В другой раз, как наступит утро

Говоря о том, что полукровку дожидалась целая компания волнующихся друзей, Мускари, оказывается, ни сколько не кривил душой, потому что стоило Мерлин и вверенному её заботам юноше перенестись в Камелот, как Смертные грехи в полном составе бросились к ним навстречу. – Как ты? Хорошо себя чувствуешь? – первой, растолкав всех, впереди по непонятным причинам оказалась Диана, тут же загребая юношу в охапку. – Перепугал ты нас, парень, я уж было хотел разнос владельцу таверны устроить за то, что пиво у него из рук вон плохое, – усмехнулся Бан, ероша волнистые волосы между львиных ушек. – Я сказала им, что уже видела такое у зверолюдов, но была не уверена, так что Мерлин отнесла тебя к Мускари, рада, что он помог, – мягко добавила Элейн. – А я один вижу, что наш мальчик подрос? – Мелиодас не без интереса созерцал новый облик воспитанника Мерлин, и тот, весьма обескураженный объятьями, в которых ему, впрочем, было весьма уютно, тоже обернулся на главу Семи смертных грехов. Друг. Они встретились с Медиодасом не в лучших обстоятельствах, Ифау как раз узнал, что Мерлин долго его любила, даже, можно сказать, конфликт вышел, а теперь... Почему такое странное ощущение, как будто между ними давным-давно было абсолютное доверие, едва ли не такое же, как между ним и Мерлин? – Вы совсем его в краску вогнали, смилуйтесь! – возмутился Кинг, видя, что юноша действительно стушевался, – На вас бы так навалились разом, что было бы? – А мне кажется, ему приятно, – довольно прищурилась Элизабет, посматривая и на дочь Белиаруина, – Что думаешь? Всё же ты знаешь его чуть дольше. – Думаю, что он в шоке, – примерив на себя ситуацию, Мерлин, стоявшая чуть в стороне, скрыла улыбку за костяшками пальцев, – И будет в ещё большем шоке, если узнает, что вы из-за него задержались в Камелоте. – Ох, правда? – волнение дало о себе знать, и ломающийся голос стал выше обычного, от чего Ифау смутился ещё больше, – Право, не надо было, это же ерунда, я, выходит, настолько сильно отвлёк вас от собственных дел? На вас же всех ответственность, королевства, указы... – Ой, парень, знал бы ты, как временами это надоедает, – фыркнул Бан, несмотря на то, что его маленькая жена грозно подбоченилась, не одобряя таких признаний, – Ну правда, порешай то, сходи туда, никакого тебе времени с семьёй и друзьями. А здесь вроде как и повод уважительный. Ифау хотел было переспросить, почему его болезнь является настолько важным поводом, чтобы три королевства оставались на заместителей, но промолчал. – До сих пор не понимаю, чего они так волновались, если для зверолюдов это в порядке вещей, – в приёмном зале показалась Гвиневра, а следом за ней – и Артур. Нос полукровки уловил смешавшиеся запахи – вот теперь точно супруги. Перед глазами снова появился призрак непонятного образа, совсем ещё мальчишка с блестящими глазёнками, которого Мерлин пестовала, словно домашнюю собачонку, ходил хвостиком за Мелиодасом, заглядывая тому в рот, и, помнится, даже... Восхищался им? Да откуда вообще приходят все эти мысли? Молоточку головной боли не дала жить реплика Мерлин: – Недурно бы ещё и друзьям Ифау сообщить о том, что с ним всё в порядке. Пока мы тут ходим-бродим, заодно и распоряжусь выделить ему новые покои, я уже говорила вам об этом, Ваше Величество, та комната напротив моей вполне сойдёт. – Конечно-конечно, не пристало такому взрослому юноше ночевать в покоях незамужней женщины, – с пониманием закивал Артур, приветливо улыбаясь, – От лица себя и жителей Камелота тоже замечу, что рад твоему выздоровлению и возвращению. Не пугай нас так больше, хорошо? – Я очень постараюсь, Ваше Величество, – робко улыбнулся ему Ифау, краем глаза заметив, что Гвиневра делает знаки Мерлин, маня ту за собой. Что ей нужно? – К слову сказать, у Ифау замечательные друзья, – вдруг встрял в общий разговор Гаутер, – Весьма приятные юные джентльмены, как они мне сказали, будущие рыцари или миряне, но, так или иначе, с благородными сердцами. – А что, если нам сделать им подарок? – чуть подумав, предложила друзьям Диана, – Когда они ещё увидят Семь смертных грехов во плоти? – Да они с ума сойдут, – без обиняков произнес полукровка, что вызвало довольное хихиканье остальных, но затем быстро оговорился, – Но правда, столько хлопот… – Парень, мы все из плоти и крови, – в очередной раз взъерошил его причёску Бан, усмехаясь, – И нам тоже нужно расслабляться. Поболтать надо, поиграть со шкетами, которые смотрят на тебя с восторгом – это ли не счастье для рыцаря? – Прозвучало, конечно, будто ты такой тщеславный, – Мелиодас ткнул старого друга локтем в рёбра, на что в лисий воспитанник лишь сощурился, сверкая улыбкой. – Тогда на том и порешим, я отойду ненадолго, – по лицу было заметно, что Мерлин не в восторге от того, что её куда-то тянут, но раз уж то была новая правительница Камелота, пришлось волей-неволей, но подчиниться. – Что-то срочное, Ваше Величество? – когда они уже были на пути в покои Гвиневры, как можно вежливее спросила дочь Белиаруина. Выглядит не так уж и настороженно, хочется верить, что не припомнила тот инцидент во время брачной ночи с Артуром. Вообще-то Мерлин была готова к тому, что её возненавидят, не всякая женщина у власти любит, когда её видят в момент слабости, но тут оказалось другое. – Ты здорово помогала нам во время организации свадьбы и... После, – Гвиневра старалась говорить как можно ровнее, но всё же чувствовалось некоторое смущение, – А потому я приняла решение отблагодарить тебя. Наверняка богатство и диковины со всего света тебя не прельстят, в первом ты не нуждаешься, а подыскать второе будет очень тяжело, учитывая тот массив знаний, что ты накопила за годы жизни. Так что я приняла немного другое решение. Двери комнаты, отведённые Гвиневре специально для наведения туалета, открылись, и Мерлин лицом к лицу встретилась с невысокой служанкой, несколько полноватой, с округлым личиком и весьма пышным бюстом. Карие глаза смотрели с некоторым испугом, бедняжка даже в собственный фартучек вцепилась, и при подходе важных персон быстро сделала реверанс. – Леди Мерлин, представляю Вам Хоуп. Согласно моему указу, Хоуп переходит из-под моего крыла к Вам, поскольку, как я заметила, Вы довольствуетесь услугами лишь одной маленькой служанки, что убирает Ваши покои. Это не дело для столь занятой леди, день и ночь занятой государственными делами, – обозначила свою позицию Гвиневра, маня девушку поближе, – Хоуп, поклонись своей новой госпоже. Уверяю Вас, несмотря на простецкий вид, она весьма смышлёная и быстро понимает, что нужно, а что не нужно делать, дабы не рассердить благородную даму. Да, Хоуп? – Разумеется, я сделаю всё возможное, дабы угодить Вам, леди Мерлин, – служанка поклонилась снова, так что две косички, тщетно пытавшиеся укоротить пышную гриву убранных под чепец каштановых волос, колыхнулись вместе с нею. Только этого мне не хватало, подумала про себя дочь Белиаруина, но вслух сказала другое: – Покорнейше благодарю, Ваше Величество, оказанная Вами милость представляется мне весьма… неожиданной, однако же приятной. Рада познакомиться, Хоуп. Надеюсь, тебя не сильно затруднит, если я сейчас же выдам тебе первое задание? – Что Вы, что Вы, миледи, всегда к Вашим услугам, – поклонилась служанка и, как показалось дочери Белиаруина, с поспешностью, превосходящей желание услужить, выдвинулась прочь из покоев своей бывшей госпожи. – Ещё раз благодарю, Ваше Величество, – тоже, в свою очередь, поклонилась напоследок Мерлин, на этот раз следуя уже в собственные покои. Девушка, представленная как Хоуп, наверняка была родом из крестьян, и делала всё возможное, дабы не разглядывать многочисленные ящики и склянки, составлявшие неизменный быт дочери Белиаруина. Задремавшая было Эшве, увидев нового человека, зарокотала со своего насеста, с шумом втягивая воздух через трепещущие ноздри. – Какая хорошенькая, – всё же не удержалась Хоуп. – Можешь не так сильно стараться быть тише воды ниже травы, я не собираюсь держать тебя в чёрном теле. Рада, что вы уже познакомились с Эшве, только не хочу тебя обидеть: вопреки мнению леди Гвиневры, я прекрасно обхожусь помощью и одной служанки. А вот мой воспитанник нуждается в небольшом присмотре, поскольку я успеваю не всё… Не в этом смысле, – заметив румянец на округлом личике, быстро оговорилась дочь Белиаруина. Хоуп кашлянула, поняв, что её выдало собственное тело: – Простите, госпожа, просто это было немного неожиданно, я вовсе не против служить сэру... Ифау, правильно? – Всё верно, – открыв дверь, Мерлин показала на неиспользованные покои напротив, – Сейчас там вся мебель в чехлах, и, наверное, требуется уборка. Пока меня с моими боевыми товарищами не будет, пожалуйста, приведи комнату в благопристойный вид. Ты у нас недолго, Лина тебе поможет, она такая маленькая, всегда где-то неподалёку. Если что, спрашивай, поможет найти того, кто, в случае необходимости, перетащит мебель и то, что принадлежит Ифау в моих покоях, – палец чародейки обозначил необходимую область поисков, – Это не должно быть сложно, управишься? – Разумеется, госпожа, – она снова поклонилась, действительно осмотрела вещи, и, когда дочь Белиаруина уже собиралась уходить, вдруг спросила: – Леди Мерлин, разрешите вопрос? – Конечно, – тон служанки изменился, но дочь Белиаруина не смогла понять, от чего. – А... – Хоуп снова скомкала фартук, но затем всё же выпалила, – Скажите, а Ваши боевые товарищи ещё задержатся в Камелоте ненадолго? – Точно не знаю, по идее, скоро отбывают, Лионесс, королевство фей и королевство великанов нуждаются в своих правителях, – крайняя озадаченная, действительно ответила ей дочь Белиаруина, но тут же последовал ещё вопрос: – А... сэр Гаутер? Ему же вроде никуда не нужно торопиться. – Сэр Гаутер, возможно, задержится, у него нет таких важных обязанностей, – совсем уже растерявшись от подобного вопроса, пару раз моргнула Мерлин, и только тут увидела, что округлые плечи её новой служанки чуть опустились от облегчения: – Вот как... Спасибо большое, ещё раз извините за моё нескромное любопытство! Мерлин насторожилась. Это что же, Гвиневра шпионку к ней приставила? В таком случае тот ещё просчёт, судя по Хоуп, та умела скрывать информацию ещё хуже, чем собака – свои эмоции. – А можно и мне задать нескромный вопрос? – решила уже не юлить дочь Белиаруина, и на неё тут же поднялись испуганные карие глаза: – Конечно, миледи, Вы тем более они должны спрашивать. Чем я могу помочь? – Почему именно ты? Я про то, что служанок у Гвиневры пруд пруди, но она почему-то выбрала тебя. – Я... Сама вызвалась, леди Мерлин, – вид у неё был настолько смущённый, что чародейка решила больше не напирать, лишь махнув рукой, поскольку это могло и подождать: – Что ж, в любом случае рассчитываю на твою верную службу. Увидимся позже, подготовь покои, как я попросила. – Будет сделано, – покорно отозвалась Хоуп, и Мерлин, пусть и с интригой, но всё же выдвинулась к своим старым друзьям, уже ждавшим её для телепортации. Восторг воспитанников Большой Бет было просто не передать словами: мало того, что их товарищ по играм изменился, так ещё и Смертные грехи практически в полном составе в гости пожаловали. Можно сказать, что в полном, про себя говорила Мерлин, когда дети облепили легендарных героев, попутно рассматривая и самого Ифау. Сама же большая Бет, раскланявшись так, что, того и гляди, могла бы защемить спину, скорёхонько улетела в сторону дома, причитая, что там кругом грязь, и это место точно непригодно для приёма таких важных гостей. – А Вы в мячик играете? – Бэзил, сама простота, уставился на Мелиодаса с обожанием, несмотря на тычок Кэмерона, мол, задавать такие вопросы неприлично. – А почему нет? Давайте побегаем! – к удовольствию младшего из ребят, и правда согласился грех Гнева, – Бан, давненько мы мячик не гоняли, что скажешь? Кинг, присоединяйся, может, и тебе понравится. – Я тоже хочу! – вызвалась Диана, несмотря на суеверный ужас в глазах мужа, – Я всего лишь беременна, а никак не больна, так что только попробуйте возразить! – А я, с вашего позволения, откажусь, всё же я единственная фея за много лет, которая вынашивает ребёнка, – мягко произнесла Элейн, и вскоре Большая Бет поставила ей шезлонг под раскидистым деревом, дабы та могла беспрепятственно глядеть на соревнования остальных. – Мерлин? – покосился на благодетельницу Ифау, но чародейка лишь сделала жест ладонью: – Прошу меня простить, я не в том настроении. – Устала всё-таки? – Юноша едва поборол желание потереться об неё боком, и, заметив, что та кивнула, с неохотой, но пошёл следом за товарищами. Дочь Белиаруина подумала уже было, что осталась одна и может спокойно обдумать и назначение Хоуп, и другие вопросы, но тут заметила, что к ней на пригорок поднимается Элизабет. Видимо, силы не рассчитала, тоже ведь на сносях, но согласилась за компанию, а потом тихонечко слиняла, чтобы никого не обидеть: – Ты как? Не скучаешь? – Да какой тут, – усмехнулась Мерлин, – перед нашим уходом сюда Гвиневра огорошила меня тем, что задарила служанку. Стою, думаю, что это вообще за жест доброй воли. – Тебе? Служанку? – Королева Лионесса выглядела удивлённо, – Что ж... Быть может, просто пытается подружиться? – Настолько заметно, что мы не очень сошлись? – Есть такое, – чуть растерявшись, всё же заметила Элизабет, а затем встала с ней рядом. – Быть может, я отойду попросить тебе стул? – уточнила Мерлин, но та лишь головой покачала: – Диана права, мы просто беременны, а не больны. Пока всё хорошо. – Ну и правильно, насколько я знаю из книг, лучше быть в хорошей физической форме, впереди ведь ещё роды, – пытаясь хоть как-то поддержать разговор, заметила Мерлин. Рядом с Элизабет бывало… неловко. Как вообще можно нормально вести себя с женщиной, с которой ты, по сути, негласно боролась за внимание мужчины? И притом вы с ней всё равно что сёстры – та ещё задачка! Ифау, набычившийся на Мелиодаса, наверняка не прощёлкал бы эту задачку женской дружбы, в которой была только зависть, или, если исходить из греха дочери Белиаруина, жадность. – Знаешь, теперь, когда во мне зреет дитя, я смотрю на многие вещи иначе, – негромко проговорила Элизабет, гладя живот, – И прекрасно понимаю, что, когда он родится, я сделаю всё возможное, чтобы он был счастлив. Теперь я… гораздо лучше понимаю твою ситуацию с Артуром. Это выглядело как предательство, но ты всего лишь старалась для того ребёнка, за которого несла ответственность. – Можно я не буду за это извиняться? – ощутив во рту горечь, дочь Белиаруина отвела глаза в сторону. Она не чувствовала особой вины, потому что тоже оправдала себя благом для Артура, ведь без этого не было бы ни Камелота, ни Эскалибура – да ничего, собственно. Предала своих товарищей по оружию? Да, это так, но была уверена, что они справятся. И они ведь правду справились, всё закончилось хорошо, только осталась вот эта недосказанность. – Конечно, столько воды утекло, какой смысл извиняться? – на этот раз отвела глаза уже Элизабет, и снова повисла тишина. Чародейка рассчитывала, что та отойдёт, но королева Лионесса заговорила снова: – Когда ты намерена ему сказать? – Я бы не сказала, но поскольку Гаутер что-то сделал с его памятью, которая возвращается, скоро в этом не будет никакой необходимости, – бесцветным тоном произнесла Мерлин, сжав челюсти так, что на щеках заиграли желваки. – А... – не ожидавшая такого ответа Элизабет задумалась, но затем кивнула, – Вот оно, значит, как. Но знаешь, мне кажется, он будет очень рад, что ты рядом. – Ха, ну конечно же будет рад, я всего-то отчасти стала причиной его смерти, поскольку не могла избавить от разрушительности дара Маэля, а потом скрывала правду, дабы не сделать ему больно, – скрестила руки на груди дочь Белиаруина, – Да откуда тебе вообще знать, как он отреагирует? – Пусть я помню кое-что нечётко, но я каждый раз была безумно рада, понимая, что мы с Медиодасом виделись в мои прошлые жизни, – голос Элизабет был совсем тихим, но для Мерлин по ощущениям он был всё равно что удар хлыста. – Я не хотела… Я не подумала, – неловко пробормотала дочь Белиаруина, но королева Лионесса лишь сощурилась: – Что ты, всё в порядке. В конце концов, главное – это любовь. Если ты любишь, ты можешь простить многое, очень многое, особенно если это было для твоего же блага. Бывали случаи, что Мелиодас попросту хотел отпустить меня, звался другом, не отвечал на знаки внимания, мечтал, чтобы я как-нибудь забыла всё это, и проклятие небес миновало бы меня, но я всё равно вспоминала его, какими бы ни были обстоятельства. И когда моя память пробуждалась, была безумно счастлива, что снова с ним, хоть нам и остались считанные дни, а то и минуты. – Капитан так делал? – годами снедаемая ревностью и болью, Мерлин не всегда замечала подобное, и теперь то, что сказала Элизабет, стало для неё настоящим открытием. – Да, конечно, ведь он понимал, что страдает не один, так что тоже хотел совершить что-то мне во благо. – Ну, знаете, – Мерлин делала всё возможное, чтобы уйти от этой скользкой темы, – Эта ваша любовь, она же взаимная и все дела, легендарная, пронесённая через века, та самая, о которой рассказывают в рыцарских романах, так что оно и понятно, что со счастливым концом. – Я, быть может, не сильна в науках, но с каких пор обычную любовь стали отделять от легендарной? – между бровями Элизабет пролегла морщинка, которую можно было счесть весьма забавной, и Мерлин, не удержавшись, улыбнулась: – Я не знаю. Подобные предметы не моя сильная сторона. Надеюсь, хотя бы понятно, что я имела в виду. – Вообще-то нет. – Да всё же просто! – и сама не зная, что на неё такое нашло, Мерлин даже зажестикулировала в воздухе, – Вы только увиделись – и между вами искра, буря, безумие! И всё, к чертям все известные миры, вы хотите быть вместе! И посмотри, у вас правда получилось. А я что? Эсканор за мной годами ухаживал, а я, пусть и принимала знаки внимания, не сделала ни шагу навстречу. – Ну это как сказать, – Элизабет указала на собственный подбородок, намекая на ныне излеченные шрамы от поцелуя, – Или будешь утверждать, что это всё было лишь постановкой для зрителей? Я прекрасно тебя знаю, сделать что-либо из-под палки тебя уговорить попросту невозможно. – Всё было по моей воле, да. Я показала, насколько ценю его самоотверженность, его слова. – И это всё? Мерлин хотела сказать, что всё, но вместо этого произнесла другое: – Я не знаю. – А вот это уже интересно. – Не веди себя как сводница, тебе не идёт, – грубо бросила дочь Белиаруина, скрывая некоторое смущение. С Гаутером говорить на эту тему было как-то попроще, два чудака, изучавшие этот мир с позиции, несколько отстранённой от человеческой, тогда как Элизабет... Ну она же Элизабет! – Я понимаю, что ты запуталась, но тут ведь всё довольно просто, – немного перемявшись с ноги на ногу, королева Лионесса произнесла, – Что ты чувствовала, когда его целовала? – Как на мне появляются ожоги. Без обид. – Это понятно, но в остальном? – Ещё было довольно жарко. – А вот здесь? – Элизабет постучала пальцем по солнечному сплетению. – А здесь... Мерлин озадаченно выдохнула, вспоминая тот момент, и её глаза цвета белого янтаря вдруг сверкнули, – Нет. Не здесь. – Не здесь? – Элизабет, которая чувствовала себя словно канатоходец, даже не знала, что и думать, пока рука чародейки сползла вниз, остановившись на собственном животе: – Вот тут что-то было. Как по мне, немного похоже на несварение, стрельнуло сначала вверх, а потом вниз, в ноги. – Это и называют бабочками в животе, – просияла королева Лионесса, тогда как чародейка бросила на неё взгляд затравленного зверя: – Это? Да как это вообще можно назвать «бабочками», оно же... Монструозное! Как миксина или вроде того! Так и знала, что врут эти поэты, в очередной раз обставили миленько какой-то физиологический процесс. – Миледи, вы как там? – окликнул их Мелиодас, маша рукой. – Всё хорошо, милый, не волнуйся, осторожно, вам вот-вот гол забьют! – весело отозвалась Элизабет, и правда: Джек, обогнув Драконьего греха, уже рвался к воротам, к ужасу стоявшего на них Кинга. – Какое низкое коварство! – капитан Грехов бросился следом за юнцом, которого подстраховывал Ифау, и в итоге все трое умудрились споткнуться и упали на середине поля, громко хохоча. – Ты знаешь, что это значит? – спросила Элизабет, тогда как Мерлин, отвлёкшись на соревнования, не сразу поняла, о чём идёт речь: – Полагаю, нам с тобой предстоит лечить ссадины. – Нет, я про то ощущение. – Ну, устраивать охоту на поэтов я пока не собираюсь. – Мерлин, – Элизабет положила руку на её запястье, заставляя дочь Белиаруина повернуться к себе, – В тот самый день, в тот самый момент твоя любовь к Эсканору стала явной. Он влюбился в тебя, это так, и оставался верен тебе долгие годы, но в итоге, увидев его самопожертвование, ещё только собираясь поцеловать его, ты и сама почувствовала этот огонь. Так что не сомневайся. Он вернулся не для того, чтобы снова тебя добиваться. Ты страдала не только потому, что не могла ничего для него сделать, не только потому, что было упущено много времени… – Хватит, пожалуйста, – от этого разговора сердце чародейки металось в грудной клетке, словно дикая птица на продажу. – Ты полюбила его, Мерлин. Более я ничего не скажу, обещаю, – всё же произнесла Элизабет и затихла. На этот раз уже королева Лионесса не знала, поддержит ли волшебница другой диалог, и готова была идти обратно к игровой площадке, но дочь Белиаруина заговорила снова: – Скажи, а... Каждый раз возрождаясь в новом теле, ты же всё-таки... Немного разная. Не обязательно по характеру, но ты проживала совершенно другие жизни, отличные от той, в которой вы познакомились. – Да, всё верно, – отозвалась Элизабет, озадаченная сменой темы. – В таком случае, – дочь Белиаруина с большим трудом подбирала слова, – Твоя прошлая жизнь... Ты выносишь из неё чувство, но как она ощущается? – Пожалуй... – королева Лионесса как-то не думала об этом, так что пришлось выдержать паузу, чтобы всё осмыслить, – Это что-то вроде сна, образы немного тусклые, есть вспышки, я бы сказала... Наверное, похоже на раннее детство, из которого ты вынес определённые привычки и привязанности. Прости, если объясняю путано. – Ничего, – Мерлин снова посмотрела на футбольное поле, где началось очередное соревнование за мяч, – Я лишь замечаю, что Ифау… другой. Видела бы ты, как он налетел на Мелиодаса, защищая меня. – Он рассказал, да, а также и то, что не ожидал такого напора, – Элизабет хихикнула, чувствуя, что лёд между ними снова растаял, – Но знаешь, мне кажется, это уже было в Эсканоре, только такому поведению не дали закрепиться. Он воспитывался в совершенно другой семье, плюс дар Маэля, и… Сложно сказать, но мне кажется, что теперь мы тоже видим нашего старого доброго Эсканора, но немного с другой стороны. – Любопытно посмотреть, что будет ещё. – Любопытно как учёному? – Если ты пытаешься этим меня задеть, то не выйдет, я давно уже в статусе последней твари, – лишь насмешливо приподняла брови чародейка, но Элизабет покачала головой: – Просто уточнила. Извини, если прозвучала грубо… А можно нескромный вопрос? – Что-то у меня сегодня обилие этих самых нескромных вопросов, но давай. – Так тебе более по душе? Эта его... решительность? Мерлин вспомнила происшествие, с которого миновало не более часа: собственное тело на влажном мху и запыхавшийся юноша, склонившийся над ней. Ощущение в животе – какой дурак назвал это бабочками? – шевельнулось снова, и дочь Белиаруина даже закусила губу, чтобы сдержать себя в руках. Вот дела! Откуда не ждали. – Да... Пожалуй, – с огромным трудом, но произнесла она, и Элизабет, кивнув в знак того, что более не собирается её тревожить, действительно принялась спускаться обратно, навстречу мужу и боевым товарищам, дабы выяснить, какой счёт установился в дружеском матче.