В другой раз, как наступит утро

Обычно у Мерлин всегда был чёткий план действий, в том числе и на случай, если всё пойдёт совершенно не так, как предполагалось. Ей нравилось упражняться, продумывая самые невероятные комбинации развития событий, но вот Эсканор, переродившийся в полукровке-зверолюде, оказался ещё какой неожиданностью и спутал всё, что только можно. В отличие от покупок, закинутых в тронный зал, Мерлин телепортировала клетку в свои покои, включавшие в себя изрядных размеров кабинет, лабораторию и непосредственно спальню. Ифау, ни разу в жизни не перемещавшийся столь экзотическим образом, заметался по своей тюрьме как оголтелый. И, разумеется, по закону подлости тут же раздался стук в дверь: – Мерлин, ты вернулась? Проклятье! Да, она, конечно, порядком провозилась с продавцами полукровки, но неужели Артур уже успел пообщаться с горожанами? О варианте того, что этот восторженный дуралей мог побросать всё на полпути и рвануть смотреть переправленные Мерлин гостинцы, и думать не хотелось, так что волшебница, нацепив нейтральное выражение лица, пошла к двери, надеясь, что её приобретение перестанет метаться. Ифау перестал. Но начал тянуть заунывное «Мау!», отдалённо напоминающее детскую истерику. Просто прекрасно. Наложить заклятие? О, да, разумеется, вперёд, он же мало от тебя натерпелся в прошлой жизни, давай по новой! И почему нельзя составить график для угрызений совести?.. – А! Я уж думал, показалось, – сверкнул зубами Артур, заметив поспешный выход Мерлин из комнаты, – Что у тебя там… – Ваше Величество, уже разобрались с просьбами подданных? – решив, что лучшая защита – это нападение, перешла в лобовую атаку Мерлин. Лицо правителя Камелота тут же изменилось до кислой мины: – Да, разумеется. Их было не так много. Если хочешь знать, часть из них приходили, чтобы поглазеть на тебя. Мужчины. И я не удивлён, ты стала редко вылезать в город. – Убеждаются, не померла ли я? Передайте, что в добром здравии и точно переживу их всех… Ах, да. Серая шкура из покупок – моя. – Твоя? Ты хочешь что-то из неё сшить? – Именно, – всё это время Мерлин мысленно упрашивала Ифау вести себя прилично. – Спору нет, шкура красивая, но цвет уж больно неброский. А ты, как-никак, придворная дама, пусть и волшебница. Может, пора сделать для тебя что-то более яркое? Началось. Прилетело откуда не ждали. – Я давно собирался с тобой поговорить, – скрестив руки на груди, принялся вещать правитель Камелота, – Скорбь скорбью, но так нельзя, Мерлин. Эсканор не вернётся. – При чём тут Эсканор? – волшебница не совладала с тоном, и наружу вырвалась нота негодования. Ту рану нельзя было трогать никому, даже Артуру. – Ты скорбишь. Не знаю, о сделанном или же не сделанном, но... Да что, во имя всего святого, у тебя там такое? А, ну да. Ифау прорвало на беготню. Лучше и быть не может. – Это... Джинн. Артур выпучил глаза: – Настоящий джинн? Тот, что исполняет желания?! – Джинны бывают разные, Ваше Величество. Этот, например, ближе к зверю, чем к человеку, и, боюсь, что мне надо поторопиться, пока он не разнёс мою лабораторию в пух и прах. Встретимся позже. – Но… – только и успел выдохнуть Артур перед тем, как дверь захлопнулась прямо перед его носом. Оказавшись в привычной обстановке, Мерлин облегчённо хмыкнула. Всё же у той, кто растила правителя Камелота, есть кое-какие привилегии. Шаги по ту сторону доложили о том, что Артур решил не спорить с ней и отправился по делам. Вот и отлично, волшебница пока не была готова к правде. Хотя всё ещё оставалась вероятность, что она обозналась. Так или иначе, Мерлин купила этого зверолюда, а значит, отныне несла ответственность за его судьбу – кем бы он ни был. Вообще не помешало бы рассмотреть его как следует, а ещё аннигилировать к чертям эту вонючую клетку. Заметив, что женщина вернулась в комнату, Ифау перестал метаться и выпрямил спину, принимая позу суслика. Впрочем, сведённые на переносице брови докладывали о том, что пока о доверии и открытости не могло быть и речи. Мерлин бросила оценивающий взгляд на лабораторию. Ещё со времён, когда Артур учился управляться с магией хаоса, она снабдила стеллажи защитным кварцевым стеклом. Выпустить пленника можно, вот только, пожалуй, надо бы это как-то обозначить. Как вообще говорить с детьми зверолюдов? Ни в одной книге не встречала. Что ж. Вдох, выдох. – Ифау, – Мерлин присела возле клетки на корточки, заметив, что мальчик повернулся к ней, – Моё имя Мерлин. Теперь здесь – твой дом. Сейчас я открою дверцу, а после принесу тебе еды. Договорились? В ответ – мёртвая тишина. Возможно, понял только интонацию, едва ли его учили языку бриттов. Значит, придётся потрудиться. Открыв клетку и оставив дверцу распахнутой, Мерлин отошла как можно дальше. Ифау не сдвинулся с места, лишь попрядал ушами. Вот бы сейчас показать его тем умникам, которые утверждают, будто живое существо думает только о воле. Полная чушь. Зверь предпочтёт знакомую обстановку всем чудеса мира. Это страх, направленный на сохранение жизни. Но со знакомством всё же не помешает что-то сделать. – Ифау, – волшебница указала на него, затем приложил ладонь к груди, произнося своё имя. Зверолюд лишь слегка наклонил голову, но не издал ни звука. Внимание Мерлин привлекла уже засохшая кость в углу клетки. Не похоже, чтобы его хорошо кормили, вон, рёбра пересчитать можно. На кухне будут опять ругаться, что она не пришла за припасами лично, ну что ж... В руке волшебницы медленно материализовалась свиная нога. Да, не самая здоровая пища, но для подкупа по самое то. Ноздри Ифау затрепетали, а кисточка хвоста взметнулась вверх, совсем как у домашнего кота. И к гадалке не ходи, голоден. – Вот, приятного аппетита, – положив еду у входа в клетку, Мерлин снова вернулась на исходную, и… – Таннемирт, – его голос оказался куда менее грубым, чем предполагала Мерлин. На каком языке он говорил? На берберийском? Звучало весьма искренне, должны быть, это «спасибо». – Мерлин, – снова дотронулась до ключицы волшебница. Мальчик, уже протянувший лапу к мясу, замешкался, а затем чуть заметно улыбнулся: – Таммусни н исхир, Мерлин. Волшебница улыбнулась и отвела взгляд, давая зверолюду шанс выпустить его львиные инстинкты. Свиная нога была втянута в вотчину, и заливистое чавканье одолжила Мерлин о том, что подношение принято. Этот миг дружелюбия… Напоминает Эсканора в молодости. Кажется, даже черты лица чем-то схожи. Но нет. Нет веры без доказательств, это основа всякой науки. Если Эсканор действительно переродился, значит, кто-то должен об этом знать. Кто-то, с кем у него была сильная эмоциональная связь. Роза! Ну конечно. Служанка его семьи, которая помогла Эсканору бежать, когда тот был ещё совсем ребёнком. Вот только чтобы поговорить с кем-то, пребывающим на том свете, потребуется особая магия. Но сначала – оставить приманки для Ифау. Пока её не будет, пусть почувствует зов приключений. В разных местах лаборатории Мерлин разместила лоскутное одеяло, шкурку кролика, набитую соломой и котовником, а в самый дальний угол, скрепя сердце, установила глубокий поддон с песком, надеясь, что вскоре приучит его к туалету для людей. Снова взглянула в сторону клетки: сидит, грызёт кость. Лучше сейчас будет оставить его одного, пусть спокойно всё изучит. – Я ухожу по делам, – захватив с полок керамический горшочек, кое-какие травы и охряный порошок, оповестила зверолюда Мерлин, – А ты пока осваивайся. Ифау ненадолго поднял на неё глаза, а затем снова принялся за кость. Решив, что они договорились, Мерлин наметила маршрут и исчезла из Камелота. Путь её лежал в Столицу Мёртвых.