В другой раз, как наступит утро

В отличие от многих представителей двора, Мерлин прекрасно понимала, что система из разряда «кот из дома – мыши в пляс» не так уж и хорошо работает, когда её оставляют за главную. Когда Артур был ещё маленьким, дочь Белиаруина была в состоянии тащить весь Камелот на своих плечах, но теперь, по вступлению его в законные права, это становилось несколько сложнее. Одно дело быть нянькой, и совсем другое – исполнять обязанности, когда твой воспитанник, уже полноценный король, вдруг забывает это обо всём на свете, потеряв голову от любви, и ты даже не можешь толком оправдаться, с какой целью он покинул королевство. А потому, если не хочется долго и нудно объяснять, что да как, придётся развить воистину бурную деятельность, чтобы ни у кого даже вопросов не возникло, почему Артура нет в Камелоте. А ещё... Зайдя в свои покои за всем необходимым, Мерлин поразилась воцарившейся там тишине. В воздухе витал запах звериного меха, но Ифау, по понятным причинам, было не видать. Чародейка твёрдо решила не волноваться относительно его привыкания к другим мальчишкам, но сейчас – странное дело! – собственное жильё казалось ей настолько пустым, насколько не было никогда. А ведь жила же одна, и жила прекрасно, даже негодовала из-за того, что ребёнок устраивает истинный хаос. Теперь вот, тишина, покой, а кажется, будто из помещения вынули душу, если таковая вообще имелась. Не волноваться, только не волноваться. И ладно бы за одного, о, нет, за двоих одновременно. Мерлин, конечно, закляла выданные Артуру материалы, ибо мало ли что, любовь вообще штука опасная, в том числе и для власть имущих, мало ли кто решит покуситься на жизнь короля, а его наставница и без того была готова поседеть, когда Артур в своё время оказался между жизнью и смертью, так что нет уж, на этот раз Мерлин была ко всему готова. Как и к постным лицам крестьян, когда волшебница принялась излагать свою идею. – Миледи, при всём уважении, – воспользовавшись паузой, нужной Мерлин для отдохновения от пламенной речи, заговорил один из рыбаков, созерцавших пока ещё воображаемую, но запруду, – Можно, пожалуйста, ещё раз пояснить нам, простым людям, зачем этакое диво понадобилось. Вот о чём, спрашивается, она распиналась уже как час? В который раз Мерлин порадовалась, что за эти годы у неё развилось воистину ангельское терпение: – Рыбное хозяйство нужно для того, чтобы к столу можно было в любое время подавать лучшие дары наших рек и озёр, притом не испытывая проблем ни с ловлей, ни с габаритами улова, поскольку, как я уже сказала, специально обученные люди будут их подкармливать. – Но миледи, мы раньше со всем справлялись, мы же профессиональные рыбаки, знаем, где рыба нерестится и где отдыхает, мы не жалеем времени и сил, чтобы радовать нашего повелителя. Только не вздыхать, только не вздыхать! Почему они всегда воспринимают всё настолько лично? Можно подумать, Мерлин выкинула хоть кого-нибудь без денег за пределы Камелота только потому, что нашла лучший способ решения проблем. – Я делаю это лишь потому, что рыба, как и любой ресурс, не бесконечна, и её можно исчерпать точно так же, как уголь, торф или железную руду. Если вы раньше не сталкивались с вымиранием видов, это не значит, что такого не произойдёт никогда. Вот скажите мне, – отыскав глазами самого, по её мнению, возрастного добытчика, живо указала на него Мерлин, и раньше, чем тот смог откреститься, заговорила снова, – Вы, уважаемый сэр. Да, Вы. Вспомните, всегда ли теперь можно найти такую же крупную рыбу, как была, скажем, тогда, когда Вы только начинали заниматься этим промыслом? Лицо собеседника поневоле выразило сосредоточенность, а затем и удивление: – Действительно, миледи, рыба стала гораздо мельче, и сейчас бывают крупные, но... – Вот о том я и говорю, – пользуясь моментом, снова привлекла внимание аудитории Мерлин, – Жизнь рыбы тяжела, ей приходится бороться и с хищниками, и с собственными сородичами только для того, чтобы выжить. На самом деле, это запруда ничем не будет отличаться от того, что мы делаем долгие тысячелетия: возводим загоны для домашнего скота. Мало того, с годами мы вывели множество пород, которые отличаются мягким и жирным мясом, и я более чем уверена, что то же самое можно сделать и с рыбой. Но пока предлагаю начать с малого, – прищёлкнув пальцами, она показала пакетик с гранулами, как по волшебству оказавшийся в её руке, – Я сделала его из кормовых трав и минеральных добавок, уверена, постояльцам запруды это очень понравится. А пока часть уже обозначенных работников будут заниматься возведением сетей, мы с королём будем признательны всем желающим, которые решат пройти обучение и ухаживать за рыбой вместо того чтобы денно и нощно ходить на рыбалку. До конца этого дня всем, кто надумает освоить новую профессию, просьба обращаться в таверну «Львиная грива». Если больше никаких вопросов нет, на этом я с вами попрощаюсь. Исчезла Мерлин так же поспешно, как появилась, пока ещё никому не пришла в голову идея спросить, где находится их правитель. Командировка за сердцем Гвиневры оставалась секретом только между Мерлин и Артуром, и выдумывать что-то на ходу не хотелось, хотя волшебница и знала, что легко бы справилась, возникни такая необходимость. Но лучше не искушать судьбу, а то мало ли что. По ходу проконтролировав ещё и постройку новой водяной мельницы и убедившись, что пока не требуется решать никакие другие вопросы, Мерлин с облегчением вернулась к себе только для того, чтобы застать нового гостя, на этот раз, никоим образом не нежданного. У стеллажей с книгами виднелась голова цвета фуксии, владелец которой внимательно изучал корешки в поисках того, что он мог бы до сих пор так и не прочитать, хотя вероятность этого была более чем призрачной. – Гаутер, – нисколько не испугалась Мерлин, опираясь на дверной косяк, – Здравствуй, рада тебя видеть. – А, Мерлин, – блеснули стёкла очков, и лимонные глаза тут же обернулись к ней, – Прости, что без предупреждения, но ты книги переставила, а ты знаешь, что устоять я не могу. – На то ты у нас и грех похоти, – с намёком повела пальцами в воздухе Мерлин, улыбаясь от собственной шутки. Гаутер, благо, ответил на её улыбку: – Вроде того. Запах у тебя тут странный, если позволишь. Зверька какого-то завела, что ли? О, значит, новости ещё не разнеслись, по крайней мере, даже если письмо от Элизабет или Дианы и было отправлено, похоже, оно так и не смогло обогнать этого странника, в силу происхождения не знающего устали. – Лучше присядь, – решив, что она тоже устала достаточно, Мерлин предложила ему кресло, а сама занялась чаем со специями, который нравился и ей, и её гостю, – Поскольку история эта долгая и необычная. Всю его бессмертную жизнь Гаутер был несколько сдержан на эмоции, и в этот раз Мерлин была как никогда этому рада, потому что с неё хватило и воплей других собратьев по оружию, когда они узнали столь животрепещущую новость. – А что ты намерена делать дальше? – подождав, пока поток слов иссякнет, неожиданно спросил Гаутер, отставляя опустевшую за это время чашку в сторону. – Что дальше? А… – сдвинула брови дочь Белиаруина. Приехали, Роза номер два, – Ну вообще, Ифау быстро растёт, приходится соображать с той же скоростью. Думаю, при дворе ему самое место, ибо куда его ещё девать. Если в плане воспитания всё получится, и ни одна из его сторон не одержит верх, мне кажется, он вполне сможет стать рыцарем, если захочет, или воплотить другую мечту, в Камелоте будут рады хоть содержателю таверны, хоть пекарю, хоть торговцу. – Так я же не про него спросил, – Гаутер по-птичьи склонил голову набок, не моргая, – Наверное, ты неправильно меня поняла, это моя вина, столько живу с людьми, а всё никак не приспособлюсь. Я имею в виду, то... Нет, это сложно, – он откинулся на спинку кресла, даже потирая лоб указательным и большим пальцами, – Я к тому, что... Быть может, я по себе равняю, но если бы моя Надя воскресла, я бы, пожалуй, хотел бы начать всё заново. То есть... Совсем как наш командир, ожидавший Элизабет во всех её реинкарнациях. – Это другое, – Мерлин тоже облокотилась на спинку кресла, копируя его жест, – Элизабет помнила Медиодаса во всех своих воплощениях, поскольку такова была их судьба. Ифау же не помнит ни меня, ни то, кем он был. – А тебе не кажется, – неуверенный, Гаутер начал говорить с расстановками, – Что он имеет право это знать? Ладно я, но остальные сейчас насыплются с такой бурной радостью, и по-любому кто-нибудь что-нибудь да взболтнёт. Что тогда? – Тогда, я, пожалуй, скажу ему, что он не обязан идти по проторенному пути, и второй шанс на то и второй шанс, чтобы не повторять предыдущих ошибок. – Ты думаешь, что любовь такая вещь, которая испаряется по щелчку пальцев? Да ещё и такая долгая? – Нет, – вспомнив собственную дурацкую влюблённость, остатки которой до сих пор давили на плечи, Мерлин даже поскребла ногтями запястье, – Я последняя, кто взялся бы такое утверждать. Но ты пойми, он совершенно другой. Не то чтобы хуже, просто... Другой. – Ты брезгуешь им? – Нет! – Мерлин и сама не ожидала от себя такой бурной реакции, – Нет, что ты такое говоришь, он же ребёнок, который ни в чём не виноват. Да, ты правильно заметил насчёт запаха, есть немного, да и Мускари – я тебе попозже расскажу, кто это – сказал мне, что таких раньше не рождалось, и путь его будет труден, но... – Я снова говорю непонятно, и это снова моя вина, – Гаутер уставился на пальцы, сводя и разводя их «башенкой», – Зверолюды действительно растут очень быстро, помнится, я читал об этом в одной из книг, и совсем скоро, возможно, через пару-тройку месяцев он уже будет совсем взрослым, а после рост замедлится. Если он ничего не забыл, я имею в виду, если он вдруг вспомнит всё, ты... Когда умирал Эсканор, ты ведь сказала, что будь другое время и другое место, вполне возможно, вы были бы вместе. Что это, как не шанс для вас обоих? – Разве же я могу выбирать за двоих? – она ощутила во рту горечь, словно от полынной настойки. – Как по мне, ты достойна этого второго шанса, по крайней мере, за всё то, что ты вынесла. – Если на то пошло, и ты тоже. – Не переводи стрелки, – Гаутер легонько улыбнулся, – В конце концов, я же не человек, а всего лишь кукла. – Очень хорошо сработанная кукла. – Того, кто я, это не меняет, – фыркнул от смеха гость, затем взгляд из-под очков снова стал серьёзным, – Ну правда, несмотря на прошедшие тысячелетия, ты всё же остаёшься живым человеком со своими потребностями. Уже одно то, что ты можешь любить, значит, что тебе не больно-то и хочется проводить вечность в одиночестве. – А я и не одинока, пока наш бестолковый правитель, потеряв голову от любви, убежал искать своё счастье, на мне весь народ Камелота, и уверяю тебя, по возрасту они мне не только в дети, но даже в правнуки не годятся, так что я временно в статусе всеобщей матери, так сказать. – И всё же, – решив, что чаю ему было недостаточно, Гаутер аккуратно взял заварочный чайник, добавляя заварки и в кружку собеседницы, – Это не то. Я бы рассказал тебе, насколько это не то, но ты гораздо умнее меня, и прочла сотни и тысячи, если не миллионы книг за свою долгую жизнь. Думаю, ты понимаешь. – Порой я завидую тебе, ведь это тело, я имею в виду, человеческое тело несовершенно, – чуть подумав, призналась Мерлин, но улыбка её была грустной, – Я бы так хотела отказаться от всего, что я чувствовала и чувствую, и просто продолжать заниматься наукой, ведь меня для этого и готовили, и нет ничего, в чём я была бы лучше. Но моя жадность, – она непроизвольно коснулась татуировки на шее, по памяти проводя пальцами по фигуркам человечков, заточённых в силуэте свиньи, – Моя жадность хочет всё, всё, что готов предложить ей этот мир. Но иногда это происходит без разбора, я жажду что-то конкретное, и от этого и страдаю, и притом ужасно долго, века и тысячелетия. И вот наконец, когда у командира с Элизабет всё сложилось, я должна забыть – но не могу. Если бы не это, всё могло сложиться для меня иначе, я бы уже обрела своё счастье с Эсканором, сколько бы ни было ему отмерено, и сейчас бы покорно ждала, пока он вспомнит меня вновь. – Я же говорю, – когда надо, Гаутер вдруг становился самой деликатностью. Он шёл к этому долгие годы, и вот наконец достиг определенных высот в подобных беседах, – Не получилось тогда – возможно, получится сейчас. – Вот ты воистину грех похоти, – скрестила руки на груди Мерлин, впрочем, нисколько не обижаясь. – Я вот что думаю, – покончив с ещё одной чашкой чая, Гаутер встал, подходя к стеллажу, который манил его точно так же, как ребёнка – лавка с леденцами, – Когда, если не сейчас, начинать новую жизнь? Артур уже большой, и пусть ему временами нужен ценный совет, скоро он станет совершенно взрослым, мало того, как мне кажется, даже вступит в брак, и у него родятся дети. Ты стольким пожертвовала ради того, чтобы воспитать его и возвести на престол, берегла его на всём пути до обретения Эскалибура, я уж не говорю о твоей долгой карьере в Семи Смертных грехах, и вот все мы, бывшие участники отряда, наконец-то можем заниматься тем, чем хотим, а ты осталась, можно сказать, на предыдущей должности. Делаешь всё точно так же. Тебе не кажется, что ты несколько застряла? – А это вообще моё амплуа по жизни, – Мерлин затейливо двинула пальцами в воздухе, будто изображая уличную танцовщицу, – Подолгу на чём-то застревать, если ты вдруг ещё не понял. – А... – Гаутер несколько оторопел, затем изобразил нервный смешок, – Точно, сарказм. Извини, не сразу догнал… Мне ведь можно познакомиться с Ифау, или будет лучше, если я уйду раньше? – Что ты, никто тебя не гонит, только если ты, конечно, поручишься, что не будешь ничего делать с его воспоминаниями, я имею в виду, напоминать о некоторых его привязанностях прошлого. Я хочу, чтобы, даже если таковые имеются, это бы произошло естественно, без каких-либо магических пинков. – Хорошо, не буду, просто увижусь, а дальше отправлюсь по своим делам, – что-то в сверкании этих очков показалось Мерлин подозрительным, но она списала это всё на усталость, вызванную хлопотами дня. – Раз ты здесь, на всякий случай, осмотрю тебя, всё ли цело, – пообещала дочь Белиаруина, сверяясь со временем, – Ох же ж ты, со всеми этими хлопотами в Камелоте я совсем забыла, что Ифау пора забирать от его временной компании. Очень хочу, чтобы он ныл всю дорогу о том, как хочет вернуться, и что я рано за ним зашла. Он совсем юн, а мальчикам в его возрасте очень нужны друзья среди сверстников. – Ступай, и пусть так и будет, – дружелюбно улыбнулся Гаутер, и Мерлин, прищурившись, кивнула: – Да бери ты уже эту книгу, хватит ходить вокруг да около, прямо как неродной. – Благодарю, – тонкие пальцы сразу же ухватили кожаный корешок, и когда Гаутер поднял глаза, Мерлин уже исчезла вспышке телепорта. Не говорить насчёт прошлого Ифау, да? Открыв книгу, Гаутер на некоторое время задумался, вспоминая прошлое. Собственные воспоминания, которые он подавил, чтобы не испытывать боли. Может ли быть такое, что Роза права, и Эсканор вернулся именно из-за Мерлин, но теперь в силу происхождения не помнит того, что было? Или подавил их самостоятельно?.. Вряд ли. Пусть Мерлин и запретила вмешиваться, но Гаутеру жутко хотелось выяснить, какой из этих вариантов верный, только не растревоживая воспоминания, а... Захлопнув томик и отложив его на стол, один из Семи Смертных грехов удобнее расположился в кресле, ожидая появления своего воскресшего соратника. Лучше сделать и сожалеть, чем не сделать и всё равно сожалеть, Гаутер всегда жил по такому правилу, и Мерлин наверняка его поймёт, ведь ей тоже нужно знать, что и как. Ведь правда же?