В другой раз, как наступит утро

Если Мерлин думала, что после выходки с детёнышем дракона Гвиневра будет тихо и скромно ждать фейерверк и собственную свадьбу, то увы и ах, это было ошибкой. Неужели эта красотка настолько хотела очаровать наставницу будущего мужа? Поди знай, однако же стоило Мерлин и Гаутеру выйти от обживающих резервуары рыб, будущая королева Камелота бросилась им наперерез, сопровождаемая двумя запыхавшимися служанками: – Леди Мерлин! Вы-то мне и нужны! А кто это с Вами? – Моё имя Гаутер, приятно познакомиться, Ваше Высочество, – тут же поклонился Козлиный грех, и Гвиневра даже восторженно взвигнула: – О! Представляла Вас более мужественным, но слухи не лгут, Вы весьма симпатичны. – Благодарю на добром слове, миледи, – Гаутер приложил ладонь к груди в знак искренности, пока Мерлин искала путь к отступлению. Не успела: Гвиневра подхватила её под локоток, да так, что у чародейки даже дух захватило, поскольку она не рассчитывала на сокращение дистанции, всё же не подружки. Но, похоже, Гвиневра была другого мнения: – Я знаю, что нам нужно для свадьбы! – Я вся внимание, – Мерлин глядела в эти глаза, полные несмышлённой вселенской пустоты, и думала, чего же возжелало это создание. Рукопашных боёв карликов? Дрессированных медведей, бьющих в бубны? Что? – Фи, здесь рыбой воняет, отойдём пожалуй… так вот! – как только августейший носик перестал морщиться, снова заговорила Гвиневра, совершенно не заметившая оскорбление чужой работы, – Как известно, прикоснуться к платью невесты среди простого люда считается доброй традицией, и их можно понять, всё же такое платье как моё, расшитое жемчугами и бисером, выглядит просто волшебно. Но подумайте сами, даже если попросить весь народ Камелота вымыть руки, они же всё равно залапают его настолько, что к концу вечера шедевр швей превратится в сущую тряпку! – Тут правда Ваша, – решив убрать эмоции и пригласить править бал свою любимую логику, Мерлин выиграла, но всё ещё не понимала, что от неё требуется, – И Вы хотите… Отказать им в соблюдении традиции? – О, нет-нет, не настолько жестоко, всё же я их будущая правительница, – Гвиневра приосанилась, показывая какое-никакое, но присутствие мозга, а затем добавила, – Я как королева стану родоначальницей новой традиции! Букет мне! Требуемое тут же оказалось в руках Гвиневры, и та скомандовала снова: – Леди Мерлин, сэр Гаутер, сделайте милость, изобразите очарованную моим появлением толпу. Я буду бросать со спины, не глядя, а вы ловите! Спросить «зачем» оба Смертных греха не успели, связка цветов уже отправилась в воздух, и дальше тело дочери Белиаруина среагировали само, подхватив букет под основание. – Признаться, это даже немного весело, – на лице чародейки появилась улыбка, а что касается Гвиневры, она так и вовсе засияла: – Ого, поздравляю! – Выходит, мне будет сопутствовать удача? – Лучше! – будущая королева Камелота даже в ладоши хлопнула, – Поскольку если дать всей толпе ловить букет, они, того и глядишь, удавят пару человек до смерти, я решила, что в этой традиции будут принимать участие только незамужние девушки… Ну и, наверное, вдовы. И та, кто поймает, по новому поверью станет невестой в этом же году. Здорово же, да? – Да, весьма занятно, – Мерлин не всегда побеждала своё тело в части, что спустя века будет зваться вегетативной системой, и сейчас та обыграла чародейку, порозовив её щёки. – Ты в порядке? – на всякий случай поинтересовался Гаутер. Мерлин бросила на него неприкрытый раздражённый взгляд: ещё и спрашивает, сам разбередил ей душу своими разговорами, теперь, когда добили, интересуются, в порядке ли она. Да кто ещё может быть более в порядке, нежели Мерлин? Нужно было ответить, поэтому она, коротко выдохнув «да», тоже поклонилась Гвиневре, сияющей словно свежеотчеканенная монета: – Ваше Высочество, прошу простить, мы спешим навстречу с нашими боевыми товарищами, от себя могу заметить, что Ваша традиция весьма уместна, и наверняка придётся простому люду по душе. – Я надеюсь, что даже несмотря на то, что это была лишь тренировка, мой букет всё же принесёт вам удачу, потому что такая умная женщина просто обязана найти себе замечательного мужа! Неизвестно, чем бы закончился обмен взглядом между Гвиневрой и дочерью Белиаруина, если бы первая, посмотрев ей за спину, не взвизгнула снова: – Элизабет! Какой сюрприз, как ты похорошела! А что это за славный пирожок у тебя здесь, он не торопится наружу? – Здравствуй, Гвиневра, – очень вовремя появившаяся жена Медиодаса обнялась с невестой Артура. Мерлин в глубине души покривилась от сравнения плода с пирожком. Не хотелось даже думать о том, откуда идёт эта отвратительная ассоциация с телом женщины как духовки, как ни крути, зачатие гораздо менее изящный процесс, чем выпечка, а потому антипатия, зародившаяся с того момента, как Артур объявил о своих сердечных притязаниях, лишь возросла ещё больше. Ещё этот букет, чтоб его... Обратив внимание на Элизабет, Мерлин не без удовлетворение заметила, что улыбка той тоже была натянута: наверняка знакомы с Гвиневрой как царские дочери, но явно не настолько лучшие подружки, как считает сама будущая правительница Камелота. Как бы Мерлин ни относилась к Элизабет в связи с их историей с Медиодасом, одно нас знала точно: та умела отделять плохих людей от хороших, и раз уж Гвиневра ей тоже не по душе… Но впрочем, какая разница, Артур уже, как ни крути, не передумает. Теперь только и остаётся, что ждать пары лет, чтобы в торжественной обстановке выдать ему что-то вроде «Я же говорила», не почувствовав при этом никакого удовлетворения, разве что некоторую усталость. – Мерлин! Гаутер! – им навстречу спешила Элейн, сопровождаемая Баном, следом за ними – Кинг вместе с Дианой. – Целая пекарня! – тут же успела пошутить Гвиневра, встретив пару недоумённых смешков от двух беременных женщин. Краем уха Мерлин услышала приближение Ифау: тот спрятался у неё за спиной, готовый познакомиться. Смертные грехи в полном составе замерли, обратив на отрока внимание, и тут посреди тишины раздался голос будущей правительницы Камелота: – У Мерлин в слугах или в учениках ходит зверолюд, как по мне, довольно милый. Зовут Ифау, он вон там. Поняв, что прятаться бесполезно, мальчик вышел из-за спины дочери Белиаруина. – Здравствуй, очень приятно познакомиться, я Диана, – первой решила проявить инициативу правительница великанов, на что тот втянул носом воздух: – Взаимно, леди Диана, но… прошу прощения, мне казалось, что Вы будете… Чуть повыше. – Всё так! – она весело засмеялась, щурясь, – Это всё магия Мерлин, да и мне так попроще. А вот это Кинг, Кинг, поздоровайся! – она выволокла мужа вперёд так, будто тот не смел и шагу ступить без её понуканий, но всё дело было в том, что правитель фей немного растерялся. И было от чего, теперь ведь все знали о том, кем был Ифау в прошлой жизни, но надо было каким-то чудом не проболтаться. Впрочем... Мерлин бросила ещё один, на этот раз кислый взгляд в сторону Гаутера. Из-за того, что этот умник запустил воспоминания, вполне могло быть, что они усядутся кружком, вспоминая старые добрые времена, а до мальчика вдруг дойдёт, что это – не их первая встреча. Весело будет, да ещё и эти пресловутые бросание букетов в исполнении Гвиневры. Мерлин не до конца понимала, что будет делать в такой ситуации. Даже напряглась, глядя на улыбающийся профиль Ифау, не настал ли тот самый час? Но он, судя по всему, очарованный героями, о которых так много рассказывали его друзья, и не думал лихорадочно вспоминать о прошлой жизни. Подходящего времени для эдакого катарсиса точно не существовало, но Мерлин очень бы хотелось, чтобы это произошло не на свадьбе, а потом. Желательно – вообще никогда. – Мы в последнее время так редко собираемся, то дела, то ещё что, – заговорил своим тягучим голосом Бан, – Быть может, выпьем по кружечке хорошего пива? Наверняка в Камелоте уже отстроили приличные таверны, где подают хорошие напитки, а не то, что по вкусу напоминает ослиную мочу. – А кому-то бы только напиться, да? – дружелюбно хмыкнул Мелиодас, на что Лисий грех расплылся в улыбке: – Как облупленного меня знаешь, командир. Но вообще интересно обсудить дела, ведь правда стали реже встречаться. Вы не сильно обидитесь, Ваше Высочество, если боевые товарищи посидят своим кружком, а потом прилежно объявятся уже на вашей свадьбе? Мне кажется, толку от нас в Ваших грандиозных сборах чуть. – А... – Гвиневра, ещё не отошедшая от стольких новых лиц разом, залупала глазами, – Да, Вы абсолютно правы, сэр Бан, то есть не в том смысле, что от вас нет толку, всё же вы благородные герои, защищавшие нашу прекрасную страну, а в том, что вам нужно поговорить... Этим вашим рыцарским кругом. Я прекрасно понимаю. Главное оставьте силы на еду и напитки до свадьбы, уверена, нам будет, чем вас удивить и порадовать. Какая почтительность. Примерно на середине монолога Мерлин догадалась, что та не столько подмазывается, сколько желает сохранить хорошие отношения с другими правителями, которыми являлись боевые товарищи дочери Белиаруина. Королева или нет, а лишиться поддержки Семи смертных грехов, как это уже было в истории Лионесса, притом весьма показательной – не дело. Хоть какие-то, но мозги у неё есть, включала бы их почаще – и Мерлин была бы совершенно счастлива. – Можно мне с вами? Вздрогнув, дочь Белиаруина обернулась к Ифау. Вид у него был серьёзный, как у человека, изо всех сил изображающего взрослость: – Обещаю не клянчить пиво и не мешать вам. – Охота услышать славные истории из нашего боевого прошлого? – снова подошла к нему Диана. Остальные также были расположены весьма доброжелательно, хотя, на взгляд Мерлин, уж очень пристально рассматривали отрока. Искали отголоски прошлого Эсканора? Вполне возможно. – Я был бы не прочь, но... – он совершенно замялся, отогнув уши, и наконец выпалил, – Вы все придёте с парами, а Мерлин совсем одна, и я волнуюсь, что ей одной будет грустно. Дочери Белиаруина не случалось получать удар дубиной по затылку, но она на секунду подумала, что это, вполне возможно, было идентично тому, что произошло сейчас. – Это весьма… мило с твоей стороны, правда, и я ценю это. – Прости уж, что я такой маленький, возможно, могла бы найти кавалера получше, – пробурчал он, краснея и почёсывая нос, от чего по спине Мерлин даже мурашки пробежали. Он не в том смысле, совсем не в том смысле, просто хочет казаться взрослее, вот и всё, и ценит её доброту, возвращая своё расположение в ответ. Точно? Точно! – Мы будем тебе рады, пиво всё-таки плесканём попробовать, всё же уже практически взрослый! – Бан по-братски приобнял отрока за плечо, расплывшись в улыбке, – Лучше уж со взрослыми попробуешь, чем где-нибудь с дружками в подворотне. – У меня хорошие друзья! – ненадолго нахмурился Ифау, но дуться было невыгодно, потому что всё честная компания действительно отправилась в «Львиную гриву». – Надеюсь вы помните, что в нашем положении ничего такого нельзя, – произнесла Элейн, поглаживая собственный живот, на что кавалеры заверрили своих подруг в том, что и сами будут держаться, чтобы лишний раз не соблазнять их без нужды. – Постепенно превращаемся в заседание старых развалин, – пошутил Мелиодас, когда перед ними поставили кружки со светлым элем, – Скоро на правильное питание перейдём, будем сидеть кружком и хрустеть салатом, вспоминая былые подвиги. – Ну, уж мы как-нибудь обойдёмся без этого, командир, – подцепив вяленое мясо, Бан, сидевший рядом с ним, задумчиво прожевал кусок, а затем, сдув густую пену с кружки, сделал большой глоток, – Недурственный эль, но с тем, что подавали у нас в «Шляпе кабана», не сравнится. Что скажешь, Мерлин? Следите за целым городом, а вот с пивом загвоздка вышла. – Какая чушь, – решила ответить ему шуткой дочь Белиаруина, – Всё дело в том, что лучшие бочки ушли на свадьбу Артура и Гвиневры, дабы случайно не навлечь гнев Её Высочества. В иных обстоятельствах хохма была бы крамольной, но здесь все были свои, и Смертные грехи ответили смехом на её умственную каверзу. – Не обращайте внимания, – повернувшись к владельцу таверны, мягко проговорила Элейн, – Сэр Банпросто обожал нашу таверну, а потому и расхваливает её. – Могу понять, миледи, – нисколько не обиженный, отозвался торговец средних лет с пышной бородой, по очертаниям напоминавшей лопату, – Я и сам был бы не прочь отведать напитков в «Шляпе кабана», мой дядя по матери рассказывал, что там были просто превосходные и пиво, и яства к ним. Мы люди маленькие, можем лишь пытаться сравниться с эдаким великолепием. Если вы немного подождёте, я достану из погреба одну особенную бочку, помнится, а я закупал её в том же регионе, где налаживал покупки ваш покойный боевой товарищ, Эсканор. За столиком словно стало на пару градусов холоднее, пока Мерлин не кашлянула, обозначая, что владелец таверны действительно может это сделать. – Дело, если ему не жалко, пусть несёт, помянем Эсканора и всех тех, кого больше нет с нами, – вежливо произнесла Элизабет, пусть и обменявшись с остальными взглядом, который остался непонятен Ифау. – Только сильно с поминками не затягивайте, – решилась проговорить Мерлин, – Всё же у нас радостная встреча, а не поминовение мертвецов. Это прозвучит цинично, но мне бы чаще хотелось видеть вас радостными, а не подверженными горестям. Эсканор хотел бы для нас того же самого. – Выпивка делает людей весёлыми, а как я понял, он хорошо в ней разбирался, – вдруг заговорил Ифау. Ненадолго стушевался, когда увидел обращённые на него взоры, но всё же продолжил, – Он прожил недолгую жизнь по человеческим меркам, но раз он любил разливать выпивку и смотреть, как вы веселитесь, значит, наверняка понимал, что в не зависимости от ситуации нет никакого смысла страдать, если прошёл день, а вы остались целы и невредимы после очередной героической битвы. – Предлагаю, когда принесут эту мифическую бочку, поднять тост за то, что мы продолжаем жить, – решил Мелиодас, кивая отроку, – И ты с нами, между прочим. – Я не могу, – львиные уши снова отогнулись, – Я же не один из вас. Знал бы он! В этот самый момент Мерлин почувствовала, как в горле у неё нарастает ком, вот так бы взяла – и обрушила эту самую информацию на мальчика, в конце концов, это же Эсканор рвался в перерождение, даже согласился на первое попавшееся нелепое тело! Увы, нельзя. Ни в коем случае нельзя, и не потому, что она, Мерлин, не знает, что делать с последствиями такого решительного шага. Будет лучше, если он вспомнит сам, раз уж процесс запущен. – Да, не он, – заговорил Кинг, слегка улыбнувшись, – Но ты представитель нового поколения, возможно, в будущем рыцарь, так что, можно сказать, мы передаём эстафету. – Ифау не хочет быть рыцарем, ему бы хотелось открыть лавку или вроде того, – обозначила Мерлин, на что тот совершенно не обиделся, обернувшись к ней и снова навострив ушки: – Да, быть воином, конечно, значит совершать подвиги и получать много почестей, но моё тело настолько противоречиво, что мой век тоже может быть весьма недолгим, и я, подобно сэру Эсканору, предпочёл бы дарить людям счастье, потому что никакой другой силы во мне не сосредоточено. – Слушай, – Мерлин положила руку ему на плечо, со всей серьёзностью заглядывая мальчику в глаза, – Я сделаю всё возможное, чтобы смешение твоих кровей не мешало тебе жить полноценной жизнью. Ты веришь мне? На краю сознания мальчика мелькнуло похожие воспоминания, он бы назвал это дежавю, если бы знал это слово, но как будто когда-то давным-давно, Мерлин, будучи в другой одежде и с другой причёской, уже говорила ему подобное. Или это просто желание заручиться поддержкой, выскочившее в самый подходящий момент? Да, наверное так. – Конечно верю, – на его скулах снова появился лёгкий румянец, – Ведь ты делаешь для меня так много, и я ни сколько не сомневаюсь в твоих способностях. – Вот и прекрасно, нашей Мерлин можно доверять, волшебница она хоть куда, пусть у неё и не всегда понятный остальным характер, – Бан уже принялся отвинчивать краник в бочке, наливая боевым товарищам другое пиво, янтарное, но столь же богато пенящееся, – О, а вот это уже другой разговор, даже запах получше. Ну, будем! – Чоканье кружками появилось от того, что людям нужно было удостовериться, что их товарищ рядом не решил отравить своего друга, поскольку при столкновении жидкости перемешиваются, – проговорил Гаутер, решивший лично проследить за мальчиком, которому только предстояло попробовать алкоголь, – Сначала лизни, а дальше уже можешь сделать глоток. Мы не будем заставлять тебя пить всё, попробуй, раздели этот напиток с нами. Мерлин видела, как звериный нос совершает кружение возле тихо шуршащей белой пены, и вот отрок наклонил кружку к себе, действительно последовав совету Гаутера и… скривился, едва капля алкоголя попала в рот: – П… почему так горько? Не сдержавшись, Смертные грехи рассмеялись, и вскоре к ним присоединился и сам Ифау. В алкоголе было дело или нет, но он ощутил тепло, растущее в его груди и распространившееся на руки и ноги, и даже до самого кончика хвоста. Он уже был знаком с Мерлин, Баном и Элейн, с Мелиодасом, хотя тут вышла закавыка, и, конечно же, с Гаутером. Неужели дело в том, что это – друзья его благодетельницы? Поэтому с ними так уютно? Или так и положено героям: быть на одной волне с простым блюдом, не задирая носы? Нужно попозже поспрашивать Джека, от чего так. А пока... Решившись, он всё же сделал глоток горькой жидкости, услышав улюлюканье от остальных. Мерлин тут же отодвинула кружку, оно и понятно, заботится, тут никаких возмущений и быть не может, и сквозь алкогольные пары, добравшиеся но его мозга, мальчик снова увидел тот образ. Это была она, в совершенно другом платье. Быть может, живя подля её покоев, он просто видел платье в гардеробе? Надо бы посмотреть. Но откуда тогда ощущение, что они были практически одного роста, и Ифау смотрел на неё едва ли не сверху вниз, а не снизу вверх, как теперь? Какое странное ощущение. – Мне не то чтобы скучно, в конце концов, я со своей любимой, но порой мне не хватает наших битв со злом, но знаете, этого шарма, когда мы волнуемся, победим мы или нет, а потом с облегчением выдыхаем и расслабляемся в нашей любимой «Шляпе кабана», – признался Бан, уже умудрившийся выпить полторы кружки. Ифау обернулся к нему и словно тоже увидел немного другого Бана, не этого практически примерного семьянина, ходившего забрать туфельки для Элейн, а другого. И Мелиодас, который согласился с его словами, он ведь когда-то был совершенно другим, и Ифау испытывал к нему не неприязнь, а... Благодарность? За что? Ощущалось точно так же, как и благодарность по отношению к Мерлин после того, когда вытащила его из клетки. Мелиодас принял его... Но такого не было. Видимо, слишком уж забористое пиво, правильно сделала Мерлин, что отодвинула кружку подальше. – Что случилось? – это был Гаутер, и взор его был весьма внимательным. На ум пришли массивные доспехи, из которых этот женоподобный рыцарь не вылезал днями и ночами, от чего его воспринимали как гораздо более крупного, и, несомненно, весьма загадочного соперника. Доспехи? Откуда Ифау знает о доспехах? Да и это глупость, всё же Гаутер – творение гениального алхимика, зачем ему могли понадобиться доспехи? Сознание уже было готово подкинуть ему ответ, достать из неописуемых глубин, да только не вышло: голову пронзила боль, и Ифау схватился за висок, морщась. – Прости, наверное, не нужно было давать тебе пить, – Мерлин пододвинула ему закуски, бережно погладив мальчика по спине, – Ешь, скоро полегчает. Хочешь, поколдую, и всё пройдёт? – Нет… Нет, спасибо, всё будет в порядке, – Ифау обернулся к ней, едва не столкнувшись носами. Снова покраснел, ощущая близость и словно… такой же импульс от самой Мерлин. Узнавание через годы. И тепло через них же. Нужны ли ему ответы? Возможно, достаточно тепла. Просто тепла и заботы. – Мерлин, – он бережно коснулся руки дочери Белиаруина под столом, – В следующий раз… если тебе нужно будет пойти на… подобное собрание, можно мне тоже быть с тобой? Она приподняла брови. А если засмеёт? Хвост устремился к телу, но в импульсивной попытке закрыть гениталии лишь врезался в стул, на котором сидел полукровка. – Я имею в виду, что… Прохладная ладонь легла ему на лоб. Странно, в таверне ведь так жарко. – Да у тебя жар. Похоже, наш климат всё же не пошёл тебе на пользу, – Мерлин встала, тщательно скрывая тревогу, – Прошу меня простить, Ифау, похоже, нехорошо. Простуду я обычно не лечу магией, нужно, чтобы тело само справилось, так будет проще впредь. Мы хорошо посидели и вскоре снова увидимся, а пока до свидания. – Давай помогу донести, – предложил Бан, но чародейка и сама легко подхватила отрока на руки. Тот с трудом соображал, что происходит, очнулся лишь когда его уложили на прохладные простыни. Мерлин делала что-то ещё, ощущалось прикосновение к лапам и её бормотание про некую «миграцию слоёв» или вроде того. На лбу оказалось полотенце. – Не тошнит? Не болит ничего? – Нет, нет… Я в порядке, – слова складывались с трудом, но полукровка всё же справился, – Не… оставляй меня, пожалуйста. Останься. Остаться. Вот что она должна была сделать, провожая Эсканора в вечность. Наверное, это было бы правильно. Ожоги… Слишком малая цена. И что теперь? Мальчик задремал, и Мерлин, укутав его одеялом всё ещё разрываемая вопросами относительно того, была это простуда или часть его противоречивой Природы, легла рядом, приобнимая его: – Я здесь. Спи спокойно, тебя никто не потревожит. Из горла Ифау вырвалось едва слышное львиное мурлыканье, и вскоре он забылся сном, полным неявных воспоминаний, спутанных словно клубок, вышедший из рук подслеповатой пряхи.