В другой раз, как наступит утро

Благодаря весьма богатому жизненному опыту Мерлин знала, что умных женщин редко привечают: кажется, будто они составляют конкуренцию сильному полу. Однако мало кто знал о том, что умные женщины, в отличие от мнения злопыхателей, якобы не любящие умных мужчин, на самом деле откровенно презирают женщин глупеньких. Не успела завершиться эпопея с Ифау, который, будучи доставлен в комнату, уселся за книги с таким прилежанием, что ни дать ни взять, с молодых ногтей рос в интеллигентной семье, а не переплыл в клетке море, проданный словно диковинная зверушка, как в дверь постучали. Ещё берясь за ручку, Мерлин была в буквальном смысле оглушена окриком «Её Высочество идёт»! Увы, не Артур и даже не его будущий зять. – Приветствую величайшую волшебницу Британии! – буквально пропела Гвиневра, раскрывая руки так, будто бы собиралась тут же обнять наставницу своего будущего мужа. Благо, воздержалась, с той самой опаской, которая присуща людям, видящим перед собой существо, жившее долгие тысячелетия, и Мерлин была как никогда рада своему авторитету. Поскольку дочь Белиаруина не могла винить Мелиодаса в визите, всё же он был её командиром, достойным как минимум уважения, то презрение её сосредоточилось на виновнице сего торжества, которое, как до сих пор свято верила Мерлин, запудрила мозги Артуру. – Ваше Высочество, – однако же преодолев себя, дежурно улыбнулась чародейка, пусть и неохотно, но делая шаг с прохода, – Чем обязана такому августейшему визиту? – О, да бросьте, мы же в какой-то степени будем роднёй, вы Артуру всё равно что мать, – прощебетала рыжая дурочка, впархивая в чужие покои вместе со слугой, который, как ни старался, но принялся пялиться на неведомое ему содержимое что колб, что полок, – А у Вас тут… уютненько. – Прошу прощения за творческий беспорядок, признаться, гостей я не ждала, – дочери Белиаруина претила сама мысль извиняться за то, что она здесь, вообще-то, работает, тем более, перед Гвиневрой, но правила этикета всё же делали своё. Даже если ты являешься советником, а то и наставником самого короля, всё же это не означает, что допустимы вольности за пределами нормального общения. Ифау, словно самый настоящий кот, затихарился так, что заподозрить его наличие можно было только по лёгкому запаху, да и то можно было списать на очередные научные эксперименты чародейки. Удобно, ей бы, Мерлин, так. – Признаться честно, я не только пришла познакомиться, но и поблагодарить Вас за Артура, он чудо какой джентльмен, и, насколько знаю, Вы в определённой степени пособили ему с этим своеобразным шпионажем, – Гвиневра сверкнула улыбкой, ещё бы, для неё это было то ещё приключение, а вот Мерлин изображать дружелюбие было ой как тяжело. – Я подчиняюсь нашему королю, и, раз уж он захотел плащ-невидимку, пришлось обеспечить Его Величество таковым. Да и пути небес мне неведомы. – Кстати, мне было всегда интересно, – зеленовато-голубые глаза захлопали с такой невинностью, что Мерлин почувствовала приближающийся тик нижнего века, – Почему такая умная женщина – и одна? – Причин довольно много, – уклончиво ответила Мерлин, толком не зная, куда отойти в собственной же лаборатории: гостья беззастенчиво ходила между столами то созерцая своё отражение в тиглях, то морща носик от томов, которые были гораздо старше царственной особы, – Одна из причин тому – хлопоты по воспитанию короля Камелота. – О, но то дела дней минувших, теперь с Артуром никаких хлопот, можно и расслабиться, – было непонятно, то ли они на нарочно расставляет ловушки, то ли, как истинная дурочка, и правда не понимает, что несёт. Мерлин сказать наверняка не могла, но всё же склонялась ко второму варианту. Как ни крути, дочь Белиаруина была серьёзной магической поддержкой, приведшей Камелот к процветанию не меньше вклада Артура, и отказываться от неё сейчас, не зная будущего обеих королевств, было неразумно. – У нас тоже есть придворные маги, – снова принялась трепать языком Гвиневра, удовлетворившись осмотром помещения, – И они сказали мне, что Вы можете делать и магию для развлечения. – «Для развлечения», Ваше Высочество? – уточнила Мерлин, теряясь относительно того, что крылось за подобной формулировкой. – Я неправильно выразилась, то есть для красоты, – поняв, что до сих пор её посыл остаётся не ясен, Гвиневра звонко фыркнула, – Хоть я и получила хорошее образование, но в ваших этих магиях несведующа. Мне рассказывали о ярких огнях из-за моря, которые, будучи запущены в воздух, распускаются словно цветы. Или купцы наврали? Говорить с ней было всё равно что со стеной, но Мерлин всё же делала над собой усилия: – Похоже, Вы говорите о фейерверках. Они в самом деле, будучи запущены в воздух из специальных орудий, расцвечивают небеса в разные цвета, но только это никакая не магия, а простейшая химия. – Ну да, именно это я и хотела сказать, – Гвиневра махнула ладошкой в таком жесте, мол, все эти ваши термины – одного поля ягоды, – А можно будет такое на свадьбе устроить? Чтобы ночью была красота, и все соседние королевства тоже видели эти вспышки. Полагаю, что для столь могущественной чародейки сделать такое не составит труда. Ещё и похвалила, вы гляньте, Мерлин её похвалы совершенно не сдались, поэтому волшебница, нацепив на себя деловое лицо, дабы случайно не защемило от этой дежурной улыбки, действительно подошла к шкафу с реактивами. Раз уж Гвиневра себя образованной называет, неплохо будет преподать ей ещё один урок, глядишь, заинтересуется в жизни чем-то кроме своих платьев. – Какие цвета для Вас предпочтительны? – Обязательно зелёный, как мои глаза, и красный, это цвет доблести. Ещё, наверное, голубой, он очень нежный, и… обязательно жёлтый, да. – Так, – поманив её поближе, Мерлин указала на содержимое полки, – Зелёный сделаем при помощи бария, а красный – цезия. С голубым поможет медь, а с жёлтым – натрий. – Как они могут что-то окрашивать, если кроме меди, все одного цвета? – недоумённо захлопала глазами Гвиневра, но раньше, чем Мерлин пустилась в объяснения, замахала ладошкой, – Ой, да какая мне разница, если это сработает? В принципе есть чудесно, просто чудесно! – для порядка она даже пару раз в ладоши хлопнула, а затем вдруг перешла на полушёпот, – А разрешите показать Вам одну диковинку, привезённую с отдалённых островов нашей родины, покрытых вереском? Вы, конечно, многое повидали, но мне кажется, такое зрелище обошло вас стороной. Мне привезли… – тут девушка выдержала драматическую паузу для пущего эффекта, а затем договорила, – Настоящего дракона! – Дракона? – реплика принадлежала Ифау, который всё же поддался любопытству, хотя и смог смолчать на договорённостях о фейерверке, но в итоге высунул нос, услышав о диковинном звере, о котором знал только из рыцарских романов, грамотно подсовываемых Мерлин. – Мальчик-зверолюд! – Гвиневра очень картинно закрыла рукавами рот, было заметно, что она не особо-то и испугана, скорее, играет на публику, – Ого, когда я говорила диковинках, то и не думала… Это просто потрясает воображение. Он не кусается? – Он разумен, как и мы с Вами, его зовут Ифау, я за него ручаюсь, – решив не вспоминать то, что было с Мелиодасом около пары часов назад, всё же решилась проговорить Мерлин, – Ифау, я полагаю, тебе не нужно представлять нашу гостью, покажи, какой ты джентльмен. Парнишка поклонился, как его учили, едва ли не неохотнее самой дочери Белиаруина, но, в отличие от чародейки, это можно было списать на юношеский пыл. – Такие хорошенькие ушки, прямо бы потискала, но не буду, – оповестила всех Гвиневра, а затем, поманив поближе слугу, который, подслеповато прищурившись, пытался расшифровать надписи на корешках книг, скомандовала, – Идём смотреть дракона! Его только-только привезли, но, как меня заверили, он совершеннейшим образом ручной. – Ручной дракон? – на всякий случай уточнила Мерлин, на что девушка безмятежно кивнула: – Да, охотники, что добыли его, очень долго занимались его воспитанием. Он станет прекрасным питомцем в моём зверинце – надеюсь, здесь, в Камелоте можно будет разбить что-то такое, страсть как обожаю всяких зверушек. А Вы, Мерлин, как мне успели сказать, рыб разводите? Они не очень-то приятные на вид, вот эти вот их выпученные глаза и бестолково шевелящиеся губы, но так уж и быть. – Те рыбы для стола, Ваше Высочество, – чародейка хотела было добавить, что они, по сути своей, и не должны быть красивыми, поскольку тут дело в мясе, но возникать лишний раз не стала. Красноречивый взгляд, направленный на неё Ифау, свидетельствовал о том, что он тоже не особенно-то в восторге от гостьи. Вот бы обсудить это с ним, поскольку больше не с кем, похоже, дворец очаровался новым статусным жильцом, однако... Должна ли Мерлин это делать? Поощрять своё презрение и в чужом сердце? Хотя, может, отбросить всю это уверенность в том, что добром свадьба не кончится, заглушить свою интуицию – и просто дать Гвиневре шанс? Размышляет так, будто мать-наседка, хотя и прекрасно знает, что свадьба произойдёт и без её благословения. Если уж кто и должен смириться, то это она, наверное. Лучше сосредоточиться на драконе, ручном, чем чёрт не шутит. Поскольку Гвиневра по понятным причинам собиралась переехать к мужу, дворец полнился ещё и всевозможными сундуками с приданным, которые таскали туда-сюда. Самое время было порадоваться, что в Камелоте так много комнат – Артур унаследовал от Мерлин любовь ко всяческим диковинам, но теперь заготовленные впрок помещения пригождались ещё и для хранения всевозможных женских штучек вроде нарядов да украшений. И где-то среди этого – дракон. Вот уж только дракона им не хватало. Первое, на что обратила внимание Мерлин, так это то, что клетка для огромного создания была небольшой: в такой впору держать сокола на продажу. Купец, стоящий рядом – или какого занятия было у этой бандитской морды? – прикрыл урчащее создание парчой, а едва увидев августейших особ, расплылся в улыбке: – А вот и моя блистательная госпожа, а с нею – величайшая чародейка всех времён! Узрите же грозное создание, которое мои парни, не жалея живота своего, добыли на одном из отдалённых островов нашей прекрасной родины! Как только ткань была снята, взглядам троицы предстало изящное существо размером с крупную кошку. – Какой красивый! – взвизгнула Гвиневра, и было чего: всё тело ящера было покрыто замысловатым сочетанием коричневых, чёрных, жёлтых и оранжевых пятен с белыми проблесками. Ближе к хребту чешуйки были выпуклыми, и казалось, что его дополнительно расшили бусинами. Оказавшись на свету, животное прикрыло глаза передней лапой, состоящей из двух когтей для ходьбы и продолжавшейся аккуратно сложенной перепонкой, а затем, разглядев людей, с воркованием встопорщило хохолок. Большие жёлтые глаза, узкий носик, тонкие лапы и округлые скулы... – Не хочется Вас разочаровывать, Ваше Высочество, – всё же решилась Мерлин, не глядя на подоспевшего к месту событий Артура, который уже было принялся делать ей руками незамысловатые пасы, – Однако это не взрослая особь, а детёныш. Взгляните на его окрас: такой встречается именно у молодых, чтобы их не вытащил из гнезда хищник. Вот, – чародейка поднесла руку к клетке, сверху, и дракон действительно приник к полу своей обители, сворачивая и голову, и хвост, ни дать ни взять, покрытый мхами и лишайниками камушек. – Мои парни рисковали своей жизнью, чтобы... – начал было торгаш, но Мерлин была неумолима: – Ваши парни дождались, пока мать этого малыша улетит на охоту, а затем попросту выкрали несчастное создание и, безо всяких рисков сгрузив то на лодку, увезли восвояси. Обоняние у драконов слабое, так что разыскать этих ваших бравых охотников мать уже не могла, а если детёнышу ещё и рот завязать, то и сигнал тревоги подать он будет не в состоянии. Достаточно будет просто вскочить на коня пошустрее – и вот, диковинка ко двору готова. Повисло весьма неприятное молчание, но затем Гвиневра всё же кашлянула: – Раз уж так получилось, не возвращать же его нам обратно, правда? – Но дорогая, – здесь уж удивился даже Артур, – Этого ребёнка похитили у матери. – Но он красивый, – принцесса всплеснула руками так, будто бы это оправдывало вообще любое действие, и Мерлин, скривившись, проговорила: – Учитывая, сколько он пробыл в руках людей, боюсь, что мать уже сочла его погибшим, и при попытках вернуть попросту убьёт. Однако даже при таком раскладе вовсе не значит, что этого дракона не нужно воспитывать и взращивать. Теперь, без матери, многие фокусы его драконьего семейства будут ему не подвластны. – Чушь, он станет полыхать огнём, полагаю, можно будет даже научить его делать это по команде, – торгаш не хотел просто так сдавать позиции, однако дочь Белиаруина хмыкнула, открывая клетку и заманивая зверька к себе. Тот по-птичьи прыгнул на её руку, балансируя при помощи хвоста и любопытно скашивая голову набок. – Чтобы дракон дышал огнём, нужен химический элемент под названием платина, – погладив хохолок, принялась пояснять чародейка, – Для того, чтобы добывать платину на отдалённых островах ему сначала нужно было встать на крыло, а потом мать бы летала вместе с ним к скалам, где и показала бы залежи, равно как и то, что это необходимо употреблять в пищу. Без платины он, даже если напряжётся, не сможет выдать ни огонька. Хотя о чём это я, – чародейка покачала дракона на руке, и тот не шевельнул крыльями, – Не факт, что он сможет летать, даже несмотря на то, что видел, как это делает его мать… Я так понимаю, он сильно вонял, когда вы его добыли? – Да, – крайне неохотно, но признал торговец, – Даже гнездо, как мои парни сказали, было очень неопрятно и смердело тухлятиной. – А теперь вы его, значит, кормите свежим мясом, – Мерлин без опаски почесала изящную шейку: пусть зверёк и оказался не в самых лучших обстоятельствах, однако ей он был искренне симпатичен. В Белиаруине у высокостатусных магов были ручные драконы, на которых можно было даже летать, те виды уже канули в Лету, а этот так, был воспоминанием дней минувших, – Тогда как мать подкармливала его лежалыми кусками не просто так: только подобное питание порождает газы, наполняющие специальные воздушные мешки в его груди, вот здесь, – указав на костистую ключицу малыша, пояснила чародейка, – И ещё о красоте: через пару месяцев яркая окраска сменится на равномерно бурый, или, быть может, серый цвет, я не могу определить точную разновидность. Это самка, так что хохолок тоже будет неярким. Зато, спору нет, они несколько покладистее самцов. Такое вот приобретение, Ваше Высочество, – наконец закончив разбор полётов, дочь Белиаруина немедленно обернулась к Гвиневре в ожидании вердикта. Губы той сжались в линию, зелёные глаза, если бы могли, испепелили торгаша на месте: – И вы попросили кучу денег, буквально за цыплёнка вместо феникса? – Так он же вырастет, – пролепетал купец, но тут уже не сдержался Артур: – Обманывать царскую особу с целью наживы – неприемлемо! Я уж не говорю о том, что вы самые простые грабители, а не доблестные мужи, которыми себя выставляете! – Тогда, – совершенно растерявшийся, принялся мямлить торгаш, – Примите его... как свадебный подарок, абсолютно бесплатно! Со всем нашим почтением. – Ещё один вопрос, – предотвратила его немедленное отступление Мерлин, – А кто из вас разжёвывал ему пищу? – Разжёвывал? – лицо торгаша скривилось так, что того и гляди, не распрямится обратно. – До определённого возраста они плохо отрывают куски мяса, – безмятежно продолжала дочь Белиаруина, – Поэтому едят всё равно что морские птицы: мать ловит зверя или рыбу, проглатывает это сама, а затем срыгивает детёнышу, уже обработанное желудочным соком. – Мы собаку научили, – совершенно униженный, пробормотал купец, и тут произошло неожиданное: дочь Белиаруина рассмеялась. Возможно, сказалось напряжение этих дней, но, признаться честно, Мерлин уже давно так не хохотала: – Серьёзно? Собаку? Несчастную тварь, чтобы выдавить из неё мясо для другой несчастной твари? – Да, но потом приучили есть нарезанное, – всё же хоть как-то, но отстоял свою честное имя купец, и дочь Белиаруина, вытерев выступившие слёзы, снова погладила драконёнка по спине: – Да уж, то ещё выдалось приключение. – В любом случае, – заартачилась напоследок Гвиневра, – Зная все эти… подробности, особенно те, что впору назвать премерзкими, я больше его не хочу. Что это за дракон, у которого есть крылья, но он не летает, не извергает пламя и вообще, – она выдержала паузу, словно собираясь озвучить величайшее преступление, и добавила, – Некрасивый. Артур бросил на свою наставницу затравленный взгляд, хотелось бы верить, что он означал «расторгни, пожалуйста, мою помолвку», но озвучил другое: – Мерлин, скажи, а ты сможешь позаботиться об этом животном? – А могу я это сделать? Ифау не говорил так долго, что, когда к нему после этой реплики оказались обращены глаза все присутствующих, даже несколько потупился: – Я имею в виду... Мне кажется, у меня получится его вырастить. Мы оба... вдали от родины и точно не знаем, как себя вести. – Её, – Мерлин протянула ему руку, показывая, как нужно согнуть локоть, чтобы зверушка перебралась к нему, – Это самка. Сделай что сможешь, это большая ответственность, но я обязуюсь тебе помогать, если твои намерения чисты и добропорядочны. – А я могу дать ей имя? – спросил полукровка, зачарованно гладя мягкий хохолок урчащего от довольства драконёнка, который даже прикрыл глаза третьим веком, наслаждаясь теплом другого тела. – Да, – неожиданно тепло улыбнулся Артур, – Есть идеи, как именно? – Думаю… – Ифау лизнул губы, сдержавшись, дабы не достать языком до мочки носа, и наконец улыбнулся, – Ей подойдёт имя Эшве. С моего языка – «прекрасная». – Ты разве не слыхал, что леди Мерлин сказала насчёт окраса? – хмыкнула Гвиневра, однако Ифау не стал спорить с невестой короля Камелота, и, отошедши и убедившись, что это услышит только Мерлин, шепнул прямо в ушное отверстие новонаречённой молодой драконихи: – Не слушай её. Ты идеальна.