В другой раз, как наступит утро

– Да вот же, это проще простого, поворачиваешь вот так – и сразу видно, где накосячил. Ну, видишь? – Джек, один из самых взрослых воспитанников Большой Бет, проявил просто недюжинное терпение, пестуя своего товарища на пути к изобразительному искусству. Ифау был очень ему признателен, и даже вздёргивал хвост, от чего Джек периодически шугался, краем глаза думая, что это змея. На самом деле, мальчики очень быстро подружились. Подумаешь, хвост и уши, у кого-то вон, зубы кривые, а у кого-то лицо щербатое – велико ли дело. Правда, темпы роста Ифау вызывали некоторую зависть у самых маленьких, но тут, как говорится, ничего не попишешь, кто от кого рождался. – Пойдёмте играть! – Бэзил, один из самых маленьких и нетерпеливых, заканючил снова, но Джек лишь сгрёб его в охапку, от чего черноволосому парнишке пришлось выворачиваться, пинаясь и делая попытки укусить старшего товарища: – Пусти! Ну или хоть расскажите что-нибудь интересное! – И то верно, – встрепенулся Джек, хлопнув себя по колену и заодно пихая и Ифау, – Быть может, отложим рисование на потом? Ты же у нас целый ученик леди Мерлин, расскажи, чем живёт двор! Быть может, ты уже видел остальных Смертных Грехов, а сам отмалчиваешься? – Меня познакомили только с сэром Гаутером, – ответил ему Ифау, на что старший товарищ тут же склонился поближе: – Врёшь! – Нет, правда познакомили, он показался мне весьма приятным человеком, – благодаря им полукровка разговаривал уже гораздо внятнее, более того, усвоил элементарные правила приличия. Расположение Джека казалось Ифау несколько странным, поскольку казалось, что такой крутой парень не станет дружить с кем-то вроде него. Когда ты старший, у тебя большая фора. Поговаривают, что Джек даже уже целовался с одной из соседних девчонок, и вроде бы даже ходят слухи, что она дала ему себя потрогать. Спрашивать Ифау стеснялся, ждал, пока приятель расскажет сам. О таком же рассказывают, правильно? И вот как такой крутой мальчишка, который, к тому же, умеет недурно рисовать, может нормально с ним общаться? – А вдруг, – мордашка Бэзила стала серьёзной, и он изо всех сил приглаживал взъерошенные Джеком вихры, – Леди Мерлин тестирует на тебе диковинные зелья, а ты нам не рассказываешь? – Нет, что ты, она относится ко мне очень хорошо, не считая того, что запретила когти точить да на четвереньках бегать. Однако так положено, всё-таки я будущий рыцарь, – несколько приосанившись, Ифау действительно отложив бумагу, поскольку рисование не шло, а товарищи окружили его со всех сторон, был даже Кэмерон, которому не так давно по чистой случайности поставили, а затем вылечили фингал, так что полукровка решил сдаться на их милость, – Что бы вы хотели узнать? – А это правда, что сэр Гаутер на самом деле не человек? – довольный, что на него обратили внимание, полушёпотом переспросил Бэзил. В руках его был набитый соломой жеребёнок – любимая игрушка, с которой мальчик практически не расставался. – Он пахнет не так, как человек, – Ифау постучал указательным пальцем по носу, а затем, по фырканью Джека поняв, что оставил тем самым отпечаток угля, быстро утёр лицо. – Удобно тебе, конечно, видишь, слышишь и чуешь гораздо больше любого человека. Однажды станешь великим воином, – без обиняков доложил Джек, откидываясь назад и глядя на свет, играющий в листве дерева, под которым мальчишки расположились в своём условном летнем штабе. – Видано ли дело, зверолюды-рыцари, – пробормотал Кэмерон, однако, засёкши острый взгляд старшего товарища, потупился, – Я не то хотел сказать, просто... Такого ещё ни разу не было. – Это зависит от точки зрения, – с серьёзным лицом донёс до их сведений Джек, и в этот момент можно было поклясться, что он совсем взрослый, если бы некоторая угловатость черт. Ифау в который раз поймал себя на мысли, что хоть немного, но завидует – у друга уже даже усики на верхней губе резались, а у него, кроме собственной шерсти, вообще непонятно, будет что-нибудь там или нет. – Какой точки? – не понял Бэзил, расчёсывая пальцами гриву своего игрушечного коня, сработанную из коричневой пряжи. – Один знакомый мне кузнец говорил, что мы воспринимаем кого-то чудом или чудовищем исключительно от того, на чьей он или она находится в стороне, – напустив на себя вид окончательной таинственности, принялся рассказывать Джек, подождав, пока и другие мальчишки, пинавшие мяч, не усядутся рядом, – Вы разве не помните, что даже Семь Смертных Грехов раньше были в опале, на них охотились? А всё дело было в том, что их принимали за чудовищ, якобы они предали престол. Зато после, когда стало понятно, что никакого заговора и предательства не было, они снова стали героями… Кстати, а леди Мерлин не рассказывала тебе о днях минувших? – он так резко сменил тему, что Ифау едва ли не выронил кусок угля, который беспричинно вертел в руках: – Нет... Она вообще редко об этом говорит. – Скромность украшает женщину, – снова изволил открыть рот Кэмерон, на что Джек лишь хмыкнул: – Много ты понимаешь. Как по мне, леди Мерлин, наделена что умом, что красотой, и может вообще ни в чём себе не отказывать. Буквально хвастаться направо и налево. – Но она не такая, – отогнул уши Ифау, и друг мягко похлопал его по плечу: – Что ты, я не имею в виду ничего такого, всё же она твоя благодетельница. Но знаешь, что меня всегда интересовало? Почему она всё же отказала сэру Эсканору. Неужели он был для неё недостаточно хорош? – Может быть, дело было в том, что он умирал, и леди Мерлин об этом знала? – несмело предположил Бэзил, и старшие ребята недоумённо уставились на него. Воистину: порой устами младенца глаголила истина. – Тогда могла бы ребёнка от него заиметь, это даже романтично, – потёр подбородок Джек, на что Ифау даже нахмурился: – А что если она не хотела ребёнка? – А сам-то ты как думаешь? – старший товарищ повернулся к нему окончательно, – Вот смотри: все остальные Смертные Грехи, не считая сэра Гаутера, но мы не будем о нём, поскольку тут всё гораздо сложнее, обзавелись семьями, у трёх пар на подходе дети. Или правильно говорят мужчины, что женщинам вредно заниматься наукой, у них пропадает всякая охота к быту и дому? – Она его не любила, – голос Ифау был бесцветным, он и сам не мог понять, почему переживает о драме, свершившейся тогда, когда его и в планах-то не было. – Разве же так не бывает, что кто-то любит, а кто-то позволяет любить? – снова сбил полукровку с толку Джек, – Да и представь только, сильнейший воин – это же самая что ни на есть достойнейшая пассия для любой женщины, даже для такой умной, как леди Мерлин. Или же он боялся проявлять настойчивость? – А надо было? – совершенно искренне спросил его Ифау, от чего Джек растерялся, а затем нервно хохотнул: – Ну... В противном случае, можно годами обхаживать, это, конечно, очень по-рыцарски, но счастье так выковать не выходит. Я до сих пор понять не могу, почему с такой силой можно вообще робеть? – Так ведь сэр Эсканор не выбирал свою силу, и, насколько я знаю, в обычное время был весьма робким человеком, – полукровка совершенно растерялся, не зная, почему его так сильно задело это замечание, – Леди Мерлин мне даже его стихи показывала. Я мало соображаю в стихах, быть может, они ужасны, но сэр Эсканор определённо... считал её своей прекрасной дамой. До конца. И она совсем недавно смогла расстаться с памятью о нём, с теми ожогами. Если бы леди Мерлин совсем ничего не чувствовала, стала бы так долго носить эти шрамы? – Иногда это называется вина, – снова произнес Джек, разглядывая шуструю жужелицу, пробежавшую по его ботинку и снова отправившуюся по своим хищным делам, – А почему она, кстати, это сделала? – Я попросил. – Ты? – Кэмерон взметнул вверх густые брови, – И вот прямо отказалась от своего обета ради тебя? Её ведь даже леди Элизабет в своё время не переубедила, а ты… – Выходит, что так, – на лице Ифау появился лёгкий румянец, что не укрылось от Бэзила, до этого очень долго молчавшего, поскольку он не понимал всей сути сложных разговоров, но тут его буквально прорвало: – Влюбился! – Что? Кого? – глаза полукровки стали в два раза больше, и его товарищи вдруг разразились смехом. Так неловко ему ещё не было, даже хвост поджал, прижимая кисточку к носу. – Всё, всё, что вы как маленькие, – Джек раздал пару не самых тяжёлых, но затрещин, чтобы прекратить гогот, – Да и что такого? Можно подумать, вы никогда не заглядывались на девчонок постарше! – Ну вы даёте, – Ифау окончательно спрятал лицо в коленях, – Она же мне всё равно что ваша воспитательница, в наставницы годится, не более! – Пфт, как будто бы есть разница, – снова проговорил Джек, картинно закатывая глаза, – Женщина и есть женщина, к тому же, леди Мерлин не изменяется уже много сотен лет, и всё так же прекрасна. – Но шансов у тебя никаких, – Кэмерон самодовольно сложил руки на груди, – Во-первых, ты для неё – ребёнок, а во-вторых, раз уж её не смог добиться даже сам сэр Эсканор, на что вообще рассчитываешь ты? – А я не говорил, что на что-то рассчитываю, – Ифау ощерился, показывая воистину звериные клыки, и тут схватился за голову. – Что, опять болит? – отсыпав Кэмерону профилактический пинок в бедро, Джек мягко приобнял полукровку за плечи, – Снова не высыпаешься? На поляне стало тихо, каждый из мальчиков вспоминал те моменты, что происходили с ними, когда они только попали в добрые руки Большой Бет, предложившей им еду и кров. Ифау тоже периодически снились кошмары: клетка, тыкающие в него пальцем люди, однако после прихода сэра Гаутера сны непостижимым образом изменились. Отрок не рассказывал об этом Мерлин, поскольку и сам не мог облечь в слова то, что чувствовал и видел. – Такое ощущение... – полукровка свёл брови, подбирая правильные слова, – Как будто мне снится один из приключенческих романов, причём я в главной роли. Всё очень туманно, но я просыпаюсь несколько раз за ночь, потому что путаю сон и явь. Мне снятся места, в которых я никогда не бывал, и люди, которых я никогда не видел. – Круто, наверное, – почтительно протянул Бэзил, и на этот раз на него цыкнул Кэмерон: иерархия передавалась буквально по цепочке. – Скажи об этом леди Мерлин, вдруг у тебя некие силы просыпаются? – предложил Джек, ободряющее улыбаясь, – Кто знает, всё же ты полукровка, и, быть может, у тебя есть предрасположенность к магии или предвидению. Ей станет жутко интересно, будет проводить с тобой больше времени, а не с этими своими… рыбами. Да и от нашего правителя отстанет, а то он совсем потерял голову от любви. – Говорят, леди Гвиневра красавица, – мечтательно вздохнул Кэмерон, – Возможно, даже станет нашей королевой. – Леди Мерлин она не нравится, – подперев рукой щёку, произнесу Ифау, – И я не знаю, почему. – Да проще простого, – хмыкнул Джек, – Ревнует её к сэру Артуру. В конце концов, она воспитала нашего правителя, это как у некоторых мам, которые не хотят женить сыновей, полагая, что тем рано, и невестки из рук вон плохие. – Я об этом не подумал, – честно признался полукровка, на что Джек лишь улыбнулся: – Какие твои годы. Вот через пару недель, глядишь, сообразишь! Это была старая шутка, мальчишки придумали её, когда поняли, что их товарищ растёт в разы быстрее, чем они сами, однако на этот раз на сердце у Ифау стало грустно. Он действительно обгонял их, ещё немного – и станет окончательно взрослым. Разве тогда можно будет дружить так, как обычно? – Мы всё равно будем тебя любить, – порой Бэзилу было не занимать проницательности, и он, подойдя ближе, приобнял полукровку за шею. Помнится, при первой встрече он даже испугался, почуяв дух дикого животного, а теперь ничего, освоился и уже ластился, совсем как к старшему брату. – Я вас не забуду, ребят, – глаза Ифау против воли наполнились слезами, на что Джек хмыкнул, пихая его локтем в плечо: – Это ты что, хочешь вырасти и свалить, что ли? Даже не рассчитывай, будь ты ростом хоть с крепостную стену, с мышцами, словно валуны, мы всё равно будем приходить к тебе и делиться новостями, пока не вырастем сами и не станем рыцарями. Или мы что, зря вот это вырезали? Ифау оьернулся к дереву, на чьей коре перочинным ножичком были вырезаны их имена, обведённые не в дурацкие сердечки, как делают влюблённые, а в широкий, практически идеально ровный Круг. Кэмерон корпел над этой рамкой где-то с полчаса, но оно того стоило, можно было собой гордиться. – Иногда я думаю, что быть рыцарем не самая хорошая идея, как мне кажется, нашему королевству гораздо больше нужны мирные профессии, булочники там, или кожевники, – всё же решился поделиться мыслями Ифау, на что Джек сначала фыркнул, а затем, растерев рукой шею, всё же изволил согласиться: – Да, быть может, сейчас битв не особо-то и много. Но даже если ты встанешь каким-нибудь ковалем, мы всё равно не перестанем с тобой общаться. Потому что мы братство почище Семи Смертных Грехов. – Только давайте друг на друге не жениться, – пробурчал Кэмерон, и над поляной снова разнёсся взрыв ребячество хохота. – Хах, так уж и быть, найдём для этого более достойные пассии, – иронично протянул Джек, покидая насиженное место. – Ты куда? – поинтересовался Ифау, но тут и сам увидел шевеление в высокой траве: по ту сторону ограды мелькнула девичья фигурка. – Только попробуй заржать, – уставив на Кэмерона указательный палец, словно рапиру, старший товарищ, напустив на себя вид всеобъемлющей крутости, поспешил навстречу подружке. – Больно надо, – Кэмерон красотой не блистал, да и возраст был ещё неподходящий, так что, сорвав соломинку, откинулся назад, складывая руки под голову и делая вид, что ему совершенно всё равно на похождения Джека. – А нарисуй меня, – вдруг попросил Бэзил, снова прилипая к Ифау, – Только как рыцаря, на настоящем коне. Сможешь? – Я постараюсь, – дружелюбно улыбнулся ему полукровка, буквально заставляя себя не смотреть в ту сторону, куда исчез один из друзей. Любовь всё ещё была предметом очень смутным, известным по стихам и песням, и остальным мальчишкам только и оставалось ждать своего часа и надеяться, что, в отличие от истории леди Мерлин и сэра Эсканора, их истории будут со счастливым концом.