В другой раз, как наступит утро

Существует два наиболее эффективных способа убрать активного отрока с горизонта: первый – долго и нудно переносить девичьи вещи, к которым он рано или поздно потеряет интерес. Второй, менее очевидный, как поняла Мерлин, заключался в том, чтобы передоверить ему дракона, которым по понятным причинам срочно нужно будет похвастаться. – Мог бы и не юлить, я понимаю, что тебе хочется показать эту красавицу друзьям, – на следующее утро с улыбкой произнесла Мерлин, как только заметила, что Ифау, до этого вполне себе мирно созерцавший перевозку различных платяных сундуков, стал недвусмысленно засматриваться в сторону дверей. Сердце его подуспокоилось, и было от чего: сэр Мелиодас рядом не маячил, предпочитая компанию Артура, видимо, разговаривали о чём-то своём, мудрёном мужском, так что, пожалуй, можно было и покинуть свой самоназванный пункт наблюдения. – Мне не то чтобы хочется бросать тебя, но... – отрок помялся, облизывая нос, и Мерлин похлопала воспитанника по плечу: – Иди, я подписалась на всё это добровольно, в тот момент, когда впервые увидела Артура много лет назад. К тому же, тебе нужно обсудить с ребятами, сколько всего удивительного завезли в Камелот с прибытием Гвиневры, и, наверное, обсудить её красоту. Ифау фыркнул настолько заливисто, что волшебница на секунду встрепенулась, дабы их не услышали: неприкрытая насмешка. – А что, оспаривать собираешься? – уточнила дочь Белиаруина, на что львиные лапы повертелись в воздухе: – Что ты, ни в коем случае, да только внутри содержание явно не совпадает с тем, что снаружи. – Ты судишь по человеку только по ситуации с драконом, как мне кажется, это несколько опрометчиво. – Во время путешествия на корабле… – глаза Ифау затуманились, это были неприятные воспоминания, но он решил всё же их озвучить, – Я понял, что люди, жестокие с животными, не бывает ласковы с людьми. Ни разу не видел исключений, и хорошо, если в твоей жизни таковые бывали. – Я не настолько сходилась с людьми для таких замысловатых наблюдений, но мысль вполне понятна, – Мерлин постаралась не обозначать, что вполне согласна с позицией полукровки, и о, до чего же было мучительно сидеть на двух стульях сразу, особенно в такой переломный момент! Ситуация с драконом разрешилась необычайно быстро: Гвиневра ни дать ни взять лила в уши правителя Камелота приворотное зелье. Пара фраз полушёпотом – и Артур уже решил, что проблема решена, а что касается слов любимой, то и вовсе позабыл о том отвращении, что было выказано только по причине того, что дракониха не соответствовала её ожиданиям. И вообще: Мерлин и Ифау сказали, что он обо всём позаботятся, кроме того, зверёк шёл в подарок – вот и хватит об этом вспоминать. Сам чешуйчатый подарочек, спокойно перенёсший ночь на созданной на скорую руку лежанке за авторством Мерлин, уже перебрался на плечо и лежал чешуйчатым воротником, совершенно преисполнившись доверия к тёплому полукровке. Мимоходом дочь Белиаруина вспомнила, что Эсканор тоже любил животных, можно сказать, относился к ним с теплом и тактом, как и к людям, так что пока теория Ифау подтверждалась. Проводив воспитанника к друзьям и большой Бет, Мерлин вернулась обратно: поскольку Гвиневра заказала фейерверки, нужно было подготовить всё необходимое, а реактивов, которыми чародейка располагалась сейчас, вполне могло и не хватить. Не хотелось признавать, но подобное зрелище и правда будет красивым. Раз уж ничего не изменить, нужно хотя бы получить удовольствие от процесса, чем Мерлин и занялась, осторожно смешивая необходимые химические вещества. Тем временем Ифау получил свой звёздный час: он грелся в лучах славы заклинателя драконов, пока остальные мальчишки, обступив его плотным кругом, рассматривали действительно красивую Эшве. – Неужели леди Гвиневра могла отказаться от такого чудесного животного с яркими глазами только потому, что оно однажды сменит окраску и, возможно, не сможет летать и извергать пламя? Уже знакомый с дурацким, но необходимым придворным этикетом, Ифау с грустью взглянул на Бэзила, решившегося задать этот вопрос. Воистину, устами младенца глаголет истина, но как ему ответить? – Это как с хлебом, – нашёлся Джек, впрочем, весьма мягко ероша волосы младшего, – Люди побогаче едят белый хлеб, а нам и с отрубями сойдёт. И здесь то же самое, притащили – а хлеб не белый. – Но это не хлеб, а дракон. Старший из мальчишек закатил глаза: – Ладно, чуть времени пройдёт – и поймёшь… Так а чего ты там говорил, почему она не сможет летать, Ифау? – Мерлин сказала, что Эшве для этого нужно есть платину, – погладив хохолок на голове новой питомицы, проговорил полукровка. – Быть может, наставница твоя и мудрая женщина, да вот только птицы летают безо всякой платины им только нужно найти точку повыше и прыгать с неё до тех пор, пока природа не возьмёт своё, – подбоченился Кэмерон, – Если у кого на роду написано летать, то разве же пища это изменит? – Не надо её мучить, – Ифау даже приобнял урчащее животное, – А если ещё и с высоты бросить, так она же и разбиться может! – Дай-ка сюда, – Джек взял дракониху под задние лапки и взвесил с таким деловым видом, будто выбирал на рынке несушку. Остальные терпеливо ждали, – Хм… всё понятно, она лёгонькая, всё с ней будет хорошо. Дикие утки же в дуплах несутся? Несутся. А что, никто не думал, как эти комки перьев не превращаются в котлету, падая с такой верхотуры? Вот и с ней всё будет хорошо, – питомица была передана Ифау обратно, и тот забрал её с большим облегчением. В процесс подготовки к самостоятельной жизни вмешалась и сама Эшве: она похлопала крыльями, ощутив донёсшийся до холма ветер. – Вот видишь? – снова загалдели мальчишки, заскучавшие по зрелищам. И то правда: женихание короля Камелота, конечно, дело интересное, но только когда показательные рыцарские турниры или выезды богато украшенных лошадей, а ящики пока туда-сюда носят, это разве что девчонкам посмотреть, да платьям подивиться. – А давай мы вот как сделаем, – снова заговорил старший, – Мы пойдём к Большой Бет, простыню попросим, а ты залезешь на наше дерево повыше. Если Эшве спрыгнет, то мы её мигом подстрахуем, поймаем на простыню. И всё будет хорошо, она попробует летать, а мы... Ну, словом, поможем ей в этом. – Но Мерлин сказала... – несмело промямлил Ифау, на что один из его товарищей хмыкнул: – Когда женщина говорит, мужчина принимает решение. Ты уже не маленький мальчик, можешь думать своей головой. Несмотря на то, что ситуация осветилась в душе Ифау яркими огнями тревоги, он в конце концов поддался общему настроению, и, прихватив Эшве под вышку, действительно принялся карабкаться по дереву. Этот путь давался ему легко: стоило чуть выпустить когти, и полукровка карабкался гораздо ловчее любого из мальчишек, не раз становясь предметом не то чтобы очень светлой зависти. Даже Эшве, нисколько не волнуясь, перелезла ему на плечо, периодически обнюхивая возникавшее возле её носа листья. Вообще с момента выхода из клетки дракониха показала весьма добродушный нрав, и оставалось только задаваться вопросом, она одна такая уродилась, это в силу возраста, или весь вид этих драконов отличался подобным миролюбием. Последнее была странно, то, что вычитал в рыцарских романах Ифау, гласило, что дракона хлебом не корми – дай своровать целое стадо овец и мимоходом поджечь парочку селений. Быть может, и хорошо, если Эшве не научится выдыхать пламя, ведь иначе это принесёт ей кучу проблем в будущем. На дубе было вдосталь широких веток, мальчишки изучили их вдоль и поперёк ещё давно, и Ифау остановился на самой увесистой, ожидая, пока его товарищи притащат простыню. Это наверняка было непросто, Большая Бет хоть и радовалась, когда они играли на свежем воздухе, а не шакалили на кухне, воруя горячие пирожки, словно молодые псы, сорвавшиеся с привязи, однако же скарбом делилась с крайней неохотой. Оно и понятно, ведь потом приходится стирать, а то и латать то, что было одолжено, несмотря на все уверения молодых о том, что они, дескать, будут аккуратными. Поневоле полукровке пришли в голову те детские снаряды, коими его обеспечила Мерлин по прибытии в Камелот: старое конское седло, столб, обвитый пеньковой верёвкой – для представителей рода человеческого можно было сделать точно такое же, жаль, что мальчишки едва ли нашли бы подобные вещи интересными. С этого места через скруглённые волнистые листья виднелся Камелот, зоркие глаза Ифау отыскали башенку, приходившуюся домом и ему, и Мерлин. Чем она сейчас занимается? Зрение у отрока было хорошее, однако окошко бликовало, и рассмотреть что-либо пока было невозможно. Главное, что она не с этим… Мелиодасом, остальное, пожалуй, терпимо. Быть может, прибыл кто-то ещё из гостей? Сэр Бан и леди Элейн парнишке очень понравились, и он с нетерпением ждал новой встречи. Главное, чтобы ребёнок не помешал, много же от них хлопот ещё до того, как родятся: то с места будущей матери сходить нельзя, то потом это нечто пищит и куксится при малейшем неудобстве. Бестолковые же дети у людей, другое дело драконята. – Знай, что ты – совершенство, и неважно, научишься ты летать и извергать пламя или же нет, – в который раз приласкал питомицу Ифау, и та ответила довольным урчанием, закрывая глаза третьим веком. Ей полагалось быть гораздо больше похожей на ящерицу, но в таком поведении Эшве напоминала хищную птицу вроде орла. – Простыню не дала, зато плед отняли! – послышалось снизу, и вскоре доблестный отряд искателей приключений расправил под деревом тёмное полотно в клетку. Интересно, сказали ли они Большой Бет о том, что это нужно для обучения дракона полёту, мимоходом подумалось Ифау, однако же задерживать друзей он не стал, поманив Эшве на согнутую руку и показывая вниз: – Давай, девочка, поучим тебя летать. Та с недоумением уставилась вниз, а затем снова скосила глаз на хозяина, явно не готовая к таким поворотам сюжета. Драконихе было страсть как интересно смотреть за копошением внизу, однако никаких решительных действий предпринимать не хотелось. – Ну, давай, – подхватив её под тушку, как это ранее делал Джек, Ифау собирался было разжать пальцы, однако хвост драконихи обвился об его локоть, и из груди рептилии донеслось недовольное верещание: ещё чего не хватало, падать с дерева, отказываясь от сидения на тёплых руках! – Ну, чего у тебя там? – спросили снизу, и Ифау неохотно, но признал: – Она никуда не хочет, верещит и за руки цепляется. – Как можно не хотеть летать? – снова раздался голос самого младшего, и в ответ фыркнул Кэмерон: – Так у птиц мелкие тоже летать не хотят, не видел разве, когда их родители буквально выпивают из гнезда? Кто же не хотел бы оставаться жить на всём готовом? – Но мы-то можем это обеспечить, – неуверенно пробормотал Ифау, на что натянутый плед пошёл рябью, мол, уже придумали – давай бросай. – Что за пакость вы тут придумали, юнцы? – вдруг раздался знакомый голос, и полукровка, перехватив тушку покрепче, высунул голову из листьев: – Сэр Гаутер! Естественно, первый пробный запуск дракона тут же был позабыт, шутка ли – один из Семи Смертных грехов, которого можно увидеть воочию и пообщаться! Эшве, и не подозревая, чего избежала, снова устроилась воротником на плечах Ифау, пока он, быстро спустившись, направился к Гаутеру. – А, вот и юный воспитанник Мерлин, – странник выглядел практически так же, как и в прошлый раз, заглядывая в Камелот, разве что накидку сменил, но от чего, почему – наверняка останется загадкой, – А это, надо полагать, твои друзья? – Всё так, ребята, познакомьтесь с сэром Гаутером, – Ифау едва ли не лопался от гордости от такового знакомства, и вскоре последовало пусть и немного неловкие, но традиционные для мужского сообщества рукопожатия. – Не мог не заметить прекрасное создание, – Козлиный грех безбоязненно протянул руку к драконихе, и та, несколько настороженно втянув ноздрями воздух, замерла, пытаясь понять, что за волшба перед ней. – Не буду трогать, – решил Гаутер, снова убирая руку, – Моя внешность людей одурачить ещё в состоянии, а вот животные обычно чувствуют, что я не рождён от земной женщины… Так и чего вы тут делали? – Пытались научить дракона летать, – произнес зачинщик плана, на что брови греха похоти взметнулись вверх: – Но драконы просто так не летают. Да и мала она для этого, крылья ещё не подросли. На лице Ифау, обернувшегося к приятелю, было наглядно написано что-то вроде «Я же говорил», но Джек сделал вид, что его это вообще не касается, снова переведя взгляд на путника: – Полагаю, Вы на празднество? – Да, просто не люблю всякую шумиху, искал постоялый двор, где можно будет переждать подготовку к свадьбе, и прийти непосредственно к самому мероприятию, – охотно поделился Гаутер, и это заявление привело мальчишек в восторг: Большая Бет действительно сдавала комнату, а если удастся уговорить самого Греха остаться с ними, это же сколько историй можно будет у него выманить под благовидным предлогом? За считанные секунды орда искателей приключений стала шёлковой, жаждая заманить к себе в сети столь благородного гостя. Стоит ли говорить о том, что их хитроумный план действительно воплотился в жизнь? Большая Бет была взбудоражена не меньше самих своих воспитанников, и вскоре Гаутер действительно заселился в небольшую комнатку под крышей, несколько раз уверив владелицу апартаментов в том, что его всё устраивает, и там ни сколечки не грязно и не тесно – что, впрочем, было вполне себе правдой. – Вы, если что, осаживайте их, не то под конец дня голова будет кругом, – предупредила хозяйка приюта, накрывая на стол и для мальчишек, и для гостя – близилось время обеда, – А то я представляю, они наверняка решили, что могут слушать Ваши рассказы до самого рассвета. – Я не человек, и сон мне не требуется, – на свою беду проговорил Гаутер, не всегда чуткий к этим социальным намёкам, – Так что почему бы и не рассказать, если история хороша? Даже если не хватит моих собственных историй, я прочёл кучу книг, и наверняка найдётся что-нибудь, что заинтересует молодое поколение. – Хорошо бы молодое поколение само читало, да побольше, – проворчала Большая Бет, в коем веке мирно накладывающая тарелки: возле Гаутера мальчишки вели себя смирно, стараясь произвести хорошее впечатление. – Я и сам когда-то был наставником у одного юнца, и смею Вас заверить, что это абсолютно нормально: когда молодые думают, будто старшие сговорились, и поэтому не хотят делать что-то по их разумению, – Козлиный грех приятно улыбнулся, а затем перевёл глаза на Ифау, – Разве же Мерлин не сказала, что драконы летают только в определенных условиях? – Сказала, но мы всё равно решили попробовать, – пробурчал в ответ полукровка, и Гаутер лишь сощурился: – О том и речь. Однако, стоит признать, если бы молодые не пробовали нарушать правила и традиции, боюсь, что вся история встала бы, словно заупрямившийся осёл, и не сдвинулась бы с места. – А давайте они пока будут меня слушаться? – с намёком проговорила Большая Бет, и Козлиный грех встрепенулся: – Конечно-конечно, до определенной поры без этого никак. Наконец вся ватага уселась за стол, и тех, кто ожидал увидеть, как ест творение алхимика, ждало горькое разочарование: он не притронулся ни к чему кроме родниковой воды, отпивая и ту с большой неохотой. – Наверное, это очень удобно: не есть, столько дел можно переделать, – пробурчал Бэзил, без энтузиазма ковыряя ложкой кашу: его было совершенно без толку пугать тем, что не вырастет, аппетит у мальчика был из рук вон. – Быть живым гораздо лучше, вы растёте и развиваетесь, изменяетесь, испытываете чувства, а также способны приводить в этот мир новых людей, – вежливо отозвался Гаутер, однако слова его были полны искренности. – Но Вы же тоже можете чувствовать, – Джек поднял голову от стола, уставившись на него, – Ведь Вы любили, и благодаря этому получили свою метку… Ни в коем случае не хочу Вас обидеть, – поспешно оговорился он, увидев, что Большая Бет хмурится, а в руке у неё зажата поварёшка – того и глядишь, запустит через весь стол, попав прямо по лбу. – Какая обида, то есть дела дней давно минувших, и не вина людей, что они поняли это неправильно, – взгляд Гаутера стал отстранённым, и Ифау впервые подумал о том, что не только у сэра Эсканора была своя грустная история, – Надя была моим всем, самым лучшим из воспоминаний, жаль только, что её болезнь нас разлучила, на такова жизнь, и в ней случаются неприятности. – А вдруг она переродилась, и уже ищет встречи с Вами? – произнес Бэзил, и Гаутер взглянул на него как-то странно, на секунду остановив светлые янтарные глаза на Ифау, который точно был ни сном, ни духом к этой теме. – Если это действительно так, я буду рад, хотя не думаю, что имею право ломать её жизнь повторно, всё же я не человек… – грех Похоти задумался, а затем улыбнулся, – Хотя бывали случаи, что умершие люди перерождались не в людей, а скажем, в животных, и оставались с теми, кто им дорог, пока снова не завершали свой земной век. Есть много чудесных древних историй, когда, например, рыцари, преданно служившие своим прекрасным дамам, в итоге перерождались в псов, и, совершенно счастливые, дремали у ног своих возлюбленных, быть может, и помня их довольно смутно, но притом чувствую, что всё именно так, как и должно быть. – А может, дракон Ифау это тот же случай? – вдруг вмешалась в разговор большая Бет, – Я не так много драконов повидала, если честно, это первый, но никогда бы не подумала, что они могут быть ручными. – У них так же, как и у людей, есть свой характер, – не стал ни отрицать, ни подтверждать Гаутер, – А в целом, всё может быть, возможно, их души действительно когда-то пересекались. – Тогда это грустно. Участники обеда обернулись к Ифау, который сидел, выпрямив спину – всё для того чтобы прикорнувшей Эшве было удобно. – Почему грустно? – уточнил Гаутер, и на него поднялись серьёзные глаза: – Так ведь это означает жить в неведении, быть рядом и не помнить всей истории, что была до этого. Ощущать себя книгой, у которой вырвали страницы, оставив лишь одну или две в конце: разве же это справедливо? – Пожалуй, что нет, но пути небес нам неведомы. Да и, – Козлиный грех несмело улыбнулся, – Что касается животных, они переживают это гораздо спокойнее. Им достаточно просто знать, что рядом тот, кого они любят и ценят, а причина неважна. Они живут моментом, и потому нисколько не сожалеют о том, что прошло и проходит. Пожалуй, в этом плане они нравятся мне ещё больше людей. – В таком случае, мне тоже, – впервые поняв, что зверолюды не так уж и сильно отличаются от людей, Ифау даже вздрогнул: несмотря на внешность, они дорожили и прошлым, и воспоминаниями, и волновались за будущее. Собственное тело часто доставляло полукровке неудобства, требуя то ухода за когтями, то выучки для прямохождения, но теперь он ещё острее ощутил собственную человечность: даже несмотря на то, что ему было хорошо с одним конкретным человеком, смутное желание понять, что же их связывало – а с каждым днём уверенность в связи в прошлом только росла – заставляло Ифау маяться от неизвестности, и он мог лишь надеяться, что однажды все вопросы, что он задавал себе день за днём, обретут ответы, какими бы те ни были.