В другой раз, как наступит утро

Футбольный матч выдался лучше не бывает. Благодаря хитростям Мелиодаса и Бана в итоге победила дружба, и воспитанники большой Бет, совершенно счастливые, нагуляли воистину волчий аппетит. Мерлин пришлось возвращаться в замок, поскольку негоже было накрывать общий стол усилиями лишь хозяйки дома, а потому ребят и боевых товарищей ждал самый настоящий пир. – Не сочтите за скромное угощение и не побрезгуйте, вдруг вам понравится, – большая Бет вернулась из подсобки, неся тарелку с ярко-красными шариками, в которых угадывались... – Это помидоры? – взметнула брови Элизабет, – Какие маленькие. А не рано собранные? – Большая Бет сама этот сорт изобрела, – ответил Джек, – попробуйте, это очень вкусно. – И это рекомендует человек, который шутил, мол, сама большая, а помидоры специально помельче выращивает? – хозяйка дома хлопнула по юношеской спине полотенцем, но тот лишь показал зубы в улыбке. – Сладкий! Прямо как ягоды! – Элизабет даже кулачки у лица сжала, что со стороны выглядело весьма мило и по-детски непосредственно, – Вот так дела, у тебя золотые руки! Лакомство прошло по всему столу, и правда пришедшись по душе гостям. Просто удивительно, что большая Бет, следившая за оравой вверенных её заботам мальчишек, ещё и умудрялась находить время на какое-никакое, но хобби. – Закончим с рыбным хозяйством – и я предложу разбить вблизи Камелота сады и огороды, не всё же магией делать, – решила Мерлин, разглядывая содержимое собственной тарелки. После разговора с Элизабет ей немного не лез кусок в горло, а ещё было как-то неловко сидеть рядом с Ифау. Тут только ждать, пока пройдёт эффект. Вечно так, когда люди копаются в твоих чувствах. – Всё же жаль, что ты приболел, пока была свадьба, – обратившись к Ифау, заметил Мелиодас. Капитан Семи смертных грехов изо всех сил пытался установить контакт с юношей, шло ни шатко ни валко, но хотя бы уже не чувствовалось сильного напряжения, – Самые настоящие цветы в ночном небе. – Мы тоже не особо хорошо видели, – поделился с собравшимися Кэмерон, – Далеко расположены, да и деревья помешали. Так, небольшие искры над кронами были заметно, да и всё. – А почему вы не были в Камелоте во время празднования? – спросила Мерлин, но тут уж хмыкнула сама большая Бет: – Эдак я их окончательно разбалую, и они совершенно ничего по дому делать не будут. Живут тут на всём готовом, тоже ведь должны вкладываться. Судя по угрюмым лицам мальчишек, этот виток дисциплины дался им с большим трудом. – А знаете, – потёр подбородок Бан, – У Мерлин ведь наверняка остались эти… Как называются эти штуки, чтобы фейерверки запускать? – Реактивы, – вежливо напомнила ему дочь Белиаруина, хоть и знала, что Лисий грех ни в жизнь это не запомнит – лишняя информация. – Вот-вот, они самые, – снова закивал Бан, – Раз уж вечереет, быть может, сделаем маленький запуск в честь воссоединения смертных грехов и… не знаю, молодого поколения, а? Разве сложно к чему-то приурочить? – Помилуй, вы меня под монастырь подведёте, – закачала головой Мерлин, – Это же сама принцесса, а ныне – королева Камелота просила, а мы устроим такое заново, в частном порядке. – Ну, если ты сотворишь силовое поле, скрывающее что звуки, что непосредственно запуск, мы клянёмся, что никому не скажем, – захлопал ресницами Гаутер, на что чародейка протяжно вздохнула, оглядывая ряд молящих глаз: – Если через месяц я найду себе пристанище среди сестёр какой-нибудь святой Хильды – это будет целиком и полностью ваша вина. – Тебя выставят оттуда через неделю, без обид, – хохотнул Мелиодас, – Уж больно ты непокорная по их меркам. – Я бы ставил на пару дней, – добавил Бан, после чего все весело расхохотались. – Ладно, ладно, уговорили, – наконец согласилась дочь Белиаруина, – Воля ваша, будет вам фейерверк. Реактивов осталось не так много, так что он будет не столь роскошный, но уж как-нибудь потерпите, ага? Мальчишки и боевые товарищи закивали синхронно, будто специально тренировались для такого момента, Мерлин, смирившись, вышла наружу, готовя всё необходимое к запуску. – Помогу тебе с барьером, – вызвался Гаутер, и вскоре он уже обвёл весьма приличных размеров круг возле приюта большой Бет, начертив на земле символы, ведомые только тем, кто занимается волшбой. Дочь Белиаруина была весьма ему признательна, поскольку это экономило ей силы. Прошло ещё немного времени – и вечерний воздух встрепенулся от первого залпа, расцветшего в воздухе, словно цветок хризантемы. За ним последовали цветные, более всего похожие на циннии, и мальчишки протянули изумлённое «ого», не в силах оторвать взгляда от этого пусть и скоротечного, но прекрасного зрелища. Мерлин и сама смотрела на творение своих рук, не замечая, что в этот самый момент Ифау обернулся на неё, заметив, как цветы из химических реактивов отражаются в глазах чародейки. Новая вспышка, пощекотавшая его голову призраком боли: он, будто на что-то обиженный, и Мерлин, в другой одежде, в другое время, заходит к нему с вином и что-то спрашивает. «Не хочешь ли ты прочесть...»… А он хочет, действительно хочет, но что? И как же он счастлив, что она пришла! – Ты в порядке? – это был Бэзил, дёрнувший его за рукав, и полукровка, очнувшись от морока, обернулся на него, кивнув: – Наверное, я ещё привыкаю к новому телу. – Везёт тебе, – самый маленький из их компании чуть надулся, – Мне кажется, что вы все растёте слишком быстро. – У маленьких много преимуществ, – вдруг поддержала мальчика Мерлин, – Поверь мне, я знаю, о чём говорю. Если бы я не была маленькой, я бы никогда не сбежала из родного города, где мне было очень плохо, и не повстречала бы Мелиодаса и остальных Смертных грехов. А ещё маленькие учатся гораздо быстрее, чем большие. Так что пользуйся, это самая настоящая суперсила. – Спасибо, миледи, – совсем тихо произнёс Базил, но при этом его глаза светились от искренней признательности. Возвращались домой они уже когда стемнело окончательно, и Мерлин, дойдя до собственных покоев, встрепенулась: – Ифау, я не сказала тебе, но Гвиневра пожаловала мне служанку. Я же, в свою очередь, распорядилась, чтобы эта девушка помогала тебе. Она подготовила твои покои, её зовут Хоуп. – Не нужно было, – замешкался полукровка, но его благодетельница лишь руками развела: – Я бы то же самое сказала, но королевские указы не обсуждаются. Ты уж подружись с нею, ладно? Бедняжка не местная, наверняка ей непривычно, а если ещё и мы будем драконить, то и вовсе никакого житья не будет. – Я буду хорошо себя вести, – незамедлительно проникнувшись сочувствием, закивал Ифау, и, поняв, что день заканчивается, и они видятся последний раз перед утром, произнёс, – Доброй тебе ночи, Мерлин. И спасибо за всё, что ты делаешь. – Доброй ночи, – она быстро улыбнулась, исчезнув за дверью, и юноша почувствовал щемящую грусть где-то в груди. Он привык жить бок о бок с дочерью Белиаруина, и теперь комната, пусть и по соседству, казалась форменным изгнанием. Дурацкая взрослая жизнь, и дурацкие приличия иже с нею! За дверью слышался шорох, наверное, та самая служанка заканчивала последние приготовления, и Ифау, взявшись за дверную ручку, всё же умудрился её напугать. – А! Добро пожаловать, сэр, надеюсь, Вам здесь будет уютно, – она поспешно слезла с небольшого стула, шустро пряча что-то за спину. – Можно просто Ифау, Вы Хоуп, верно? – ноздри полукровки что-то уловили, пахло травами, довольно приятно. Так почему же эта девушка выглядит настолько смущённой? И что у неё за спиной? Явно же собиралась что-то повесить, но при его приходе передумала. – Да, всё так. Посмотрите, я ничего не забыла? С вашей дракошей мы подружились, она очаровательная, – Хоуп кивнула в сторону жёрдочки, и Ифау, подойдя ближе, протянул Эшве руку, чтобы та могла взобраться на плечо. Дракониха узнала его сразу, вероятно, по запаху, но с удовольствием заурчала, поняв, что теперь ей открывается ещё больше простора с высоты хозяина. – Рад это слышать, и правда, всё в порядке, но меня несколько волнует вопрос, что Вы собирались разместить на люстре до моего прихода. – Ох, простите, я немножко растерялась, леди Гвиневра никогда такое не любила, и когда Вы вошли… В общем, вот, – она вытащила руку из-за спины, и глазам Ифау предстала изящная округлая вещица, от которой как раз и пахло травами. Из желтоватой бумаги, размером примерно с голову младенца, тончайшая работа, к тому же, снабжённая аккуратной кисточкой из лоскутков. – А что это? – приняв таинственный предмет в руки и боязливо осматривая его, поскольку боялся повредить, даже перешёл на шёпот полукровка. – Меня их бабушка научила делать, внутрь можно травы складывать, когда целебные, а когда и просто для того, чтобы в комнате хорошо пахло, как сейчас. Ещё раз простите за самоуправство, я не должна была... – Что Вы, это же просто прекрасно, – пододвинув стул поближе и взявшись за верёвочку, Ифау сам лично подвесил шарик к люстре, где тот и остался, легонько покачиваясь и распространяя приятный аромат, – Отличная работа, мне очень нравится. – Правда? – её карие глаза засияли от признательности, – А по покоям? Всё ли хорошо? – Да, нет никакой необходимости волноваться, – для порядка Ифау огляделся ещё раз, всё убрано, всё проветрено, даже нет ощущения того, что комната вообще когда-то простаивала. Настоящая магия, только обычными человеческими руками. Вспомнил, что Мерлин спросила найти общий язык, и заговорил снова, – А Вам уже выделили комнату? – Да, Лина показала, где живёт прислуга, я хорошо устроилась, спасибо, что интересуетесь, сэр. – Наверное, это сложно, всё же переехали из другого города, а теперь придётся остаться здесь. – Какое наше дело, прислуги, куда хозяин – туда и мы, – лишь двинула округлым плечом она, – Некоторые девушки из окружения леди Гвиневры в том же положении, нам грех жаловаться, бывает работа и гораздо хуже. Лично мне очень повезло, особенно теперь, ведь я в Камелоте, в городе, уже овеянном легендами. Чего только круглый стол стоит, мне не терпится хоть одним глазком увидеть легендарных Смертных грехов и прочих благородных рыцарей, которые будут собираться там вместе с Его Величеством королём. – Если я не ошибаюсь, Смертные грехи всё же в большей степени служат Лионессу, нежели Камелоту, – Что-то в её тоне настораживало полукровку, как и Мерлин до этого. – Это да, конечно да, – она чуть потупила взгляд, совершая моющие жесты руками, – Но всё равно, наверное... Будут приезжать, рассказывать молодым, что да как. Ведь правда? – Хоуп, – как истинный джентльмен выдвинув ей стул, а заодно и приземлившись на такой же напротив, Ифау переложил Эшве переложил на колени, поглаживая чешуйчатую спину, – Я вижу, что сердце у Вас доброе. Не стесняйтесь, если Вам есть что рассказать, я выслушаю. Взгляд её на секунду стал затравленным, глаза снова опустились, а руки принялись мять край фартучка: – Не стоит волноваться, я... – Хоуп, я всё же настаиваю. – Не знаю, прилично ли о таком говорить... – Ваш секрет будет и моим секретом, обещаю, – Ифау уже приходилось давать клятвы друзьям, а потому он даже приложил ладонь к сердцу, в знак своих искренних намерений, – Вы мне верите? Взгляд Хоуп снова заносился по комнате, будто она раздумывала, выйти ли ей через дверь или шмыгнуть в окно, но в итоге поняв, что уйти от ответа не получится, она глубоко вздохнула: – Остальные девушки меня на смех поднимают, но я не могу ничего с собой поделать. Где-то с полгода назад в Камелиард заглядывал сэр Гаутер. Моя госпожа, равно как и её достопочтимый отец, встретили его весьма радушно, но знатный гость не желал оставаться во дворце, предпочитая более... Простой быт. Взамен леди Гвиневра попросила рассказать хотя бы несколько историй из знатного прошлого Семи смертных грехов, тогда ещё не зная, что станет женой самого короля Артура, лично видевшего подвиги сэра Мелиодаса и остальных, и когда он заговорил... Я тогда на стол накрывала, но мне не приходилось слышать ничего более прекрасного, его речь, его манеры, никакой вычурности, но при этом изящество, – с каждым словом на её скулах проступал миловидный румянец, – Быть может, дело в том, что мы люди простые, но я представляла его совершенно иначе, ведь о сэре Гаутере ходили всякие байки, не зря же он грех Похоти, и, услышав очередную историю, я пожелала подойти поближе, хотя в этом не было никакой нужды, прислуживала за столом и словно бы невзначай хотела убрать соусник, но в итоге не посмотрела под ноги и споткнулась об складку ковра. Клянусь, я бы расшибла голову, но сэр Гаутер успел подхватить меня под руки. Просто чудо, что ничего не разбилось, леди Гвиневра уже готовилась меня ругать, в такие моменты её он становится ледяным, и я прекрасно знаю, что может влететь, но в тот самый момент меня интересовало только то, что сэр Гаутер помог мне встать и, склонившись надо мной, поинтересовался, в порядке ли я. Не было никакой нужды это делать, в том числе и помогать мне, но он выглядел весьма… обеспокоенным, и был так близко, что я... Я раскраснелась, как дурочка, а едва его руки были убраны с моих плеч, в испуге выбежала из приёмного зала. Позже мне рассказали, что сэр Гаутер всё уладил, объяснив, что требуется лучше закреплять ковры, дабы прислуга не спотыкалась, и... Леди Гвиневра не наказала меня, но другие девушки потом ещё долго дразнили, мол, будто ни разу мужчины не видела, можно подумать, что такой, как он, когда-нибудь посмотрит на такую, как я. – Я мало знаю сэра Гаутера, но что-то мне подсказывает, что он не настолько высокомерен, чтобы судить по человеку согласно его статусу, – со всей серьёзностью произнёс Ифау, даже чуток хмурясь, – Так выходит, ты хочешь снова с ним встретиться? – Да, – несчастный фартук снова начали комкать, – Я ведь тогда и полсловечка из себя выжать не смогла, а мне хочется отблагодарить его за спасение, равно как и за то, что я избежала наказания. – Хоуп, Вы снова не договариваете. – А что договаривать, сэр? – глаза у неё были настолько печальные, что хоть сейчас бейся головой об стену и вой, – Даже если в моём сердце и есть что-то, я правда ему не ровня. И я знаю, что у сэра Гаутера уже была грустная история любви, и он несёт ту в своём сердце. – Но нужно же как-то жить дальше, несмотря на это, да? – неизвестно у кого спросил Ифау, – Конечно, грустные истории случаются, но нам решать, жить дальше или застревать в воспоминаниях. – Сразу заметно, что Вас воспитывала весьма начитанная женщина, – вдруг робко улыбнулась Хоуп, – Ваши рассуждения полны мудрости. Признаться, я представляла леди Мерлин иначе, но годы не властны над её телом. Только глаза... Мудрые, а остальное неизменно. – И грустные, – бросил Ифау, но тут же пожалел о сказанном. Увы, слово не воробей, теперь не воротишь. – Ваша правда, – она ненадолго замерла, а затем вскочила со стула, – Вам уже, наверное, спать пора, день был тяжёлый, да и только выздоровели, а я тут сижу и языком чешу. – Нет-нет, всё в порядке! – тоже вскочил следом Ифау, останавливая её, – Спасибо, что поделились. Мне было очень хотелось помочь. – Что Вы, сэр, я не с расчётом это рассказывала! – совершенно запаниковала Хоуп, – Глупость полнейшая выйдет, толку от меня никакого, только Вы за меня ещё краснеть будете, а я и так здесь без году неделя. – И всё же я настаиваю, – с мрачной решимостью произнес Ифау, уже понимая, что его жизненного опыта может для такого финта и не хватить. Так что, едва служанка, раскланявшись ещё с десяток раз, наконец ушла, полукровка вышел из покоев, и, заметив полосу света из-за соседней двери, постучался: – Мерлин? Прости, что поздно, ты не спишь? – Заходи, – голос её был несколько озадаченный, но чародейка действительно ещё не ложилась, делая выписки из старинного фолианта, – Что стряслось? На новом месте не спится? – А мы можем... – даже сердце забилось сильнее, ничего подобного делать ещё не приходилось, но это почему-то казалось правильным, – Помочь одному человеку в крайне... деликатном деле? Дочь Бедиаруина отложила гусиное перо, а затем указала на пустой стул: – Что ж, расскажи мне, в чём дело, и мы подумаем, как быть.