В другой раз, как наступит утро

Разговор с тем, кто покинул мир живых – тонкое искусство. Есть два пути: простой и сложный. Добравшись до Столицы Мёртвых, ты можешь испытать удачу и воззвать к узам, соединяющим тебя с умершим – и это будет простой путь, конечно, если таковые узы имеются. Мерлин не повезло, а значит, поневоле нужно было прибегнуть к сложному пути. Благо, эта магия была ей знакома, пусть и не приходилось прибегать к ней часто. Круг. Травы. Горшочек по центру. Мерлин успокаивал этот порядок. Дальше – хаос. Поджечь травы, чтобы они тлели, в горшок насыпать местной земли, бесплодной, слово старое животное, и… Собрав горстку песка, волшебница превратила его в стеклянный нож, а затем быстрым движением рассекла ладонь, смешивая кровь с охрой. Это для глифов, для связи тела, памяти и земли. И несколько капель в горшок. Вот и всё. – Я призываю Розу, знакомую Эсканора, ту, что помогла ему бежать из дома, – негромко, но чётко произнесла волшебница, зажимая кровоточащий кулак, – Мне нужно спросить кое-что о нём, прошу, явись мне. После этого момента призыв духов начинал напоминать рыбалку: сидишь, ждёшь, изредка проверяешь, на месте или приманка. Духи, если только они не преисполнены гнева, вообще никуда не торопятся. Прихорашиваются, что ли? Мерлин, не привыкшая сидеть без дела, решила заняться раной на руке. От пореза поможет самое простое заклинание. – Тин. Тин. Калаг, – шепнула в ладонь дочь Белиаруина, и края раны охотно сомкнулись, выдавливая наружу коричневые хлопья свернувшейся крови. Конечно, не сравнить с магией Элизабет, но тоже эффективно. Скорого ответа на свой призыв Мерлин не ждала, и потому невольно вздрогнула, когда в круге наметился неявный силуэт. Однако, Эсканор и правда не приукрашивал, говоря, что они чем-то похожи. Вот только Роза при жизни была кареглазой блондинкой, и, судя по выражению лица, отличалась гораздо более покладистым характером. – Видимо, ты Мерлин. Здравствуй, – нисколько не смущаясь, первой начала разговор Роза, – И, похоже, ты уже знаешь о том, что Эсканор решил вернуться. – А… – волшебницу редко можно было сбить с мысли, но эта странная девушка только что успешно с этим справилась, – Да, здравствуй. Если можно, мне бы хотелось услышать эту историю с самого начала. – Серьёзная и конкретная, прямо как и рассказывал Эсканор, – довольно улыбнулась Роза, – Да, прошу прощения. Только прежде чем я начну, молю, скажи, в безопасности ли мой господин. Он ведь ещё слишком мал и беспомощен. Словно по сигналу, у Мерлин откликнулись ушибленные мощными лапами рёбра. Беспомощен, как же. Да и маленьким назвать язык не поворачивается, на вид ему около 11-12 человеческих лет. – Да, он в безопасности, и... Ему досталось весьма необычное тело, – всё же произнесла дочь Белиаруина. – Как это понимать? – оторопела собеседница. – Он теперь полукровка. Наполовину человек, наполовину зверолюд. Я ни разу не слышала и не читала о подобных случаях. – Вот же, – Роза, явно расстроенная, даже всплеснула руками, – А ведь я просила его не торопиться с выбором! И я не знала об окончательном решении Эсканора, он лишь сказал, что родится «занятным парнишкой», что ему не привыкать. Это ведь раньше я имела на него влияние, а теперь, на взрослого… Ох, дела, дела. Советница короля Камелота по достоинству оценила её преисполненные приличия паузы, ибо ситуация буквально требовала гораздо более цветастых выражений. – Могу я... – наконец, собравшись с мыслями, снова обратилась к волшебнице Роза, – Его увидеть? – Да, конечно, – Мерлин сотворила нужное заклинание, и в её руках замерцала сфера, в которой появилось изображение лаборатории. Ифау, к радости волшебницы уже покинувший клетку, с интересом обнюхивал стеллажи и знать не знал, что за ним наблюдают. Роза картинно приложила кончики пальцев к губам, но в целом не сказала ничего об облике своего воспитанника. – Что ты планируешь предпринять? – в тоне служанки просквозило сочувствие, и Мерлин буквально заставила себя не поморщиться: жалость ей не нравилась. – Для начала избавиться от этой клетки и вымыть его. Аппетит у парня отличный. Но ещё мне понадобится отыскать где-то зверолюда, ибо я понятия не имею, как растить их детёнышей. – Я имела в виду не совсем это, а ситуацию в целом. Волшебница еле заметно улыбнулась: – Он не помнит меня. Пусть так и остаётся. Воспитаю по мере сил и оставлю при дворе. Займётся по жизни чем захочет. – Ты думаешь, что такая любовь так просто канет в небытие? – Я всё сказала ему при прощании. Не то время, не тот случай. – Возможно, – на этот раз улыбнулась уже служанка, – Эсканор понял тебя по-своему. Я не то чтобы его не поддержала. Сказала лишь, что раз смутные времена отступили, самое время для второй попытки. Мой господин достоин счастья. – Я бы так себя не назвала. – Это его выбор, и я всячески уважаю решение сира Эсканора. То есть… Как зовут его теперь? -Ифау, – Мерлин сделала вид, что пропустила мимо ушей ироничный укол в исполнении мёртвой. Всё же перед смертью все равны, имеет полное право дерзить. – Ифау… – Роза задумалась, должно быть, привыкая к новому имени, – Кстати. Думаю, ты должна знать. Эсканор очень переживал из-за твоих ожогов, и мечтал, вернувшись, исцелить тебя от них. Мерлин промолчала, опустив глаза. Иногда казалось, что весь мир против её нового вида. Были даже и те, кто углядел в этом некую демонстрацию. Люди обожают лезть не в свои дела. Должно быть, Роза попрощалась с ней: волшебница настолько погрузилась в собственные мысли, что лишь кивнула в ответ. Когда дочь Белиаруина подняла голову, тлеющие травы уже обратились в холодный пепел, и пространство в магическом круге оказалось пустым. Поспешить в Камелот? Нет, после такого нужна передышка. Убравшись после ритуала, Мерлин ненадолго присела, приобняв колени. Значит, дитя в её лаборатории это действительно переродившийся Эсканор. Впрочем, что это меняет? О мальчике необходимо заботиться, следить, чтобы не попал в беду. И не надо примешивать к этому любовь, и, тем более, память. А насчёт ожогов… Наколдовав зеркало, волшебница взглянула на своё изувеченное лицо. Сожалел, да? А что если… Формально ожог состоял из целого сонма пятнышек. Выбрав то, что находилось дальше от остальных, на сгибе челюсти, Мерлин вооружилась стеклянным ножом, сверяясь со своими мыслями. Неужто решилась на подобие искупления? Но почему-то это казалось правильным, а иногда в колдовстве всё же требуется доверять чутью. По одному зажившему пятнышку на каждое правильное действие. Это за то, что выкупила мальчика у торговцев. Через боль и страдания. Сжав челюсти, Мерлин порезала зарубцевавшуюся кожу. По шее потекла тоненькая струйка крови. А теперь – исцеление. Надо было лучше изучать эту науку, а не упрямиться из-за того, что эта магия принадлежала Элизабет. Но что есть, то есть. Стараясь не обращать внимания на боль, Мерлин приложила кончик указательного пальца к ранке: – Тин. Тин. Калаг.