В другой раз, как наступит утро

Мерлин решила повозиться с переводом читанного и перечитанного гримуара лишь для того, чтобы уснуть, поскольку разговор с Элизабет накануне всё никак не давал ей покоя. Появление Ифау стало первым пинком для её нервной системы, только-только начавшей приходить в блаженную отключку до самого утра, но изложенное им и вовсе прогнало сон прочь. – Ты понимаешь, о чём меня просишь? – наконец вздохнув, переспросила дочь Белиаруина, пока хвост Ифау, словно маятник, покачивался из стороны в сторону в ожидании вердикта. – Ты скажешь мне не вмешиваться в это, так? – Если ты знаешь ответ, не было никакого смысла рассказывать мне о ситуации. – Но Мерлин! Мы обязаны помочь! – С чего ты это взял? Разве же дело касается болезни? – Нет, но... – Стихийного бедствия? Проклятия? – Нет, ничего такого, но мы же не можем просто так всё оставить! – Почему? – Не знаю! – он аж взъерошился, отогнув уши, – Просто потому, что не можем – и всё тут! Она же иначе так и не решится, а потом будет всю жизнь сожалеть – неужели мне помнить об этом долгие годы? – Так забудь, – чародейка снова коснулась пальцами гримуара, намекая, что разговор окончен, но не тут-то было. Ифау встал, оперев руки о столешницу. Из этого положения была заметна их теперь весьма весомая разница в росте: – Мерлин, не делай вид, что мы договорили! – Я не делаю никакого вида, мы и правда договорили, – снова подняла голову она, пытаясь переиграть юношу в гляделки. Он не шелохнулся, ни дать ни взять взрослый лев, который отстаивает свою территорию: – Мы всего лишь немного поможем. Я прошу твоей поддержки, поскольку сам в таких вопросах не силён. А дальше они уже сами будут решать, что к чему. – Я тебе не рассказывала, – указав на стул, дабы тот сел, снова заговорила Мерлин, – И обычно у нас о таком говорить не принято, чтобы не подвергать авторитет Семи смертных грехов порицанию, ибо видят небеса, им хватило хулы за долгие годы, но однажды Гаутер в попытке понять, что это такое – любить и быть любимым, загипнотизировал одну из святых рыцарей, заставив её забыть даже о собственной семье, буквально вклинился в её сознание, подтасовав так, будто они были знакомы с самого раннего детства. Да, с той порой мой боевой товарищ изменился, в частности, вспомнил свою собственную трагическую историю, но я не ручаюсь, что он не провернёт ничего подобного впредь, а также не знаю, как он отреагирует, в общем... Он не человек и никогда им не был. – Человек, не человек, – отказавшись садиться, Ифау принялся мерить шагами комнату, – Можно подумать, это когда-то кого-то останавливало. Даже само моё рождение намекает на то, что порой различия стираются. Полагаю, мой отец тоже был не святой, но мама же его полюбила! На ум дочери Белиаруина снова пришли слова Элизабет о том, уж не нравится ли Мерлин в гораздо большей степени решимость Ифау по сравнению с Эсканором, и волшебница лишь губы поджала, надеясь, что эмоции, день и ночь пытающиеся пробить оборону её каменного лица, всё же не справятся со своей незатейливой миссией. – Что ты предлагаешь? – поняв, что слушаться он не собирается, Мерлин стукнула раскрытой ладонью по столу, пробуя чуток припугнуть дерзкого да молодого, – Свидание ему устроить? Ифау резко остановился, оборачиваясь к ней: – А что, это идея. – Ты понимаешь, как это будет выглядеть? – Да какая разница, как это будет выглядеть, главное, что в итоге получится! – Общение со мной не идёт тебе на пользу. Победа любыми средствами более характерна для меня, – пусть это и было тяжело познавать, но всё же проговорила дочь Белиаруина. – Может и ничего не получиться, я прекрасно это знаю, – он наконец-то уселся, однако правая задняя лапапродолжали отбивать нервный ритм об пол, – Но Хоуп мне доверилась! И я хочу ей помочь. Ты же сама говорила, она хорошая. Неужели же она не заслуживает шанса? Или тебя смущает её происхождение? – Вот к чему-чему, а пляскам вокруг происхождения я всегда была чужда. – Оно и заметно, насколько я понял, Эсканор был урождённым принцем, а ты всё равно даже не смотрела в его сторону. От этой фразы у дочери Белиаруина даже дыхание перехватило, по ощущениям это было всё равно что хук в челюсть: – А ты, случайно, не в курсе, что это так не работает? И вообще, не смешивай одно с другим! – Извини, я перегнул палку. – Не то слово перегнул! – на этот раз встала из-за стола она и, прошествовав к двери, взялась за ручку, – Пошёл вон. – М-мерлин, я не хотел тебя обидеть. Я не знаю, как это вырвалось, правда не хотел... – полукровка подошёл ближе, даже плечи опустились. – Вон, кому сказала! – глаза её метали молнии, но, похоже, это было недостаточно, чтобы напугать Ифау. Он просто обнял этот сгусток ярости, и оба так и остались стоять у открытой двери. Мерлин легонько стукнула кулаком в широкую грудь, а затем вздохнула, прижимаясь к нему в ответ: – Я сожалею о том, что все нормальные люди умеют переключаться, забывать и отказываться, тогда как я с твоей прямотой и жадностью делаю себе только хуже. В данном случае – и себе, и другому. Быть может, создавала какое-то неудобство и Мелиодасу с Элизабет, но они никогда мне этого не говорили. – А меня они вообще не волнуют. – А Эсканор волнует? – Вроде не должен, но… Ещё раз прости, мне правда пора, – он отстранился, мягко пожимая её плечо, но, спохватившись, что позволил себе лишнего, убрал руку окончательно, – Время позднее, лучше лечь спать, дни вышли нервные, я… пойду, как ты и просишь. – Ифау, – когда он уже шагнул за пределы её покоев, окликнула юношу Мерлин. Тот обернулся, и дочь Белиаруина добавила, – Я попрошу Гаутера задержаться. Будет лучше сказать ему правду и познакомить его с Хоуп, чтобы это... не тянулось днями и неделями. – Уверена? – В том, чтобы сказать, или в том, чтобы не тянуть? Он неловко улыбнулся, и чародейка почувствовала, как защемило сердце. Те самые благие намерения, которыми, как говорится, выстлана дорога в ад, но ничего не поделаешь. – Иди спи, завтра сообразим, – дочь Белиаруина закрыла дверь и, прислонившись к ней спиной, с силой растёрла лоб, как будто это было в состоянии привезти её хаотичные мысли в порядок. На следующий день семейным парам Смертных грехов надлежало отбывать в свои королевства, с чем и вызвалась помочь Мерлин, для которой телепортация не составляла никакого труда, а значит, и на сборы не нужно было тратить много времени. – Обязательно пригласите посмотреть на маленьких! – снова обозначила Гвиневра, пока беременные женщины лишь неловко усмехались от такого напора. – Однажды у нас будет свой собственный ребёнок, – с нежностью произнес Артур, приобнимая супругу за талию, и именно здесь, в её кривоватой усмешке, Мерлин, которая пусть так и не смогла сомкнуть глаз после разговора с Ифау, но всё же уловила подвох. В просьбе посмотреть на малышей не было никакого фальшивого подтекста, в этом сомневаться не приходилось, но теперь... Что же он такого спросил? Или ещё к своим не готова? Ох уж эти человеческие разборки, не одно, так другое. – С Вашего позволения, Ваше Величество, я бы предпочёл ненадолго задержаться в Камелоте, – услышав эту фразу Гаутера, Мерлин поняла, что, возможно, само Провидение благоволит Ифау и его плану. – В самом деле? – даже удивился король Камелота, – Это потрясающие новости, Вы прекрасный рассказчик и воитель, и мы будем рады, если Вы решите гостить у нас столько, сколько захотите! Мерлин знала, откуда такая радость: Артуру теперь срочно надо было набрать тех самых рыцарей Круглого стола, и он рассчитывал на поддержку старых товарищей в отборе. Со дня на день маякнёт ей, мол, свадьбу сыграли, теперь хочу рыцарский турнир. Можно даже ставок не делать, так и будет. – А можно узнать, почему Вы вдруг передумали? – влезла Гвиневра, – Есть какие-то личные причины? – На самом деле, да, – нисколько не тушуясь, прищурился Козлиный грех, – Я давно подумывал взять себе ученика, мне уже приходилось пестовать молодое поколение, и вчера, поговорив с сэром Мелиодасом, я лишь укрепился в этом мнении. Знаний накопил достаточно – самое время их передавать. – Ты уж с этим осторожнее, – усмехнулась Мерлин, – Я за свою долгую жизнь выучила нескольких волшебниц, и в итоге одна из них стала королевству Лионесс словно кость в горле. – Понял, магии не обучать, – сегодня у Гаутера было просто потрясающее настроение, и Мерлин прямо-таки спиной чувствовала испытующий взгляд Ифау, который заручился её поддержкой. – Могу я поговорить с тобой раньше, чем ты уйдёшь? – наконец произнесла дочь Белиаруина, на что боевой товарищ отреагировал пусть и озадаченным, но кивком. Когда распределение остальных Смертных грехов по королевствам завершилось, как и положено, полным успехом, Мерлин поманила Козлиного греха в собственные покои, дабы поговорить с глазу на глаз. Вот так вот, как культурные люди, всё спокойно изложить – а дальше уже решать, что делать. Пусть Мерлин и понимала, что дела сердечные логикой с нахрапом не взять, но стремится-то к этому всё равно можно, разве же нет? Дочь Белиаруина уже подбирала термины поточнее, но никак не ожидала того, что они столкнутся с Хоуп, как раз собиравшейся прибраться в комнате у Ифау. В руках у неё был очередной шар из бумаги, увенчанный кисточкой, быть может, собиралась преподнести зверолюду в подарок, но, заметив Гаутера, служанка замерла на месте, выпучив глаза. – О, – неожиданно отреагировал на предмет Козлиный грех, – Да это же древнее искусство родом с Востока. Вы сами сделали? – А, ой, да, приветствую, – Хоуп быстро поклонилась, стремительно краснея, тогда как Гаутер шагнул ей навстречу, внимательно разглядывая девушку: – Мне кажется, мы раньше встречались... А, да, действительно встречались, Вы об ковёр споткнулись. Всё в порядке? Я боялся, как бы Вы не повредили ногу. Не узнал разве что Вашего имени. – Меня зовут Хоуп, сэр Гаутер, – она с большим трудом подняла глаза на предмет своего восхищения, и тут уже взлетели брови у самого Козлиного греха: – Хоуп? «Надежда»? – Да, меня так назвали, поскольку родители надеялись на мальчика, но... что-то пошло не так. Он замешкался, чёрт его разберёт почему, подумала было Мерлин, но тут на лестнице раздались ещё шаги – прямо проходной двор. – Леди Мерлин! – это была Лина. Быстро отвесила дежурный поклон, так и не понимая, почему четверо человек топчутся в столь узком проходе, а затем затараторила, – К Вам с окраин Камелота на аудиенцию несколько крестьян, говорят, что есть у них на примете местечко, где чертовщина всяческая творится. Постеснялись обращаться лично, всё же Вы со своими боевыми товарищами общались. Так что очень просили меня передать. Только не гневайтесь, похоже, у них всё срочно. – Чертовщина творится? – искренне заинтересовалась Мерлин, – Что-то с магией связано? – Они снаружи ждут, сами всё расскажут, если Вам, конечно, не затруднительно. Если тяжело, я сама могу сбегать и передать! – поняв, что как-то перегнула палку, быстро проговорила девочка, но Мерлин лишь ладонь в воздух подняла, мол, не грузись так сильно: – Всё в порядке, я всё решу. – Можно с тобой? – вызвался Ифау, – Мне ни разу не приходилось видеть проклятых домов. – Теперь уже и мне любопытно, давно ничего такого не было, – отозвался Гаутер, и дочь Белиаруина махнула им обоим, мол, пойдёмте. – Была рада побеседовать с вами, сэр Гаутер, – тихонько произнесла Хоуп, и тут заметила, что Козлиный грех не отошёл. Подняла на него вопрошающий взгляд и тут увидела лёгкую улыбку. – Как видится, мы с Вами не закончили разговор. Так что, если у Вас нет никаких срочных дел, быть может, поговорим с Вами по пути вниз? – Гаутер подал ей локоток, от чего служанка смутилась ещё больше: – Да разве же это уместно, сэр? – Всё же Вы дама, так что вполне. – Что ж, раз Вы настаиваете, – Хоуп едва уняла трясущуюся руку, не понимая, как на неё вдруг свалилось такое счастье. Она не знала, что Гаутер озадачен не меньше, хотя бы потому, что имя сестры короля Бартры буквально было вариантом этого же имени. А ещё, не будучи человеком, Козлиный грех прекрасно слышал, как колотится чужое сердце, вряд ли от испуга, а скорее... Возможно ли такое? – Так Вы расскажете, где Вы научились делать эти самые шары из бумаги? – вежливо спросил он, краем глаза заметив остальных служанок, набившихся в проход словно сардины в бочку: некоторые даже рот раскрыли, увидев свою товарку в сопровождении целого Смертного греха. Хоуп, впрочем, была лишена злорадства, кроме того, смотрела едва ли не в пол, густо краснея и лишь пытаясь сложить слова в предложения: – Бабушка... умела. И немного меня научила, если травы положить, то получится очень полезная и красивая подвеска. Сэр Ифау сказал, что ему нравится, так что я решила ещё одну принести, ну знаете, на замену, если одна надоест – можно и другую повесить. У меня ещё есть, я на досуге их мастерю, если не спится, моей прежней госпоже такие штуки были не по нраву. Наверное, я сама виновата, ведь сказала, что некоторые травы могут... Хоуп запнулась, уловив быстрый взгляд через плечо от Мерлин. Ну вот, дурной язык! – Что могут некоторые травы? – переспросила чародейка, однако вопрос пришлось отложить, поскольку они уже вышли во двор, где действительно дожидались четверо крестьян, чьи перепуганные лица озарились воодушевлением при виде не только Мерлин, но и Гаутера: – Миледи! Уповаем на Вашу помощь, совсем с этим местом никакого жития не стало! – Оно проклято, ей-ей, правы наши жёны, но раньше как-то хоть терпимо было, а теперь никакого сладу. – Мы боимся, как бы на наши дома не перекинулось, только поэтому дерзнули Вас беспокоить. – Простите нас за это! – Да что ж там такое? – прервав излияния, напрямую спросила Мерлин. – Мы точно не знаем, но мой шалопай, подобравшийся поближе и заглянувший в окошко, говорил, что там внутри предметы летают, – прилежно доложил один из послов доброй воли, – Эта лавка давно заброшена, мы поначалу на людей думали, но если предметы сами летают, то это явно что-то магическое. – Вынужден распрощаться с Вами здесь, Хоуп, – обернувшись к служанке, Гаутер мягко похлопал по сомкнутым на его локте пальцам, – Продолжим наш разговор после того, как мы с леди Мерлин вернёмся. – Я нечисти не боюсь, – вдруг упрямо возразила она, чуть нахмурившись, – Поскольку, не сочтите за дерзость, считаю, что люди порой во сто крат хуже. Кроме того, если что-то пойдёт не так, вам пригодится человек, который постоит на стреме и, если что, сбегает за помощью. Если бы не железный самоконтроль, Мерлин бы усмехнулась: маленькая, но удаленькая, на полном серьёзе полагает, что поможет целым двум Смертным грехам в борьбе с неведомой хтонью. Впрочем, говорит вполне искренне. – Тебя тоже отсылать бесполезно, я права? – обернувшись на молчавшего до этой поры Ифау, переспросила дочь Белиаруина, на что тот даже руки в бока упёр: – Даже не проси, конечно же иду с вами. – Ну, тогда на том и порешим, – с мнимым равнодушием шевельнув плечом, Мерлин снова обратилась к крестьянам, – Показывайте дорогу, посмотрим, что у вас там за проклятая лавка.