В другой раз, как наступит утро

Деликатность никогда не была сильной стороной Мерлин, даже несмотря на то, что дочь Белиаруина усердно тренировала её в себе больше тысячелетия. И – кто бы сомневался – именно деликатность требовалась сейчас, в разговоре с Гвиневрой. Но сначала, конечно же, сразиться с ещё одним недругом – чужими эмоциями, которые у Гвиневры были в избытке, особенно от понимания, что секрет раскрылся. – Это она?! – ярилась королева Камелота, едва ли не наскакивая на чародейку, – Та грязная девка?! Имело ли смысл яро защищать Хоуп? С одной стороны, для Мерлин она была никто, с другой… служанка явно не заслуживала припадка этой фурии, которая сама смахнула грешки под ковёр, а теперь встала в позу. – Ваше Величество, – это было рискованно, но Мерлин решила чуть придавить Гвиневру авторитетом, – Прошу Вас учесть, что я являюсь волшебницей уже очень и очень давно, и даже слабая магия рано или поздно становится для меня явной. Мне несколько претит то, что Вы не обратились ко мне за помощью, ведь я уверена, что в состоянии решить… – Это весьма деликатный вопрос! – тут же ощерилась королева Камелота, а затем прислушалась, ведь по ту сторону прозвучали шаги Артура и его мягкое «дорогая?». Пусть ненавидит, мне не сдалась её любовь, незамедлительно решила Мерлин, открывая дверь. Сама виновата. – Что тут происходит? – едва за ним закрылась дверь, озадаченно проговорил Артур, не зная, на кого смотреть, и Гвиневра, как истинная леди с тонкой душевной организацией, применила лучший из запретных приёмов: картинно разрыдалась. Битый час король Камелота успокаивал свою суженую, поглаживая её по подрагивающему плечу, тогда как Мерлин остановилась у окна, выжидая момента, когда этот спектакль подойдёт к концу. Признаться, стало даже любопытно, что же там такое. От Гвиневры тянулся очень слабый след магии, а это значило, что какая бы волшба там ни была, наложили её давно, ещё в детстве. Наконец, опухшая и икающая от собственной авторской истерики, Гвиневра согласилась испить воды и поведать, что же с ней такое приключилось. – Я… мне лет десять было, наверное, и мы с подружками убежали играть за пределы дворца, пока отец был на охоте. Расшалились, пару веток сломали, пытаясь осалить ими друг друга, ничего такого, и тут увидели старуху, которая смотрела на нас с грозным прищуром. Она быстро вычислила, что именно я главная, впрочем, я уже тогда была писаная красавица! Артур незамедлительно подтвердил это, тогда как Мерлин настояла на продолжении рассказа, чудом не возведя очи горе: – Так это сделала старуха? – Да! – Гвиневра насупилась, но уже не на дочь Белиаруина, а на врагиню из прошлого, – Сказала, что «таким проказливым лисичкам свои лисята ни к чему», и не успела я придумать что-то меткое, дабы отстоять своё детство и благородное происхождение, она уже ушла. – И это всё? Проклятие бесплодия, значит, – Мерлин подошла ближе, склоняясь над королевой Камелота, и та необычайно стыдливо притянула к себе тяжёлое покрывало с кровати: – Вы же не будете меня осматривать? – Что? Нет, я волшебница, а не лекарка. – Мерлин, скажи, что это легко решить, – тут же попросил Артур, и глаза цвета янтаря сдвинулись на него: – За давностью лет проклятие должно было уже испариться, да и та, что его наложила, наверняка уже умерла. Сложность в том, что наложено оно было в детстве, а ребёнок верит многим вещам, сказанным взрослыми. Таким образом, магию закрепляет ещё и вера того, на кого это было наложено. – А я могу и разувериться! – воскликнула Гвиневра, однако же дочь Белиаруина покачала головой: – Этого недостаточно, Ваше Величество. Нужно было не верить тогда. А Вы, выходит, поверили. Дайте мне время, обещаю, я что-нибудь придумаю. Возможно, мне нужно будет отлучиться из дворца на день или два, чтобы поискать средства избавления от этой напасти. – Конечно, делайте всё, что надо, главное, чтобы получилось! – с этими словами Гвиневра снова упала лицом в подушку, а Артур, выйдя следом за наставницей, прошептал: – Всё же получится, да? – Да, полагаю, – пауза после этой фразы была настолько красноречивая, что король Камелота шумно вздохнул: – Только не говори мне, что она должна была сказать об этом сразу же. – И однако же я говорю. Должна была сказать сразу же. – Мерлин, это же деликатное дело… – Это так называемое «деликатное дело» является частью её обязанностей как королевы, ибо если престол не передаётся по наследству, сам знаешь, что может стать с Камелотом после твоей… – Мерлин запнулась, не желая думать о будущем. – И всё равно: слишком много времени прошло, Гвиневра могла и не предать этому значения. Совершенно не предала, учитывая, что даже Хоуп влетело за целебный шар от этого её бесплодного сглаза, подумала Мерлин, но вслух сказала лишь одно: – Дайте мне время, Ваше Величество, мне нужно обратиться к книгам. И, как я уже сказала, ненадолго покинуть Камелот. Сейчас никакой опасности нет, так что можете быть спокойны. – Мерлин. – Да? – уже отправляясь к себе, обернулась она. В глазах Артура плескалась уверенность: – Даже если Гвиневра останется бесплодной, я всё равно буду её любить. Надеюсь, ты это понимаешь. Она моя жена, и я не откажусь от неё, что бы ни случилось. – Поняла Вас, Ваше Величество, – на губах чувствовалась горечь, а потому Мерлин поспешила вернуться к себе. Не успела закрыть дверь, как поскрёбся Ифау, заходя в гости: – Ты как? Выглядишь расстроенной. – Сойдёт. Думаю о доверии между людьми, – освободив стол от реактивов и незначительной растительной пыли, сопровождавшей процесс любого изготовления зелья, Мерлин расстелила на том желтоватую карту. Ифау, ни разу не видевший такой вещи, с интересом втянул носом воздух: – Это вся Британия? – Да, самая подробная карта из всех, что мне удалось найти, – подойдя к стеллажу и полистав одну из книг, дочь Белиаруина кивнула сама себе, возвращаюсь обратно, – Итак, нам нужна одна штука. – Какая? – палец Ифау против его собственной воли скользил по извилистой береговой линии, огибая декоративных морских чудовищ. Должно быть, юноша воображал приключения, но сейчас Мерлин было не до его энтузиазма. – Нам нужен камень со сквозным отверстием. – Что? Ты не будешь делать зелье или вроде того? – С такой старой магией помогают не менее старые средства, – взгляд её метнулся на календарь, висящий на стене, где кружками было отмечено нечто, не очень понятное Ифау, – Ага. Поторопимся, в полнолуние эффект будет лучше всего… Какое счастье, что я умею телепортироваться, только посмотри, мы находимся здесь, а нужное нам место… – ноготь чародейки обвёл выступ на юго-западе Британии, – Аж вот здесь. Буквально через полстраны понадобилось бы ехать. Молодец Гвиневра, конечно. Самое то сохранять такое в тайне. – А там совсем страшно? Её секрет, – поинтересовался Ифау, и дочь Белиаруина бросила на него раздражённый взгляд: – Знаешь поговорку: «любопытство сгубило кошку»? Подумай над этим хорошенько. – Да я ничего, просто помочь пытаюсь, – львиные уши чуть опустились, и Мерлин тут же пожалела о своей резкости: – Прости. Эта ситуация несколько выбила меня из колеи. Ты не виноват. – А с тобой можно будет пойти? – не то чтобы сильно обиделся полукровка. – Да я бы сама справилась, местечко-то безлюдное, да и интересного мало. – Я ведь практически не вылезаю из дворца, не считая встреч с друзьями, да и… не хочется отпускать тебя одну. Как ни крути, всё же ты леди. – Ты полагаешь, я не расшвыряю разбойников по углам? – с улыбкой поинтересовалась у юноши Мерлин, после чего свернул бы улыбкой: – Знаю, что запросто, но ведь если не будет зрителей, это будет не так эффектно, правда? – Не пойму, в кого ты такой хитрец, – пожурила его дочь Белиаруина, однако отказывать не стала, – Путь наш лежит в местечко под названием Мен-эн-Тол. Надеюсь, ты готов. Вересковая пустошь встретила их порывами ветра и покрытыми лишайником камнями, которые лежали в пустых зарослях аккурат для того, чтобы неопытный путник подвернул благодаря им ногу. Впрочем, Ифау не смутило совершенно ничто, и он, оглядевшись, спросил: – Я же могу побегать в львином обличье? Рядом ничего, никого из людей и домашнего скота. Можно? – Давай, только осторожнее, не хватало нам ещё частью местного фольклора стать, – предупредила его Мерлин, и когда юноша, обратившись, весело задрапал по местным холмам, она продолжила идти, краем глаза уже улавливая искомое: наполовину разрушенный круг ритуальных камней рядом с тем образованием, которое ей и требовалось: самый настоящий камень с дырой, проточенной не руками человека, а природой. Рядом располагались ещё два, и издалека основная композиция напоминала памятник цифре «101». Ифау, увидевший эдакое диво, вслед за ней, подбежал поближе, и дочь Белиаруина не могла не усмехнуться, увидев его моську, выглядывающую из полуметрового отверстия: – Хоть в рамочку бери и на стену вешай. – А как это так? – снова обратившись в человека, Ифау, однако же, обнюхал камень совсем как животное, – Я чую запах людей, но не вижу следов обработки. – Это результат выветривания, когда формировался этот камень, серединка у него была более хрупкая, нежели внешний край, как например... – она задумалась, а затем произнесла, – У пирожка. Постепенно ветер и вода сделали своё дело, и получился вот такой камень. Как ты видишь, дорожка к нему протоптана, местные и приезжие наверняка его знают. Такие вещи считаются у простого люда сакральными, через него переносят младенцев, дабы те не болели, а ещё в полнолуние девушки, которые хотят забеременеть, проходят через него задом наперёд семь раз. – Не сочти меня прямолинейным, – Ифау выпрямился, потирая подбородок, – Но разве для того, чтобы забеременеть, не нужно делать что-то другое? Мерлин рассмеялась против своей воли: – Твоя правда, но конкретно этот способ применяют, если более традиционный не работает. – И что, получается? – Если совмещать с традиционным, то да. Не забывай, люди склонны к убеждению. Если они сильно верят во что-то, это выгодная подоплёка к любой магии. Увы, и к добру, и к худу. – Только не говори мне, что тебе придётся выкопать этот камень и переместить его в Камелот, – Ифау не то чтобы не был готов к такому раскладу, и пальцы на его лапах шевельнулись, будто он был готов двигать монолит прямо сейчас. Мерлин покачала головой: – Я не имею никакого права разрушать этот памятник древней архитектуры, ведь те, кто его поставил, не обладали никакими магическими способностями и наверняка потратили много труда, дабы облагородить это место, сделать его доступным для всех желающих. Если Гвиневра хочет исцелиться – она должна совершить паломничество сюда, также, как и тысячи женщин до неё. Никаких исключений. И пусть скажет спасибо, что я вообще не заставила её перемещаться сюда более традиционными способами... А теперь сделай милость, найди нам холмик поуютнее, желательно закрытый от ветра. – Что? – изумился полукровка, на что Мерлин дёрнула плечом: – Да мне как-то не хочется бежать обратно, словно дрессированной собачке, с радостной вестью о том, что проблема Гвиневры решилась. Если что, мы всё ещё судорожно ищем решение проблемы. Пусть немного помучается, а то привыкла, что ей всё по щелчку пальцев достаётся… Не смотри на меня так восторженно, я, того и глядишь, смущусь. – Да ты же потрясающая! – выпалил Ифау, а затем, вспомнив, о чём его попросили, снова обратился в льва, дабы отыскать участок, лучше всего подходящий под лагерь, и вскоре взметнувшаяся среди вереска кисточка хвоста дала дочери Белиаруина понять, что то самое заветное место найдено.