Записки из Венеции

      Чайки и голуби высоко парили над городом, в котором сейчас стояла знойная полуденная жара, и которая никак не останавливала поток местных жителей и приезжих туристов. Июль был в самом разгаре, и многие не упускали возможность отдохнуть в это время.       Однако, эта кипящая жизнь в районе Риальто почти не была заметна здесь, в прекрасном парке виллы «Эспасия» на острове Джудекка. В тени деревьев было хорошо, а морской бриз давал дополнительную прохладу. Сидя на террасе и наслаждаясь пением птиц, Нина пила свой любимый горячий шоколад. Да, даже в такую погоду.       Рядом с ней, устроив свою привычную сиесту, лежали Красавчик и Платон. Сейчас не очень-то хотелось резвиться по парку в такую жару, поэтому дневной сон был единственным спасением скоротать время до вечера, когда станет попрохладней.       Это место казалось оазисом тишины и покоя, посреди бурлящей жизни лагунного города. Место, где можно было уединиться и чувствовать себя… хотя, даже и не чувствовать — быть. Где бы Нина ни успела прожить свои одиннадцать лет в жизни: в Москве и в Мадриде, однако именно дедушкина вилла в Венеции была единственным местом, которое она могла со всей душой назвать своим домом, даже если здесь она была реже всего. Родившись в России, и после прожив детство в Испании, Италия была тонкой нитью, что связывалась с её жизнью, и увы, эта нить была жестоким образом разорвана почти два месяца назад. Как раз в тот момент, когда не стало того, кто из всего окружения понимал её лучше всего.       «Надо же, почти два месяца прошло после смерти деды Миши», — делая очередной глоток, печально подумала Нина, — «и здесь стало неестественно тихо…»       Конечно, она могла сказать и «одиноко», но это было бы грубо по отношению к бедной Безе, садовнику Карло, её новым друзьям, да и тем же Красавчику с Платоном. Нет, здесь она далеко не одна, хотя ей чертовски не хватало деды. Как же она хотела снова сесть к нему на колени и слушать его рассказы часы напролёт! Как же ей хотелось рассказать ему всё, что с ней произошло за эти дни, о всех её переживаниях и тревогах, чтобы он после её приобнял и своим спокойным и ровным голосом сказал, что всё наладится, стоит лишь привести свои мысли и чувства в порядок. Даже если он сейчас на Ксораксе, даже если Нина всё ещё может поддерживать связь с ним, это никак не могло заменить то, что она при этом потеряла. Его живого присутствия.       От этих мыслей к глазам подступили слёзы, а в горле встал ком. Девочка тут же запила его огромным глотком шоколада, а после вытерла глаза. Нет, она уже пролила достаточно слёз, и они ничем не помогут. Она должна быть сильнее ради поиска Тайн и победы над Карконом. Ради победы над тем, кто отнял у неё самого близкого ей человека. Первая Тайна уже у неё, и это только начало!       Словно услышав эти мысли и пытаясь как-то поддержать, прохладный ветерок зашевелил кроны и ветви деревьев в парке, а на лице Нины заиграли солнечные лучи, проходящие сквозь зеленую и шелестящую листву. От этого ей стало немногим легче. Она глубоко вздохнула, и слегка улыбнувшись, потрепала за ухом спящего Платона.       Дверь на террасу открылась, и оттуда выглянула Безе, вытирая руки о полотенце.       — Нина, к тебе Ческо пришёл!       — Что? С чего это он вдруг? — обернулась девочка, а Красавчик резко подскочил с места, скинув с себя бедного кота на настил террасы.       — Разве он тебе не звонил? — удивилась Безе, взяв из рук Нины пустую кружку.       — Нет… А, я видимо забыла свой телефон в лаборатории! — хлопнув ладошкой по лбу, Нина встала и побежала в дом. Ческо она обнаружила уже стоящего рядом с Апельсиновым Залом. Тот без особого участия разглядывал причудливую вазу из китайского фарфора на столике у входа, которую Красавчик и Платон часто норовили опрокинуть во время своих игр.       — Привет! Я тебе звонил, но ты не поднимала трубку, — заметил приближающуюся Нину Ческо.       — Я была на улице, и его не слышала, — вместо приветствия сказала она, — хотя честно, я не ожидала тебя сегодня.       — Да… я это, проходил мимо и решил заглянуть, — почесал тот затылок, отводя взгляд в сторону, — вдруг, ты сегодня свободна… или вроде того…       — То есть ты просто решил сходить ко мне в гости, не найдя при этом серьёзного повода, — ответила за него Нина, на что мальчик, что был аж на полторы головы выше неё, смутился, — ладно уж, проходи. Если ты хотел спуститься в Акуэо Профундис, то могу сейчас сбегать за ключами.       — Нет-нет, я точно не за этим пришёл, — Ческо торопливо замахал руками, останавливая Нину, — просто тебя навестить, не более!       — Меня?       Над ними нависла тишина, которая длилась не так долго, потому что к ним прибежал Красавчик и начал радостно лаять, повиливая хвостом, а вслед за ним неторопливо подошёл и Платон. Ческо поприветствовал пса, а тот в свою очередь дал ему свою лапу, на что Платон фыркнул, а Нине не сдержалась и издала смешок.       — Сейчас самая жара, время сиесты, — она взяла кота на руки, — тебе бы лучше не прогуливаться в такое время, особенно без головного убора.       Это она проговорила с такой строгостью, что казалась сейчас самой настоящей маленькой леди, отчего Ческо вжал голову в плечи, став как- будто меньше. Даже Красавчик затих, словно замечание дали не только мальчику, но и ему. Данная картина выглядела до того забавно, что Нина не могла смотреть на это с серьёзным лицом. И только сейчас она заметила, что Ческо всё это время держал в руках пакет, который выглядел до подозрительного знакомым.       — «Мимо проходил», значит? — вскинула бровь Нина. — При этом сделав крюк в кондитерскую?       — Ой! — Ческо аж подпрыгнул на месте, торопливо заглядывая в пакет, — там же шоколад! Ох… уже успел подтаять…       — Всегда можно положить в холодильник, — смягчилась та, — я могу попросить Безе приготовить холодный чай, а в Апельсиновом Зале сейчас лучше всего. А шоколад к этому времени снова затвердеет!       Летний бриз колыхал шторы всех шести окон Апельсинового Зала, что были открыты в это время нараспашку, а за ними играла зелёная листва деревьев парка, создавая дополнительную тень и прохладу. Красавчик и Платон устроились рядом с одним из диванчиков, снова заснув вместе, в то время как Нина и Ческо уже вовсю распивали чай со льдом, сидя рядом с ними. Разговор шёл непринужденно, касаясь в основном темы школы или летних каникул, и вот по поводу последних Ческо всё не замолкал, рассказывая множество историй прошлых лет, что происходили с ним и с остальными ребятами за долгое время их дружбы. А историй было много: то, как они случайно познакомились с Додо, когда тот чуть не упал в Большой канал города, как Рокси однажды умудрилась угнать лодку отца, когда ей было всего шесть лет (и после её ловила уже береговая охрана), или как сам Ческо с Фьоре неудачно запустили фейерверк во время Феста дель Реденторе, при этом чуть не спалив ближайшие деревья. И рассказывал об этом всё он так страстно и ярко, что даже Нина не смела его перебивать, и лишь увлеченно его слушала. Наконец, после того, как окончил уморительный рассказ про Додо и его неудачный экзамен на скорочтение, Ческо наконец решил перевести дух, залпом выпив оставшийся в стакане чай.       — Надо же, — наконец произнесла Нина, — я и не знала, что у вас вчетвером было столько всего…       — Не удивительно — мы же все живём на одной улице! — поправил очки Ческо. — Знаем друг друга ещё с малых лет, и семьи наши тоже давно дружат.       — Здорово… — протянула девочка, слегка улыбнувшись, однако улыбка вышла не совсем радостной, и это не ускользнуло от внимания мальчика.       — Ты всё это время сидела какой-то… притихшей. Что-то случилось? — спросил он, тут же переметнувшись в лице, — неужели Каркон вернулся?!       — Что?! Нет-нет! Не в этом дело, не волнуйся! — Нина торопливо замотала головой, пытаясь успокоить Ческо, что уже собирался вскочить и рвануть в лабораторию, — просто…       — Просто что?       — Ты так здорово рассказывал о ваших приключениях с Рокси, Фьоре и Додо, — тихо произнесла она, — что невольно пришла к мысли… что не могу рассказать столько же о себе.       На зал опустилась тишина, и лишь только пение птиц да шелест листьев за окнами слегка дополняли её. Дети так и сидели молча, стараясь не смотреть друг на друга, боясь первым нарушить неловкую обстановку, и каждый по своей причине. Но, собравшись с силами, Нина вдруг продолжила:       — Я почти не посещала школу, там, в Мадриде, — еле слышно проговорила она, — и поэтому большую часть времени проводила у себя в комнате, а из развлечений были разве что чтение, да прогулки вместе с Красавчиком по парку подле нашего дома. Мне было трудно общаться со сверстниками, и учителям было трудно меня обучать, поэтому мной занялся профессор Хосе. А родители… я понимала, что они на работе в Москве, и заняты важнейшим делом, но иногда… мне так их не хватало, так же… так же как и…       Одно пятно на ковре. Второе. Слёзы предательски полились из её глаз, хотя она этого так не хотела.       — Мы жили… рядом с отелем… всхлип… — как бы она ни пыталась вытереть глаза и нос рукой, всё становилось только хуже, — и я часто видела туристов… с разными наклейками на чемоданах… всхлип… и часто представляла, где они могли быть… всхлип… и как… всхлип… где могла быть… всхлип… я…       Перед мысленным взором вновь предстали последние дни в Мадриде, когда она получила то письмо от дедушки, и взволнованно ждала того дня, когда наконец-то прилетит в Венецию, к нему, на эту виллу, и окажется рядом с ним, и на этот раз надолго… Но… Но…       На этот раз она не смогла сдержать себя. Слёзы полились рекой, а из её горла вместо слов вырвался вой. Протяжный вой, который стал сигналом для всего её организма, и в итоге простой плач перешёл в откровенные рыдания, от которого даже пёс и кот вскочили на ноги. Весь ковёр рядом с ней и её руки стали мокрыми, и даже руки Ческо…       Руки Ческо?       Только сейчас, девочка обнаружила себя в его объятиях. Он прижимал её к себе, так и не проронив за это время ни слова, хотя до этого был так до ужаса болтлив. Нина тут же почувствовала стыд, хотела было отстраниться и извиниться, но слёзы были сильнее, и в итоге она лишь зарыдала ещё сильнее. Красавчик и Платон начали наперебой скакать вокруг них, при этом Дог пытался облизать лицо Нине, а спустя несколько мгновений, в зал уже влетела Безе с поварёшкой наперевес, начиная засыпать вопросами. Однако, Ческо в ответ замахал свободной рукой и попросил принести воды, что русская няня тут же и сделала, не забыв при этом захватить салфетки.       — Я… Я… Прости… — выдавила из себя наконец Нина, после того как выпила целый стакан воды, — Я…       — Всё в порядке, ты чего, — затараторил Ческо, кладя в руки девочки салфетки, — не только мне болтать у тебя же в гостях!       — Но ведь я… — Нина шмыгнула носом, при этом глубоко вздохнув, — ты ведь так весело всё рассказывал…       — Да ничего страшного, тем более, когда надо высказаться, — продолжал её успокаивать Ческо, — лучше тебе умыться, а то потом нос будет чесаться…       Прошло ещё минут пять, и девочка Шестой Луны успокоилась, хоть и продолжала периодически судорожно вздыхать. Безе, видя, что о Нине уже позаботился Ческо, выдохнула и вернулась на кухню, а Красавчик прилег уже рядом с Ниной, а Платон и вовсе устроился у неё на руках, тихо мурлыча.       — Прости ещё раз, — уже спокойней сказала она, поглаживая кота, — я не хотела, чтобы вот так всё обернулось.       — Не за что извиняться, — махнул рукой мальчик, почесывая за ухо Красавчика, — Фьоре так тоже иногда срывалась, особенно когда проигрывала в каком-то конкурсе. В этом нет ничего плохого.       — Просто… — Нина уставила взгляд на ковёр, прижав Платона к себе, — столько всего произошло. Вначале смерть деды, потом появление Каркона, потом миссия Ксоракса, и затем поиск первой Тайны. И всё это практически сразу. Не такого я ожидала по приезду сюда.       — Могу понять, — откинулся на бортик кресла Ческо, — что я, что ребята тоже не ожидали, что мы все попадём в такую заварушку.       — И ведь в это я вас втянула…       — Не говори так! — воскликнул мальчик, отчего Нина наконец взглянула на него. — Мы сами согласились на это, и сами решились тебе помочь. Иначе для чего мы выпили эликсир Вечной Дружбы?       Словно в подтверждении своих слов, он тут же полез в карман своих бермудов, достав оттуда рубин Вечной Дружбы, и показал его Нине.       — Никогда не стесняйся просить у нас о чём-то — мы будем только рады тебе помочь. В конце-концов, ты теперь в нашей команде!       Услышав это, девочка на мгновение замерла, уставившись на рубин. Почему-то, в груди вдруг перестало что-то давить, и она смогла вновь вздохнуть полной грудью. А на душе стало теплее, и дело было вовсе не в летнем жаре.       — Спасибо, — вот всё, что она смогла тогда ответить.       Но большего на тот момент и не надо было. И они оба это прекрасно понимали.