В другой раз, как наступит утро

Мускари был лисовином опытным, и чего только в его долгой жизни не случалось, однако телепорт, перенёсший к нему целого полукровку, отцом которого был лев – да уж, такого приключения ещё не было. Ифау здорово перепугался, залупал глазами, завертелся, а затем воззрился на зверолюда, который, даже несмотря на удивление, не выпустил из рук кожу, которую как раз мял для выделки. – Вы... Сэр Мускари, – наконец выжал из себя Ифау, на что лисовин саркастически усмехнулся: – Какой уж я «сэр», так, зверюга двуногая. Просто Мускари, можно и без этих экивоков... Признаться, раньше без предупреждения ко мне не телепортировались, что это задумала твоя наставница? – Я сам это сделал, простите за вторжение, – угрюмо произнёс отрок, и лисовин присвистнул, поднимая ушки торчком: – Правда? Прям без спроса? Бунтуешь помаленьку? – Да не бунтую я, это она всё, – Ифау нахмурился ещё больше, бестолкового вертя головой, и Мускари, смилостивившись – что поделать, и сам был молодым, – указал ему на стул сбоку: – Приземляйся. Подождём, пока она за тобой придёт. Леди Мерлин же знает, где ты? – Наверное, – уши полукровки были отведены, и Мускари пусть и невольно, но залюбовался его прихотливой анатомией. И правда чародейка не сорвала, воистину что-то новенькое. Сильной же должна была быть любовь, чтобы породить эдакое диво. Плохо только то, что само диво от этого страдает. Прошла минута, вторая. Пред светлы очи Мускари никто не являлся, и он, отложив в сторону кожу и вытерев лапы, окончательно повернулся к юнцу: – А она точно знает, где ты? – Когда я перемещался, книга упала, так что да. – Быть может, твоя наставница уверена, что ты сможешь переместиться обратно? – Нет, я использовал одно зелье, и даже если бы мог – я бы обратно не пошёл. – Совсем бы не пошёл, или только сейчас? – деловито уточнил Мускари, тут же встречаясь с растерянным взглядом полукровки, впрочем, быстро переросшим в мрачную решимость: – Сейчас. А может, и вообще! Она мне не указ. – Имей совесть, она тебя пригрела, холит и лелеет. Знаешь ли ты, сколько не то что зверолюдов, но и обычных людей мечтают о подобном? – А я ей не собака, я гордый лев! – он приосанился, являя миру только формирующиеся мышцы и гордый рельеф тела, на что Мускари заливисто фыркнул: – Для самостоятельной жизни гордый лев, как по мне, совершенно не готов. Даже ко мне переместился без гроша за душой. Вот что у тебя есть? Даже вещей не собрал на первое время. И не переубеждай меня, что это было не скоропалительное решение. Отрок мрачно порылся в карманах, но увы, кроме пары монет и небольшой ракушки, выигранной у мальчишек Большой Бет, ничего не оказалось. Быть может, Ифау и осознавал, что так бунтовать глупо, но ничего не мог с собой поделать. Какая-то невидимая сила волокла его на тёмную сторону, а паренёк не то чтобы и очень упирался. – Ну и ладно, я способный, – наконец хмыкнул он, потирая нос запястьем, – Я зверолюд – и Вы зверолюд, а это значит, мы сойдёмся. Я могу помогать по хозяйству. – А что ты умеешь? – Эм… ничего, но мне кажется, я мог бы научиться. – Но ты не спросил меня, хочу ли я брать учеников и натаскивать кого-то. Не приходило в голову, что, если бы мне это было нужно, у меня бы уже был подмастерье? – лисьи глаза прищурились, являя природную хитрость, и Ифау, незнакомый с такими вывертами, отвёл взгляд. – Ох, наивная же ты душа, – без злости произнёс Мускари, вставая и хрустя всем телом: давно уже надлежало сделать перерыв, заработался, – Давай-ка я нам травяного чайку поставлю. Если ты голоден, можешь поохотиться, не заблудись только, и случайно не нарвись на фею, вцепишься в одну – останешься без зубов. – Благодарю покорно, не голоден, – Ифау прирос к месту, представляя во всех подробностях свою неудавшуюся атаку на фею – даже не зная, как они пахнут – и следующее за этим наказание. Без зубов наверняка будет неудобно, он же будет шамкать, как самая настоящая старуха, просящая милостыню. Ещё не хватало. – На, – ему в лапу сунули глиняную кружку без ручки, отчётливо отдающую хвоей. – Благодарю, и ещё раз простите за внезапное вторжение. – Как бы ты ни поносил свою наставницу, а обитание при дворе идёт тебе на пользу, вон как говоришь, со стороны послушать – так отпрыск благородного рода, а не полукровка. – Это плохо? – покосился на него отрок, и Мускари хмыкнул, возвращаясь на привычное ему место с такой же кружкой дымящегося чая: – В твоём случае ты имеешь право выбрать тот мир, которому ты будешь принадлежать. – Да ничего и не выбирал, – на паренька снова нахлынуло мрачное настроение, – Матушка не могла меня оставить, в итоге продали, запихали в клетку, посадили на корабль и… купили. – Серьёзно вы поссорились, раз даже её имя не говоришь, – заметил Мускари, на что юнец надулся ещё больше: – Это личное. – У-у, – лисовин приподнял брови, однако комментировать это не стал, напротив: оба его уха повернулись в сторону выхода из грота, – А у нас-то гости. – Плутоватый дядюшка, готов ли мой заказ? Ифау, всеми фибрами души ждущий фею, так и выкатил глаза, поскольку вошедший отличался высоким ростом и отчётливо пах именно что человеком…. Как? Человек, здесь? – А, сэр Бан, – Мускари сверкнул улыбкой, а затем без обиняков показал на замершего паренька, – Тут это, мне подарочек от леди Мерлин без её согласования. Не возьмёте ли на поруки? – От Мерлин? – брови Бана приподнялись, он повернулся к Ифау, разглядывая его, а затем нахмурился, – Мальчишка, а мы с тобой раньше не встречались? – Вроде нет, – с совершеннейшей искренностью залупал глазами Ифау, и только теперь заметил некое несоответствие между движениями Бана. Он достаточно понаблюдал в своей жизни людей, они с друзьями частенько отправлялись гулять и подглядывали за жителями Камелота, но этот... – Вас воспитал зверолюд, – это был даже не вопрос, а правда-истина, которая удивила Ифау и самого, слетев с его уст. – Так и есть, – Бан тоже удивился, а затем улыбнулся, – Проницательной ты парень. – А как... Как? – полукровка обернулся к Мускари, поднявшему лапу, мол, это не моя история, не мне её и рассказывать, а затем снова к Лисьему греху, – Разве же зверолюды жалуют людей? – А ты себя в зеркале видел? Из любого правила есть исключения, – не то чтобы очень деликатно, но отозвался кожевник, от чего Бан фыркнул: – Этот мир полон чудес... Так что, туфельки для Элейн готовы? – Да, прошу прощения, – снова покинув своё место, Мускари отошёл к выдолбленной прямо в скале нише, доставая оттуда свёрток крафтовой бумаги, – Как и просили, мягкие, из оленьей кожи, не должны натирать… Не сделаете ли мне милость, взяв заодно и юнца? – По акции, что ли? – задорно сверкнул улыбкой Бан, а затем лёгким жестом поманил Ифау следом, – Пойдём, так уж и быть, покажу тебе нашу лесную обитель. Раз уж ты – друг Мерлин, значит, и мой друг. Да и выглядишь ты потерянным. – А… ладно, – Ифау растерялся, но затем, понуро склонив голову, всё же последовал за Баном. А чего он ожидал, спрашивается? Что Мускари в силу того, что зверолюд, примет его с распростёртыми объятиями? Похоже, пушистое племя не лучше самих людей, просто по признаку принадлежности к себе не принимают. А ещё... Леди Мерлин говорила, что Мелиодас и Бан – лучшие друзья, а значит, доверять ему нельзя, Он же водится с этим... С тем, который так и не смог выяснить свои отношения с Мерлин! – Ты чего надулся, как мышь на крупу? – уже вышедший на свежий воздух Лисий грех попробовал было взъерошить мальчишке волосы, но тот оскалился: – Не надо меня трогать! – Ладно, ладно, извини, – совершенно миролюбиво отозвался Бан, хмыкнув, – Так почему ты тут? Потерялся, что ли? – Немного повздорил с леди Мерлин. – А, вот как, – Лисий грех хмыкнул, несмотря на рост, ловко двигаясь среди переплетения ветвей. По всему выходило, что он уже давно здесь живёт, приспособился к местным условиям, – Но могу понять, она такая умная, что периодически грузит. – Не грузит она. И… могла бы быть и поумнее, – произнёс Ифау, но тут не заметил ветку, и та, недолго думая, хлестнула его прямо по лицу. Понял, что возможно, оскорбил Бана лучших чувствах, но тот, обернувшись, лишь хохотнул: – «Поумнее»? Мерлин-то? Да если так будет, этот мир, того и глядишь, схлопнется. Куда уж ей умнее. – Туда, чтобы за вашим хвалёным командиром не бегать, как по мне, он не представляет из себя ничего стоящего, – Ифау на миг показалось, что его тело – это потерявшая управление повозка, и всё, что он может – это смотреть, как та мчится прямиком в пропасть. Бан снова замер. Обернулся к нему всем корпусом. Снова всмотрелся в глаза полукровки, и, едва заметно вздёрнув брови, произнёс совершенно неожиданное: – А... Понятно. Ты, значит, учуял, что между ними… давняя история. – Это весьма очевидно, – воспоминания резанули по сердцу, и Ифау оставалось только что нахмуриться, – Странно только, что они так долго это не решали. В чём проблема? – Да если бы я знал, – совершенно искренне дёрнул плечами Лисий грех, – Разве же нужно туда лезть? У меня была своя история, полная взлётов и падений – чужой на таком фоне заниматься не дело. – И она со счастливым концом. – Эй, звучишь осуждающе. – Простите, – округлые уши опустились, – Я и сам не понимаю, что несу. – Нестрашно, взрослеть тяжело, – они попетляли ещё совсем немного, и наконец Бан раздвинул ветви, ведущие к огромному древу, – Мы на месте. Познакомлю тебя с Элейн, накормим, если ты голоден. Таких потрясающих плодов и ягод, как здесь, в Камелоте точно не подают. – Скоро будут подавать, – ощутив некоторый укол по отношению к своей пусть и вынужденной, но территории, буркнул Ифау, – Там же у короля Артура свадьба планируется. – А, да? Во дела, – снова показалась эта улыбка, напоминавшая таковую у Мускари, и Ифау поневоле задумался о том, как человек перенимает натуру зверя, и почему остальные люди этого не видят... Или видят? – Вечно до нас всё доходит в последний момент, но, уж, надеюсь, пригласят, несмотря на то, что Элейн в положении. – Там сэр Мелиодас приехал, сказал, что попозже к нему присоединится и Элизабет, поэтому, наверное, никаких ограничений не будет. – Ну и правильно, беременные женщины тоже имеют право веселиться, главное, чтобы безопасно, – согласился Бан, выходя на полянку, – Любимая, я принёс тебе обувь, а ещё у нас гости. Леди Элейн казалась по телосложению столь хрупкой, что на секунду Ифау даже проморгался: она практически не отличалась от Лины, горничной, убиравшей покои леди Мерлин, которая только-только вступала в стадию созревания. Однако округлившийся живот и почечки грудей давали понять, что она просто принадлежит к роду фей, а для них подобное телосложение – не редкость. Вот наконец кто-то из волшебного народца, паренёк даже ноздри раздул, дабы получше запомнить новый запах. У этих двоих тоже родится полукровка... Но, вероятно, это было не так страшно, как он сам. В движениях Элейн было что-то, напоминавшее осторожную лошадь или оленёнка: она замерла, чуть склонила голову набок, а затем чистым и звонким голосом произнесла: – Будем знакомы... Но мне кажется, что мы где-то виделись. – Меня зовут Ифау, я – воспитанник леди Мерлин, – вежливо представился паренёк, даже склонившись в поклоне. – Ого, – блондинка мягко прищурилась, а затем вытянула вперёд тонкую руку, – Будем знакомы, Ифау, воспитанник леди Мерлин. Выходит, ты наш друг. Обескураженный таким тёплым приёмом, мальчишка, уже ощутивший стыд за все свои высказывания в адрес Бана, пробурчал нечто нечленораздельное, пожимая самые кончики её хрупких пальцев. Судя по рассказам, несмотря на ангельскую внешность, леди Элейн была грозной боевой подругой Лисьего греха, самой настоящей королевой фей, которая в одиночку отбивала древо жизни от любых покушений со стороны охочих наживы и бессмертия. Нельзя её недооценивать, но притом… она весьма мила. Что- то подсказывало Ифау, что и мамой леди Элейн будет хорошей. – Дорогая, туфли, – мягко произнёс Бан, на что та встрепенулась, а затем ласково прищурилась: – А, да, конечно, сейчас же примерю. – А он… шевелится? – вдруг спросил Ифау, подёргивая носом. – Кто? А, он… Да, – Элейн оторвалась от примерки и заботливо погладила округлый живот, – Весьма активный, наверняка хочет поскорее встретиться со всеми нами. – Здорово, – это не было словами вежливости, полукровке действительно было интересно зарождение жизни. Такое сложное из чего-то совершенно неуловимого – чем не магия? Они зашли в своеобразную комнатку, усеянную мхом, на котором можно было расположиться со всеми удобствами. – Гости? Гости! – в стороны прыснуло несколько слуг, тоже феи, догадался Ифау, увидев более чем скромные габариты и крылышки. Очень скоро подданные Элейн вернулись с плетёными из лозы блюдами, на которых громоздились многочисленные фрукты и ягоды, сводящие с ума ароматом. Тут даже если ты совершенно не голоден, захочешь есть, а у Ифау, поддавшегося волнению всея дворца, с самого утра во рту и маковой росинки не было. – Угощайся, чувствуй себя как дома, – Элейн мягко коснулась кудряшек отрока, и на этот раз он не взвился, ибо отказывать при столь ласковом обращении было грубо, – Я уверена, Мерлин догадается, что ты у нас. – Я его у Мускари нашёл, – поделился Бан, выглядывая наружу. – А, понятно. У плутоватого дядюшки всё хорошо? – Да, всё такой же хитрый. Вот, мальца мне справил вместе с твоими туфлями. – Я не хотел доставлять неудобств, – начал было Ифау, но Элейн лишь погладила его по плечу: – Что ты, солнышко, никаких проблем… Давно ты знаешь Мерлин? – Она меня у работорговцев купила, и с тех пор учит уму-разуму. А я… выходит, что не слушаюсь. – Почему? Она сделала что-то не так? Обидела тебя? – тон у Элейн был заботливый и очень искренний, от него не веяло той формальностью, которую часто позволяют себе взрослые по отношению к детям. – Я так понял, это из-за истории с Мелиодасом, – снова откликнулся Бан, и его супруга протянула негромкое «о». – Она не виновата, я больше на сэра Мелиодаса зол, – наконец пробурчал Ифау, дожёвывая ароматный плод, которому не знал названия. – Не все юноши и славные мужи могут взять – и отвергнуть беззаветно влюблённую девушку, даже если это тянется слишком долго, – принялась пояснять Элейн, – Им кажется, что если юные леди увидят их счастье с другой, все привязанности рассосутся сами собой. Взять хотя бы нас с Баном. – Нет, это запрещённый приём, – пробурчал Лисий грех, но поздно. – Я уж и не помню, как её звали, грозная такая, – сестра Кинга хихикнула, закрыв губы кончиками пальцев, – Как кошка за моим возлюбленным ходила. Думаешь, Бан с ней поговорил? Я имею в виду, прямо? – С вами, женщинами, поди разберись, – Лисий грех плюхнулся рядом с ними, вытягивая длиннющие ноги, – Никогда не знаешь, что вы устроите в ответ на это. А если реветь начнёте? Что делать? Лучше, если оно как-то… само образуется. И у нас сработало, между прочим! – А сэр Эсканор пострадал за что? – прямо спросил Ифау, оторвавшись от яств. Повисла тишина. Бан неловко кашлянул, отведя глаза, Элейн же, словно увидевшая призрака, взметнула брови вверх, но затем вздохнула: – К сожалению, не у каждой истории счастливый конец. И порой, искать виноватых бессмысленно. – Я бы хотел обвинить леди Мерлин, но не могу, поскольку… она всё же добра ко мне, – признал полукровка, со вздохом упираясь подбородком в согнутые колени. – Чего толку прошлое ворошить? – Бан снова встал, и его жена сопроводила реплику мягкой улыбкой: – Милый, порой это не такая уж и плохая идея. Может, покажешь Ифау свою коллекцию этикеток от спиртного? – А, это я запросто, но не уверен, что это интересно. – Очень интересно, я кроме своей Родины и Камелота толком нигде и не бывал, – живот откликнулся Ифау, и Элейн, чуть склонившись к нему, шепнула: – В своё время Бан заинтересовал ими и меня, равно как и путешествиями по миру, ну а потом мы полюбили друг друга. – Правда? – недоверчиво отозвался полукровка, и, услышав двойное «да», совершенно преисполнился и внимательно принялся рассматривать этикетки. Порой Ифау улавливал взгляд Элейн, но каждый раз, стоило скосить взгляд, она мило улыбалась, и, возможно, смотрела альбом вместе с ними, но кто знает. Рядом с ними полукровка чувствовал… тепло, совсем как с сэром Гаутером, чуть иное, нежели с леди Мерлин, и, чего уж греха таить, похожее ощущалось и рядом с сэром Мелиодасом. Что это было? Уж не дружеское ли отношение? Но они совсем взрослые, и, считай, едва увиделись… Очень странно. – А вот это, оформленное как витраж… Ты в порядке, парень? – несколько насторожился Бан, увидав, как полукровка схватился за голову. – Да… Да, порядок, такое бывает, – оклемавшись, отозвался Ифау. Точно такой же рисунок витража, какой ему снился, точно он! – Эсканор обожал этот сорт, говорил, что оно ни горькое, ни кислое, освежающее, – припомнил Лисий грех, – Сам он пил немного, ценитель и есть, и да, был абсолютно прав, закупая при случае такое в «Шляпу кабана». – Мне очень жаль, что я не могу с ним познакомиться, – произнёс Ифау, – Он бы, наверное, обрадовался, что леди Мерлин заживила лицо, я сам помогал. – Да? – встрепенулась Элейн, – Отличные новости, незачем ей было себя наказывать, Эсканор, любя её, точно бы такого не хотел. – Я ей то же самое сказал, – с некоторой удовлетворённостью от проделанной работы кивнул Ифау, и тут Бан присвистнул: – Легка на помине. Полукровка быстро поднял голову, встречаясь с глазами цвета белого янтаря. – Прошу прощение за вторжение и то, что вам пришлось взять Ифау на себя, – проговорила дочь Белиаруина, – Это моя вина. Обещаю, такого больше не повторится. – Что ты, нам несложно, и он славный, – Элейн подошла к ней навстречу, обнимая чародейку со всем теплом благодушной хозяйки, – Давай, располагайся, новостями поделишься, перекусишь, а мальчики пока этикетки досмотрят. – Вынуждена отказаться, но спасибо, – похлопав беременную женщину по лопатке, дабы вновь оказаться на свободе, Мерлин, однако же, протянула им приглашение и две склянки с зельем для телепорта, – Наш король Камелота женится, и передаёт приглашение. Все наши будут, ждём вас, дата и время внутри… Ифау, идём, дел невпроворот. – Не ругай парня, а? – окликнул чародейку Бан, – Растёт ещё, сглупил. – За крепостной стеной на пеньковой верёвке болтаться не пове… – начала было Мерлин, и тут ощутила, что её снова обняли. Крепко, могучими звериными лапами. – Прости, – склонив голову, Ифау спрятал лицо, уткнувшись ей в рёбра, – Это моя вина, я зря полез не в своё дело. – Ты хотел как лучше, в том числе, и для меня, и я ценю это, – желание запереть его в четырёх стенах отхлынуло, и Мерлин приобняла полукровку в ответ, – Идём домой. Бан, Элейн, до встречи. Когда хлопок оповестил их об успешном перемещении незваных гостей, супруги переглянулись. – Скажи мне, что я не одна это видела, – попросила Элейн, на что Лисий грех осторожно кивнул: – Он… Эсканор. Не знаю, как, но… Даже на этикетку отреагировал. – Думаешь, Мерлин знает? – Не знала бы, разве взяла бы на воспитание? Но почему не знает от сам? – Наверное… Хочет, чтобы он сам выбирал… Чего ты улыбаешься? – «Выбирал», ага, – Лисий грех усмехнулся, – Ты видела, как Ифау её обнял? Это не просто привязанность к благодетельнице, его душа явно что-то помнит, даже если разум спит. – Тогда выходит… Семь смертных грехов в сборе? В обновлённом составе? – сладив с противоречивыми чувствами, спросила мужа Элейн, и тот, притянув её за плечи, запечатлел поцелуй на светлой макушке: – Полагаю, да. И, быть может, грядёт ещё одна хорошая история – только дай время.