Полярная звезда [North Star]

      Нил не замечал мертвой хватки на своем телефоне, пока трещина не расползлась по экрану. Комната вышла из-под контроля, его мысли обернулись белым шумом.              А потом все сузилось до одного слова.              Бежать. Бежать. Бежать.              Но от этого не убежишь.              — Нил! Ты все еще здесь? — голос Мэтта донесся из динамика телефона.              Нил посмотрел на экран. Он сделал долгий судорожный вдох и снова поднес телефон к уху. Его ногти впились в бедро.              — Да. Да, я здесь.              — Я не должен был тебе говорить. По крайней мере, пока не должен был. Пока не узнаю больше. Извини.              — Нет, Мэтт. Ты обещал.              Мэтт ненавидел данное им обещание, Нил знал это. Но он не нарушит его. Он рассказывал Нилу о жизни Эндрю, даже когда считал, что это неправильно.              Когда два года назад Эндрю ушел от Нила, мир рассыпался на куски. Ничто не имело значения, даже экси. Дэн сказала тогда что-то, чего он не понял: «Мы друзья вам обоим, но в конце концов каждый выберет сторону».       И они выбрали. У Нила были Мэтт и Дэн, Эллисон и Кевин. Кевин стал приятной неожиданностью. То, как он набросился на Эндрю, то, как он удерживал Нила, собирая его по кусочкам и складывая их воедино… Кевин однажды назвал его своим братом, и Нил начинал в это верить.              У Эндрю был его брат, Рене и Ники. Хотя Нил время от времени получал сообщения от Ники.              — Да, но… — начал Мэтт.              — Нет. Я в порядке.              Мэтт вздохнул. Даже по телефону он звучал опустошенным.              — Конечно. Завтра я буду в Атланте и буду держать тебя в курсе.              — Верно.              — Нил… — голос Мэтта прозвучал прерывисто, совершенно не так, совсем не похоже на его привычную уверенность, — С ним все будет хорошо.              Нил хотел верить в это, всеми фибрами души хотел поверить Мэтту, но Мэтт никогда не был хорош во лжи. Это никуда не годилось. Дрожь в голосе Мэтта выдавала его.              — Ложь — это моя экспертная область, Мэтт.              Мэтт попытался невесело рассмеяться и добавил:              — Не делай глупостей. Я позвоню тебе завтра.              Нил прижался лбом к полу и сосчитал до ста на немецком. Потом на французском, испанском и русском. Затем он повторял счет снова и снова, пока в пальцах не не исчезло онемение. В голове постоянно проигрывалась одна и та же картинка: Эндрю лежит на больничной койке, к нему привязана куча проводов, монитор с ровной линией и глухим, непрерывным сигналом, и Нилу хотелось кричать до боли в горле.              Кровь перестала бить в ушах примерно через час. Нил подполз к журнальному столику и открыл свой ноутбук. Он должен был подумать. Подумать, черт возьми!              Он знал три вещи:       1. Эндрю был в больнице, и Нил понятия не имел, что произошло, но Эндрю был сильно ранен, вероятно, едва выжил, вероятно, мертв, мертв, мертв.              Нил ударил себя по щеке.              2. Нил не смог бы это пережить, если бы Эндрю действительно умер.       3. Ни за что, черт возьми, Нил не будет оставаться здесь и просто ждать, пока Мэтт позвонит ему и расскажет какие-нибудь новости.              Дело в том, что когда Эндрю порвал с ним, он сказал, что не сможет вынести вид его тупого выражения лица ни минутой больше. Но Эндрю не нужно было видеть Нила, верно? Нил мог просто… он мог…              Он забронировал билет на ближайший рейс из Далласа в Атланту, прежде чем его мысли снова затуманились, бросил несколько комплектов одежды в спортивную сумку и помчался в аэропорт.              Атланта пахла землей перед летней бурей. Поездка Нила в больницу была размытой. У него не было плана. Правда, не было. Все, что он знал, это то, что он мог бы задохнуться, если не попадет в ту больничную палату прямо сейчас.              Запах антисептика выбил дыхание Нила из его легких. Он сжал кулаки, изо всех сил пытаясь удержать руки от дрожи. Он подкупил скучающую медсестру, чтобы та впустила его, и ждал в углу на четвертом этаже, надев капюшон. Палата Эндрю была близко, так близко, но Нил не мог туда войти. Не мог, пока Аарон находился поблизости.              Надтреснутый голос блондина ударил Нила прямо в голову. Он разговаривал по телефону — вероятно, с Кейтлин — и голос его звучал приглушенно, будто он собирался заплакать. Боль пронзила грудь Нила. Его трясло, и больше он не заботился, чтобы подавлять это.              — …не знаю, когда… если он очнется. Я… я не могу, Кейт… — Аарон тихо всхлипнул.              Он схватился за волосы на затылке и прижался лбом к стене у двери Эндрю. Нил наблюдал из своего угла.              Это не ощущалось реальностью. Ничего из этого. Казалось, что Нил выпил несколько шотов виски, и мир погрузился в глубокий туман.              — Нет, нет, я буду в порядке. Я возьму кофе и… да, Кейт, обещаю, я что-нибудь съем. Я позвоню тебе позже.              Пауза.       — Я тоже.              Аарон сунул телефон в задний карман и провел рукой по лицу. Он снова заглянул в окошко двери и направился к лестнице. Кафетерий находился на первом этаже, что давало Нилу максимум десять минут.              Только Аарон скрылся из виду, как в палату проскользнул Нил, едва не столкнувшись с медсестрой.              — Я могу вам помочь? - спросила она.              — Я… э-э…               О, ради всего, блядь, святого!              — Я пришел увидеть брата.              Медсестра подняла бровь.             — Вашего брата.              — О, я его младший брат. Я полагаю, вы уже видели Аарона.              Она не поверила ему. Совсем. Это было написано у нее на лице. Нил напрягся в ожидании реакции, но она лишь кивнула и вышла из палаты.              Нил провел годы, не плача. Но это было до того, как Эндрю оставил ему дыру в груди. До того, как Эндрю ушел от Нила. До того, как он лежал на ебучей больничной койке, выглядя безжизненным, как восковая кукла.              Нил проглотил подступившие слезы. Он сидел в кресле рядом с кроватью Эндрю, не сводя глаз с бледного лица. Боже, как ему хотелось, чтобы Эндрю открыл глаза, чтобы он мог снова тонуть в тепле орехового оттенка.              Звуковые сигналы были бальзамом на больное сердце Нила. Каждый говорит «жив, жив, жив». Эндрю выглядел таким хрупким и — будь все проклято, Эндрю Миньярд никогда не выглядел хрупким.              Ему хотелось провести кончиками пальцев по щекам, зарыться ими в волосы. Он никогда не прикоснется к Эндрю без разрешения, но два года без него сделали потребность в этих касаниях невыносимой.              Он был так сосредоточен на лице Эндрю, что не заметил бинтов, обернутых вокруг его запястий, пока не поднес пальцы на дюйм к руке Эндрю. Дыхание Нила застыло в легких. Его пульс ускорился. Он почувствовал тошноту. Эндрю не стал бы… Он не мог сделать что-то подобное.              Ему нужно было найти эту медсестру и выбить из нее все, прежде чем он сойдет с ума.              Время вышло. Нил знал это. Но он до боли хотел остаться. Он приблизился к лицу Эндрю, на дюйм между ними; палец Нила легок, как перышко, едва касаясь пряди волос.              — Очнись. Пожа… Просто очнись, Дрю. Не поступай так со мной.              Теплые потоки прорезают дорожки по его щекам. Он закрыл глаза, ощущая волосы Эндрю на кончиках своих пальцев, и поднялся, используя всю оставшуюся силу воли.              Нил вытер лицо, глубоко вздохнул и вышел из палаты. Он направился по коридору, в противоположном направлении от того, куда ушел Аарон. Кровь в ушах заглушала мир вокруг него. Он едва услышал, как кто-то крикнул: «Эй!» позади него, прежде чем бросился к лестнице.              Он нашел уборную этажом ниже, прислонился к раковине и сделал медленные вдохи, пока его сердце не перестало колотиться о грудную клетку.              Эндрю не умрёт.              Эндрю не умрёт.              Эндрю не умрёт.              Нил плеснул водой себе в лицо и держал руки под струей, пока они не стали достаточно холодными, затем приложил их к щекам. Его лицо горело. Все его тело горело изнутри. Он глотал воду, пока не смог больше сдерживаться, и нашел где присесть в зале ожидания, этажом ниже того места, где его сердце умирало на больничной койке.              Вибрация в его кармане не прекращалась пять минут подряд. Нил с тихим стоном вытащил телефон.              Кевин. Ну конечно, это был Кевин.              — Что? – протянул Нил. Боже, его голос звучал надломленным.              — Где ты?              — Что такое, Кев?              — Где ты?              Мэтт, должно быть, рассказал ему о состоянии Эндрю. Или Ники. Или Джереми. Он был в команде Эндрю в Атланте.              — Ты спрашиваешь, потому что не знаешь, или просто хочешь, чтобы я это озвучил?              — Тебе не полагается быть там, Нил. Ты не можешь… Ты все равно ничего не сможешь сделать, кроме как погубить себя.              Голос Кевина был низким, тихим, как будто он разговаривал с испуганным животным.              — Возвращайся, пожалуйста.              — Я не могу этого сделать.              — Хочешь, чтобы я забрал тебя?              — Нет. Я вернусь, когда узнаю, что он в порядке.              — Нил…              — Кевин. Я вернусь, когда смогу.              Кевин вздохнул.              — Береги себя, хорошо?              — Хорошо.              Нил проигнорировал все остальные сообщения на своем телефоне, уткнулся головой в колени и попытался нарисовать в уме точный цвет глаз Эндрю.              ———-              Если бы только он не остановился по пути на вторую чашку кофе. Если бы только он не остановился в этом дурацком стекольном магазине, чтобы выбрать дурацкую вазу для фруктов в виде лебедя для дурацкого журнального столика. Аарон сделал бы это раньше.              Если бы только.              Три слова, которые привели в ад, насколько мог сказать Аарон.              Аарон сделал еще глоток кофе, сморгнув воспоминание об этом утре. Ему можно было окунуть свой мозг в ведро с отбеливателем, и он, вероятно, все еще видел бы это ясно как божий день. Эндрю на полу в ванной, одна рука свисает с края ванны, окрашивая воду в бледно-розовый цвет, агрессивные порезы на запястьях, кровь стекает по бокам, лоб прижат к краю.              Эндрю всегда был таким сильным. Тем, кто мог сделать что угодно. Он спас Аарона — от наркотиков, от его пустой жизни до Пальметто, от Дрейка, от Тильды, хотя Аарону потребовались бесконечные сеансы терапии с Би, чтобы принять последнее. Он помог Мэтту, и Кевину, и этому маленькому куску дерьма — Нилу Джостену.              Он не понимал. С чего бы Эндрю так поступать? У него была хорошо обустроенная жизнь. У него были Ястребы Атланты. Его товарищи по команде. У него был Аарон.              Боже, блядь, он пообещал, что никогда больше не покинет Аарона, и вот он здесь, лежит на больничной койке, и его шансы проснуться висят на волоске. Врачи сказали, что Эндрю смешал антидепрессанты и таблетки от тревожности с внушительным количеством алкоголя. С этим коктейлем ему не нужно было резаться, но Аарон видел шрамы Эндрю. Он сделал это не потому что сомневался в том, что вещества подействуют.              Аарон прикусил щеку изнутри, чтобы остановить мысли. Он свернул в коридор к палате Эндрю, когда увидел, как оттуда вышла маленькая фигура. Он не видел лица, голову закрывал черный капюшон, но никто не должен был входить в палату, кроме Аарона и врачей с мед персоналом.              — Эй!       Аарон окликнул человека вдогонку. Человек исчез вниз по лестнице. Он оглядел палату. Ничего не трогали, ничего не двигали. Может быть, человек зашел не туда и сбежал до того, как кто-то сообразит, что он оказался не в том месте.              Аарон занял стул у кровати и смотрел на Эндрю, пока его веки не отяжелели. Ему снился его брат. Первый раз, когда он встретил его. Это странное ощущение внизу живота, как будто он смотрел на себя в зеркало. Прилив в груди, что-то сменяющееся от страха к теплу и чувству тоски. Холодные слова Эндрю. Но и его улыбки. Те редкие, проявлявшиеся раз в сотню лет, маленькие драгоценности, оставлявшие печатью теплый след в сердце Аарона. Те самые, которые почти не появлялись за последние пару лет после того, как Эндрю ушел из Пальметто.              Он проснулся от того, что медсестра проверяла капельницу Эндрю, и от звука открываемой пластиковой упаковки. Она улыбнулась ему. Снаружи было темно. Аарон, должно быть, проспал несколько часов.              — Не похоже, что Вам удобно.              Она указала на Аарона.              — Вам следует отдохнуть, и не в кресле. Вы были здесь весь день. В любом случае, Вы ничем не можете помочь брату.              Аарон покачал головой. Медсестра вздохнула.              — Ваш младший брат все еще здесь? Может, он сможет понаблюдать за ним, пока Вы отдыхаете на диване в приемной.              Аарона резко вскинул голову, чтобы посмотреть на нее.       — Мой брат.              — Да.              Желудок Аарона скрутило. Он знал только одного идиота, который солгал бы, чтобы проникнуть в больничную палату его брата. Акцент на «солгал».              — Он ведь не появлялся в последнее время?              — Нет, с полудня. Это проблема?              — Нет. Совершенно никаких проблем.              Легкое шуршание на кровати привлекло все внимание Аарона. Его сердце подпрыгнуло к горлу.              Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Его разум твердил это в бесконечном цикле.              Пальцы Эндрю дрогнули. Он открывал глаза мучительно долгую секунду, как будто все происходило в замедленной съемке. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд.              Эндрю пробормотал что-то, чего Аарон не расслышал.              — Эндрю. Эй. Эй, это я.              Аарон держал его за руку, или скорее за пальцы. Медсестра бросилась за доктором.              Эндрю опустил кислородную маску, и слова снова сорвались с его губ, тихие, как шелест осенних листьев.              — Нил. Где…              А затем он закрыл глаза.              Нил, ебаный Джостен. Реально? Нет. Нет. Серьезно? Эндрю порвал с этим придурком два года назад, и до сих пор первой мыслью, которая у него возникла после того, как он едва избежал смерти, был Нил, мать его, Джостен. Аарон хотел перевернуть эту больницу вверх дном, найти лживого ублюдка и пиздить его по дороге до самого Далласа.              Эндрю снова медленно моргнул.              — Эй.              — Не эйкай мне, идиот.              Аарон с трудом сглотнул. Эндрю слабо сжал его руку.              — Почему? Я просто… Зачем ты это сделал, Эндрю?              Эндрю выглядел сонным, сломленным, растерзанным изнутри, и Аарон ничего не мог сделать, чтобы это исправить. Эндрю, будучи Эндрю, сказал бы ему, чтобы он шел нахуй и не задавал тупых вопросов. Этот Эндрю смотрел на него, говоря болезненно надломленным шепотом:       — Я не мог больше выносить темноту.              Это было самым близким к признанию из того, что Аарон мог получить от Эндрю. Он знал, что Эндрю боролся, просто никогда не предполагал, что все настолько плохо. Когда Эндрю ушёл из Пальметто — когда Эндрю ушёл от Нила — Аарон наблюдал, как его брат тушил это что-то, что зажег Нил. Раньше Аарон думал, что это просто какое-то искаженное вожделение, которое он испытывал к мелкому лжецу, но теперь, когда Нила не было поблизости, он понял, что ошибался. Это было больше похоже на жажду жизни, которую Нил разжег в Эндрю. И уже два года как она погасла.              Аарон не был настолько в бреду, чтобы не сложить два и два. Почему Эндрю решил порвать с Нилом, он понятия не имел. У его брата большую часть жизни не складывались отношения с мотивами.              Части пазла быстро сложились в голове Аарона: сердечный приступ Би, игра против команды Нила, когда один из сокомандников Эндрю впечатал Нила в стену из плексигласа (Эндрю, как вспоминает Аарон, на следующий вечер был безумно пьян), автомобильная авария Ваймака и выражение лица Эндрю, когда он увидел его в гипсе, и эти чертовы фотографии Нила и его сокомандника, смеющихся после игры, где рука другого парня обнимала Нила за плечи. Эндрю видел их во время визита в Нью-Йорк и после стал пугающе тихим.              Аарон подождал, пока Эндрю снова заснет, и пошел по коридору, откуда ушел человек в толстовке, он не сомневался, что это был Нил. Он просто должен был найти его.              Нил никогда не был слишком умен, когда в дело был вовлечен Эндрю, и слава богу, потому что Аарон не был настроен бродить по всей больнице. Он взял два стаканчика кофе из кафетерия и поднялся по лестнице, проверяя комнаты ожидания на каждом этаже. Он нашел идиота, свернувшегося калачиком в кресле в комнате этажом ниже палаты Эндрю.              Аарон честно подумывал вылить кофе прямо на Нила. Просто потому, что это был Нил. Он подтолкнул его ногу носком ботинка. Нил вздрогнул, подскочил, прижавшись спиной к стене, его глаза расширились, как у оленя в свете фар.              — Брат? Серьезно? Мерзость, — сказал Аарон и протянул ему стаканчик.              Нил помедлил, прежде чем взять его, и снова сел.              — Не похоже, что ты впустил бы меня, если бы я попросил.              — Нет. Я бы не пустил. Вы расстались, помнишь?              Нил злобно смотрел на него. По крайней мере, хоть что-то оставалось неизменным.              — Он очнулся.              Румянец залил щеки Нила. Он был на ногах в одно мгновение. Аарон прижал руку к его груди.              — Я не имел в виду, что ты можешь врываться в его комнату.              — Я просто… я просто хочу его увидеть. Ему не обязательно знать, что я там. На самом деле лучше, чтобы он в это время спал. Позволь мне увидеть его. Всего минуту, и я уйду.              Аарон долго изучал лицо Нила. Два года. Нил не видел Эндрю, за исключением игр, два года, и у него все еще был непроизвольный рефлекс —примчаться в больницу в другой штат, чтобы увидеть человека, бросившего его. Он действительно не мог понять намека.              Что, если бы это была Кейтлин? Что, если бы она бросила Аарона? Сделал бы он тоже самое? Он не был так уверен. Но Нил Джостен никогда не был здравомыслящим.              — Он как раз сейчас спит. Шевели своей жалкой задницей, Джостен.              Вернувшись в палату, Аарон встал у двери. Нил поставил кофе на подоконник и бесшумными шагами приблизился к кровати Эндрю. Лицо Нила было разбито, и на этот раз шрамы здесь были не причем.              Аарон вспомнил теперь, когда он понял, наконец-то понял Нила и Эндрю. Что это не было чем-то из ненависти, это не было фальшивкой, это не было прожиганием времени для Эндрю с Нилом только потому, что Нил удобно, глупо, слепо увлечен им (это было отвратительно, честно).              Нил и Эндрю сидели на диване в своей спальне лицом друг к другу, соприкасаясь коленями. Аарон пришел забрать что-то из комнаты Кевина, и они не заметили его присутствия. Он застыл у приоткрытой двери Кевина. Эндрю держал одну руку в волосах Нила, а другой сжимал маленькую коробочку. Нил сидел с закрытыми глазами.              — Ладно, теперь можешь смотреть. И если ты скажешь что-нибудь глупое, я выброшу это в окно. Тебя предупредили, Джостен.              Нил ухмыльнулся и посмотрел вниз, вид коробки стер раздражающую улыбку с его глупого лица. Он открыл коробку и достал содержимое. Это была цепочка с серебряной звездой (после этого Аарон много раз видел ее на шее Нила). Нил держал ее в воздухе между ними, раскачивая взад-вперед.              — Звезда? Не думаю, что ты хочешь сказать мне, что надеешься видеть меня будущей экси… звездой.              Нил рассмеялся своей идиотской шутке.              — Ты прямо, как Кевин. Нет. Забудь. Ты хуже. Ты полный идиот.              Эндрю попытался выхватить цепочку из его руки. Нил отстранился.              — Нееет. Ты не можешь забирать подарки назад. Мне нравится.              Он крепко сжал звезду в кулаке и придвинулся ближе к Эндрю, запустив пальцы в волосы блондина. Эндрю заметно растаял от прикосновения.              — Мне правда, — Нил поцеловал его в нос, — Очень нравится.              Эндрю перенял цепочку из руки Нила и застегнул ее на шее.              — Тогда почему звезда? — спросил Нил.              — Это Полярная звезда. Ты говорил, что когда был ребенком, смотрел на нее и думал: что бы ни произошло — это неважно, она навсегда останется неизменной. Ты говорил, что это ощущается словно дом.              Нил уставился на него так, будто ему выбили весь воздух из легких. Полный идиот.              — Дрю.              Эндрю обхватил лицо Нила, большими пальцами коснувшись щек, и произнес слова, которые Аарон и представить себе не мог, что когда-либо сорвутся с губ его брата.              — Ты… — Эндрю сглотнул. — Тебе не нужно… Ты и есть эта звезда. Ты — чертова полярная звезда, Нил.                     Аарон смотрел, как Нил наклонился к Эндрю. Дыхание рыжего сбилось, когда он потянулся к волосам Эндрю. Он провел кончиками пальцев по прядям, едва сдвигая их. Несмотря на всю свирепость, которую Нил нес в себе и нацеливал на всех, кто не так смотрел на него, он был практически сломленным, дрожащим беспорядком, когда дело доходило до Эндрю.              И Аарон знал.              Он знал, что маленький ублюдок все еще любит Эндрю. Он просто желал, чтобы Эндрю больше не любил его.              Ты — чертова полярная звезда, Нил.              Я не мог больше выносить темноту.              Но Эндрю выносил, и Аарон не собирался притворяться, что не понимает. На этот раз он не собирался отмахиваться от этого с Нилом, как будто это ничего не значило, не тогда, когда это был последний толчок, который подвел Эндрю к краю.              Эндрю спасал Аарона. Больше чем единожды. Постоянно. Даже когда он ненавидел его, Эндрю боролся за него.              Может. Может, Аарон мог бы хоть раз сделать что-то в ответ.              ———              Мир Эндрю чередовался между светом и тьмой в безжалостной петле. Он проснулся с видением рыжих локонов и льдисто-голубых глаз, имя Нила обжигало язык. Нила не было здесь. Собственное отражение Эндрю смотрело на него с побежденным выражением лица.              Точно. Аарон.              Аарон что-то сказал, и Эндрю едва услышал, как сам пробормотал какие-то слова, которые не собирался говорить, а затем туман снова поглотил его.              Эндрю были не чужды кошмары. Нил играл ведущую роль в некоторых из них: Рико проламливает Нилу череп в конце игры, Рико сидит верхом на Ниле и вонзает лезвие ему под кожу, Нэйтан Веснински подрезает ему сухожилия, Лола сжигает Нилу лицо. Все они были в этих снах. Они оставили Эндрю разбитым, вспотевшим и борющимся за глоток воздуха.              Но другие сны… те, в которых Нил был в центре, словно какое-то долбаное солнце, вокруг которого простиралась орбита Эндрю, те были хуже. От тех снов он просыпался посреди ночи и заглушал крики в подушку, проводя остаток таких ночей в диалоге с самим собой, решая, а не вырезать ли еще одну линию на и без того переполненных предплечьях.              Затуманенный разум Эндрю проигрывал пластинку «Нил» на повторе.                     — Пялишься.              Эндрю не отрывал взгляда от книги, но чувствовал, как глаза Нила прожигали в нем дыру. Он свернулся калачиком в кресле-мешке с чашкой кофе и смотрел, как Эндрю читает на диване. Это было ленивое воскресенье. Кевин уехал к Ваймаку и они остались только вдвоем.              — Что, мне теперь нельзя наслаждаться видом?              Нил и его проклятый рот.              Эндрю поднял взгляд. Нил поставил кофейную кружку на пол и приподнялся на локтях, глядя на Эндрю так, будто… Господи, у Эндрю внутри все загорелось от этого взгляда.              — Чего ты хочешь, наркоман?              — Не задавай вопросов, ответы на которые знаешь заранее.              Эндрю сглотнул. Нил любил использовать его собственные слова против него. Особенно, когда он был таким. Когда он так на него смотрел.              Эндрю соскользнул с дивана и дополз до кресла-мешка. Эффект, которого он добивался, немедленно отразился на лице Нила. Он смотрел, как Эндрю делает это, словно наблюдая, как вся его жизнь проносилась перед глазами. Эндрю положил одну руку на кресло-мешок, а другую прижал к груди Нила, толкая его вглубь. Дыхание Нила играло на его губах, вызывая мурашки прямо по спине.              — Да или нет?              Нил выдавил едва слышное «да» и резко соединил их губы. Это было особенностью поцелуев Нила, он всегда целовал Эндрю так, будто завтра они оба умрут. Как будто Нил погибнет, если это когда-нибудь прекратится. Нил откинулся назад и позволил Эндрю сильнее вдавить его в кресло-мешок. Руки зарылись в волосы Эндрю, притягивая его ближе.              А потом у Нила появился этот глупый взгляд, эта чертовски теплая искорка в глазах, превратившая мысли Эндрю в нечто размытое. Кончики пальцев Нила коснулись щек Эндрю, прижались к его коже, и Нил сказал те слова, которые разрушили, блядь, всё.              — Я люблю тебя.              Эндрю замер. Время застыло. Все, нахуй, застыло.                     Эндрю проснулся, встретив взгляд Аарона, устремленный на него.              — Хэй, как ты себя чувствуешь?              — Фантастически.               Аарон слабо улыбнулся.              — Я нахожу это странно обнадеживающим. То, что ты можешь быть саркастичной задницей даже в таком состоянии.              Эндрю сердито посмотрел на него.              — Эндрю, они захотят, чтобы ты…              — Я не собираюсь ни с кем видеться.              — Я не думаю, что это зависит от тебя. Эндрю, ты пытался…              — Я не собираюсь. Ни с кем. Видеться.              — Ладно.              Аарон неловко поерзал на стуле.              — Мэтт летит из Денвера, сказал, что останется здесь, пока не начнется сезон.              Эндрю фыркнул.              — Чтобы что? Приглядывать за мной? Мы не друзья, помнишь? Ему следует остаться с Дэн и вернуться к началу сезона.              Мэтт проводил каждый свободный день в Денвере, где Дэн тренировала команду. Почему он решил изображать дружбу сейчас, Эндрю понятия не имел. Да, они были сокомандниками, но Мэтт был другом Нила. Никогда не Эндрю.              — Полагаю, отстойно быть тобой, потому что он явится и я не собираюсь говорить ему уйти. Ты сможешь сделать это сам, но я уверен, что ему будет очень похуй на то, что ты сейчас думаешь.              Телефон Аарона зазвонил.              — Это Кевин. Я поговорю и вернусь.              Кевин следил за Эндрю из неуместного чувства благодарности, но он знал, что не стоит так тупить и заявляться сюда. Эндрю, вероятно, ударил бы его ножом, просто чтобы выразить свою точку зрения.              Эндрю закрыл глаза. Он потер пальцы о простыни.              Просто очнись, Дрю. Не поступай так со мной.              Это был сон. Это должно было быть сном. Но слова ощущались шелком на его коже, теплой волной, первым глотком воздуха после приступа паники, заморозившей его легкие.              Эндрю задремал, под голос Нила в своей голове. Рыжий снова проник в его сны.              Нил стоял у подоконника, солнечные лучи окрашивали его волосы насыщенной медью. Боже, он был так красив, что больно смотреть на него.              Нет. Эндрю не мог допустить таких мыслей. Он принял решение. Он должен был это сделать. Должен был спасти себя от утопления. Должен был.              — Что случилось? — спросил Нил.              Сорвать пластырь.              — Я переезжаю в Атланту, — начал Эндрю.              — Я в курсе об этом. Тогда в чем дело?              Что-то вроде беспокойства мелькнуло на лице Нила. Эндрю сглотнул.              — Я не могу этого делать.              — Не можешь делать что?              Нил замер на месте. Эндрю отвел взгляд. Нил слишком пристально смотрел на него, чертова синева была невыносимой.              — Дрю?              Мы должны прекратить. Это.              — Это, — повторил Нил низким и хриплым голосом.              Эндрю указал между ними двумя. Он стиснул зубы, пытаясь изобразить скучающее выражение лица.              — Ты… ты хочешь расстаться? — Голос Нила дрогнул.              — Дрю… я… я сделал что-то не так?              Он подошел ближе. Эндрю бросил на него предостерегающий взгляд, заставив Нила застыть на месте.              — Нет смысла сохранять все, как есть, разве не так? Я буду в Атланте, а в следующем году тебя возьмут в профессиональную команду, хуй знает куда.              — Да, но… Я думал, ты… Это не значит, что это не будет работать, Дрю. Я хочу-              — Я не хочу.              — Дрю, не делай этого…              Дыхание Нила сбилось, и Эндрю захотелось провалиться под землю, до самых недр и умереть. Это разрывало его внутренности — смотреть Нилу в глаза.              Сделай это, Миньярд. Просто, блядь, сделай. Покончи с этим.              — Я больше не хочу этого, Нил, — Эндрю через силу добавил голосу льда. — Ты действительно не понимаешь? Я устал от этого. Я не могу смотреть на твое лицо ни ебаной минутой больше. Я же говорил, что рано или поздно ты мне надоешь.              Нил отступил назад, как будто Эндрю физически ударил его. Все эмоции были стерты с его лица, ледяная синева превратилась в жидкий металл.              Он кивнул, прошел мимо Эндрю и захлопнул дверь.              Эндрю проснулся от удушья. В его глазах плескалось влажное тепло. Он медленно, контролируемо дышал, изо всех сил стараясь замедлить частоту сердечных сокращений.              Остановить это, прекратить, прекратить.