени. Весь он какой-то несуразный. Тонкие ноги и широкие плечи, пухлые щеки и острый подбородок, огромные глаза и маленькие губы. Весь Хан Джисон сложен из противоречий. То слова от него не дождешься, то начинает тараторить. — Раз ты привел нашу берлогу в порядок, то я приготовлю ужин, — на плите уже нагревается сковорода. — Купил немного мяса, рис вроде бы еще был, овощи. Кстати, у тебя нет аллергии на клубнику? Я взял клубничное мороженое, хотя, наверное, в мороженом от клубники одно название, но мало ли. Минхо прыскает. Клубничное мороженое он очень даже приветствует. — Давай помогу, — Джисон начинает протестовать, мол, хен уже столько сегодня сделал, теперь его очередь, но Минхо лишь посмеивается и выхватывает нож. В итоге ужин готовит Минхо. Хан то ли в принципе бытовой инвалид, то ли слишком нервничает рядом с ним, что Минхо немного льстит, но после того, как он чуть не разбивает тарелку, коих у них в арсенале немного, Минхо прикрикивает на него и отправляет неподвижно сидеть на стуле. — Расскажи что-нибудь, — велит он. Джисон что-то мычит в ответ, дуясь, что ему не позволили поучаствовать в готовке. — Что тебе рассказать? Могу биографию Шостаковича, как раз сегодня проходили. — Правило первое: все, что было на учебе, остается на учебе, — резко прерывает его Минхо. Минхо с усмешкой наблюдает как Джисон чуть не задыхается от возмущения. — Ты живешь здесь всего неделю, а уже придумываешь правила! Какой ловкий хен. — Какой есть, — жмет плечами Минхо. — Ладно, что там с Шостаковичем. — А вот не скажу, — Джисон складывает руки на груди и показательно отворачивается в сторону. — Ты лучше что-нибудь расскажи. И Минхо, не долго думая, пересказывает ему события парочки прошедших дней. Ноет о скучных парах, ноет о пресных токпокки на обед (как же Сынмин заебал уговаривать его их брать), хвалится, что в тренажерке сегодня отжался пятьдесят раз. Еще немного ноет о проблемах в танцевальном клубе, попутно интересуясь, состоит ли Хан в каких-нибудь кружках по интересам (нет). Правило насчет учебы - бред, поскольку учеба - огромная часть их жизни здесь и сейчас, но Минхо мало интересуют ноты, коды, смеси красок или что там еще его друзья изучают каждый божий день. Он любит слушать тупые истории, произошедшие на парах, истории о достижениях (когда Феликс впервые осмелился на паре по корейскому выйти к доске и прочитать вслух текст на восемь абзацев, Минхо приготовил для него праздничный ужин, потому что знал, как сложно Енбоку дался этот шаг), истории об одногруппниках, сплетни. Минхо не отрицает важности учебных дисциплин, но куда круче обсосать истории о людях. Тушеные мясо и овощи - далеко не самая любимая Минхо еда, он бы предпочел запечь, а еще лучше поджарить на гриле. О, гриль - это лучшее, что придумало человечество, слюнки уже от мысли о мясе на гриле текут, а если еще и соус добавить. Но сегодня блюдо отчего-то кажется вполне себе сносным. Они жуют за обе щеки, прихлебывая купленный Ханом сок. После неловкой паузы про внеурочную деятельность Джисона, Минхо принимается описывать идею вечеринки в честь дня рождения Феликса. Чанбин обещал, что устройство на нем, но взял с Минхо слово, что за закуски отвечает он. — Представляешь, этот говнюк такой “да ладно, хен, нам всего-то пару салатов, пару закусок нужно, можно еще десерт сконструировать”, — Минхо специально делает противный голос, подражая Чанбину, — а сами жрут так, будто у них не желудки, а черные дыры, ебал я на всю эту стаю готовить. День рождения Феликса завтра, Минхо планирует поздравить его с утра, но вечеринку решено устроить в ближайшие выходные, когда все будут свободны от учебы. — Почему не заказать пиццу? — предлагает Джисон, давясь смехом. — Или доставку салатов, закусок и десерта? Так ведь проще. — Вот и я о том же, но Чанбин умеет надавить, — жалуется Минхо. Чанбин и правда умел, особенно аргументами вроде “но с домашней едой Феликс сможет забыть о тоске по дому”, черт бы побрал мягкое сердце Минхо. — Кстати, когда у тебя день рождения? Они расправляются с ужином и принимаются за мытье посуды. Минхо вручает Джисону полотенце и, состроив страшное лицо, угрожает, что при первом же проебе Хан идет в магазин за новой посудой. Минхо умеет убеждать. — Сегодня, — притихнув, отвечает Хан. Минхо умеет убеждать, но его довольно легко застать врасплох. — Сегодня? — тарелка летит на пол и секунду спустя разлетается вдребезги. — Сука! — Извини! — пискнув, Хан тут же бросается на колени собирать осколки. — Стоять! — орет Минхо, опускаясь рядом. — Порежешься. Джисон замирает с вытянутыми вперед ладонями, сложенными лодочкой. Близоруко щурясь, Минхо осторожно собирает кусочки Джисону в руки. — Какого хрена ты не сказал, что у тебя сегодня день рождения, дубина? — шипит Минхо. — Во-первых, я не люблю этот праздник… — начинает защищаться Хан. — Идиот, — осматривая миллиметр за миллиметром, отвечает Минхо, ругая то ли себя, то ли соседа. — … во-вторых, какая тебе разница? И вот теперь Минхо уже откровенно возмущен. — Как это какая мне разница? — уперев руки в бока, он привстает на коленях, чтобы смотреть на Джисона сверху вниз. — Очень даже большая разница! Джисон выглядит виноватым. У Минхо нет для него аргументов. Он просто так воспитан. Каждый день рождения сначала семья, а теперь и найденная в университете банда устраивали хоть и маленькое, но запоминающееся празднование. Не праздновать свой день рождения - это нормально, нормально не придавать этому дню какое-то официальное сверхважное значение. Какое ему вообще дело, они друг друга знают не больше недели. Но отчего-то Минхо настойчиво продолжает гнуть свою линию. — Мы поужинали, считай, что отметили, — Джисон выбрасывает осколки в мусорное ведро и идет в коридор за небольшим ручным пылесосом. А вот это полезная вещь, мимолетно думает Минхо, и как это он не догадался купить такую драгоценность в свою общагу. — Херня, — пылесос заглушает его голос и Минхо покорно ждет, пока Джисон не закончит. — Это не считается, я не знал, что мы отмечаем. — Я сказал, что я не отмечаю свои дни рождения. — Ладно, уговорил, — покорно поднимает руки вверх, — мы не будем отмечать. — Глаза Джисона, как Минхо и предполагает, грустнеют. — Я имею в виду, что обойдемся без вечеринок, гостей и огромного торта. Где твое мороженое? Джисон молча указывает на холодильник. — Прекрасно, бери его и шагом марш за мной. Не дожидаясь ответа и новых протестов, Минхо идет в свою комнату. Как хорошо, что он решил сегодня прибраться. Он вытаскивает из рюкзака ноутбук, к которому не притрагивался с занятий, и подключает его к зарядке. Достает из шкафа запасную подушку, плед и устраивает все это на кровати. Когда Джисон, предварительно постучав, входит в комнату с двумя мисочками мороженого, Минхо, завернутый в плед, уже восседает на кровати с ноутбуком на коленях. Свет выключен, единственное освещение - фонарный столбы за окном. Джисон пару раз моргает и не двигается с места, замерев у порога. — Давай-давай, мороженое растает, — Минхо хлопает по матрасу рядом с собой. — Твой любимый фильм? — Ходячий замок, — неловко отвечает Хан, грузно падая на кровать рядом. Его локоть впивается Минхо в бедро, и тот стойко держится, чтобы не завыть от боли. — Отлично, — Минхо быстро печатает название в поисковике. — Твой подарок. Из рук Хана быстро забирают одну мисочку, вместо нее на ладонь опускается что-то маленькое и пушистое. — Кот? — брелок в виде мягкой игрушки привлекает все внимание Джисона. — Не стоило, хен. — Бери, — настаивает Минхо. — Будет напоминать о вредном хене, заставившем тебя праздновать свой день рождения. Брелок Минхо купил пару дней назад, пока бродил по магазинам в поисках подарка для Феликса, больно уж ему понравился маленький улыбающийся котенок, да и обнова связке ключей не помешает. Но раз уж такой повод, то ему совсем не жалко. — Спасибо, — шепчет Хан, бережно убирая кота в карман шорт. — Точно будет напоминать, глаза такие же хитрые. Пока на экране играет знакомая с детства заставка Гибли, откуда-то из-под локтя Минхо раздается сдавленный всхлип. Палец тянется к пробелу, чтобы поставить на паузу, но потом меняет траекторию. Минхо не решается спросить, это чувство ностальгии растрогало Джисона или что-то другое. Ложки стучат о поверхность мисочек, мороженое оказывается на вкус как рай, нежное и в меру сладкое. Джисон наизусть проговаривает реплики Хаула и очень правдоподобно копирует Кальцифера, а Минхо противится желанию стереть сорвавшуюся с его губ на подбородок розовую каплю, зарыться носом в светлые волосы, щекочущие щеку. Он упускает половину фильма, смеясь над импровизациями Джисона, и еще половину, пока следит за юрким языком, слизывающим с ложки остатки лакомства. Что с тобой не так, Ли Минхо, думает он и хочет хорошенько побить себя по щекам, чтобы очнуться. Что ты творишь, влезаешь в чужую зону комфорта, заставляешь делать то, что он не хочет. Даришь дурацкие подарки и смотришь «Ходячий замок» восьмой раз за последние пять лет. Но Джисон кажется довольным. Он жмется щекой к чужому плечу, неловко складывает руки то на груди, то под голову. Когда Минхо надоедает его возня, он рывком укладывает руку Джисона себе на живот и мягко поглаживает. Не держит, чтобы парень смог убрать ее, если будет некомфортно, но Джисон сначала замирает, деревенея, а потом расслабляется, наваливаясь на Минхо. Что ты делаешь, Ли Минхо, думает он, когда по просьбе Джисона включает «Унесенные призраками», хотя время давно перевалило за полночь и им обоим пора спать, ведь с утра на пары. И что это за дурацкое тепло у тебя в груди?