В другой раз, как наступит утро

Мерлин догадалась, что отвыкла от походных условий, когда, едва заснув, почувствовала, что мягкости спальника недостаточно для того, чтобы жёсткая почва не заставляла её тело буквально ныть от негодования. С палаткой они управились быстро, правда, один раз в руках Ифау лопнула верёвка, но что поделать, всё же он был практически взрослым зверолюдом, а их сила превосходит человеческую. Пение сверчков и гул ветра быстро убаюкали дочь Белиаруина, но проснулась она не потому, что спина протестовала против такой неудобной ночёвки, но ещё и от того, что рядом сидел Ифау: – Мерлин? Мерлин, прости, там что-то происходит. – Где? – не без ворчания оторвалась от подушки волшебница. – Ещё раз прости, – его глаза едва заметно мерцали в темноте, – В деревне. Туда повозка приехала, и, по-моему, ставят сцену. – И что? – простонала дочь Белиаруина, приземляя голову обратно и накрываясь пледом, – Думаешь, им опасность грозит? – Думаю, что это странно. Если это театр, то почему среди ночи? Снова открыв глаза, Мерлин с негодованием уставилась на полукровку: – Или тебе попросту интересно. – Я бы сам сходил, но ты потом будешь ругаться, что отлучился без твоего ведома. – Как хорошо, что это пришло тебе в голову, но не было воплощено в жизнь, – она согнула ноги в коленях, решительно растирая лицо, – Ладно... Только плащ накинь, чтобы ни твоего хвоста, ни твоих ушей не было видно. И сделаем крюк, чтобы не было понятно, что мы разбили здесь палатку. По имени ко мне не обращайся. – Почему? – следуя за ней хвостиком, уточнил Ифау, на что чародейка бросила на него несколько раздражённый взгляд: – Если прознают, что здесь волшебница, а после объявится и августейшее семейство из Камелота, то вместо ритуала для Гвиневры у нас тут будет зрелище почище любого полуночного театра, зеваки со всех окраин стянутся. – А, понял, – Ифау уже тряс плащ, как назло вывернувшийся наизнанку, в нетерпении подпрыгивая, – Но правда, неужели тебе не интересно? – Ладно, если подумать, я немного заинтригована, – всё же призналась дочь Белиаруина, маскируясь следом за юношей, – Ночных театров мне видеть не приходилось. Как оказалось, заинтригованы были не только путники из Камелота, но и сами жители городка. Ставни и двери скрипели, люди выглядывали наружу. – Магией не веет, – придержав Ифау за плечо, Мерлин для начала разведала обстановку, и лишь затем кивнула, мол, идём. Они грамотно смешались с толпой, которая уже встала возле повозки, рядом с которой и правда была оформлена маленькая сценка. Уставшую с дороги чалую лошадь поглаживал по бокам вполне себе обычного вида крестьянин, а к нему жался мальчик с кожей настолько светлой, что казалось, паренёк светится в темноте. Поначалу Мерлин дёрнулась против своей воли, заподозрив в отроке ангела, ну быстро улыбнулась, вспомнив, что это такое. – Вот почему они путешествуют и выступают ночью, – произнесла дочь Белиаруина, увидев заинтригованный взгляд Ифау, – У мальчика альбинизм. При таком заболевании солнце очень разрушительно для кожи. – А ещё у него глаза красные, – пошевелив ушами, заметил Ифау, на что Мерлин лишь кивнула: – Да. И не пугайся, у него просто нет… Скажем так, краски в глазах, в волосах и коже, которая бы сделала его похожим на тебя и меня. – Наверное, это очень неудобно, – тут же проникся сочувствием полукровка, но затих, поскольку глава семейства с величайшей аккуратностью разместил на возвышении туго натянутую ткань цвета топлёного молока. Заинтригованная толпа чуть расступилась, давая поставить лампу, и только теперь Мерлин догадалась, что они делают: – Да это же театр теней. – Ночь также прекрасна, как и день, уважаемая публика, – старший из актёров снял шляпу, кланяясь честному люду, – Мы боимся ночи лишь потому, что не понимаем её. Я был таким же, как и вы, пока в моей семье не родился особенный ребёнок. Солнце не радует его, и дабы у моего сына было счастливое детство, мы колесим по городам и сёлам по ночам, и по ночам же даём наши театральные представления. Мы не изволим беспокоить вас долго, лишь расскажем одну забавную историю, а вы, будем надеяться, подкинете нам монет или угостите чем-нибудь, если эта история вам понравится. Желаем вам приятного просмотра! Пусть время и было позднее, однако же горожане согласно поаплодировали: кто же откажется от зрелища, да ещё и от того, за которое ты платишь по своему разумению? Да и наверняка манила новизна. – Можно мы тоже посмотрим? – спросил Ифау, на что Мерлин лишь плечами пожала: – Мы же уже пришли, так какой смысл уходить? Давай поглядим, что у них такое. Из повозки показалось ещё одно действующее лицо, должно быть, жена кукольника и мать его сына. В руках у неё была маленькая деревянная фигурка на палочке, сработанная таким образом, что при отражении давала силуэт. Такие же появились и в руках отца с сыном, резные лица соединялись с маленькими картонными ширмами, которые можно было менять, а вместе с ними – и выражение лица персонажей. – Погодите, детей разбудим! – поняв, что это зрелище могло быть интересным и маленьким зрителям, некоторые женщины отпросились домой и вскоре выволокли наружу детей, когда позёвывающих, когда хнычущих, но вскоре затихших от того, что им предстояло увидеть. – История наша, может быть, произошла, а может быть, и не произошла в давние времена, за это мы не ручаемся, – застелив коврик прямо на земле, глава семейства сел на колени, а вместе с ним – и жена, и ребёнок. Куклы их взметнулись вверх, порождая тени, и три персонажа помотыляли в свете фонаря, тем самым приветствуя зрителей, – Это рассказ о том, как два совершенно непохожих существа нашли нечто общее, и это изменило их судьбы. Начнём же! Мерлин не успела подумать, из какого такого трактата это вычитано, а уж дальше от сюжета проснулась окончательно. Похожее смятение было и на лицах селян, ведь битвы с демонами прогремели совсем недавно, однако же главным героем постановки был именно один из демонических военачальников. Он жил на территории своего народа, на первобытной земле, периодически захватывал пленных, в общем, занимался самыми что ни на есть обычными демоническими делами, однако же у него была и своя слабость: он очень любил разнообразные лакомства. Буквально в первые же минуты представления появился и служка этого самого демона, неопределённого пола, картонные маски и текстуры которого менялись с такой скоростью, что порядком сбивало с толку. Мерлин знала, что такой персонаж обыкновенно зовётся трикстером, но притом не могла отделаться от мысли, что этот самый служка – из народа фей. Ох, лучше этим ребятам не заходить ни во владения Кинга, ни в вотчину Элейн и Бана, а то, чего доброго, огребут по первое число. Да ещё и такое гротескное представление – почему? Словно не замечая реакции толпы, странное семейство продолжило вести свой сюжет. Как оказалось, дальше – больше. С целью шантажа подданные демона похитили девушку из народа фей, не самую красивую, несколько полноватую, её куклу как раз и вела мать семейства. Более всего новая героиня напоминала пчёлку, разительный контраст с высоченным и худым, словно фагот, демоном, который, как и положено, заточил её в темницу, уверенный, что очень скоро родня начнёт просить за дочь выкуп, а там, глядишь, можно будет и выторговать для себя особые условия. Но что-то пошло не так, возможно, у того отца было вдосталь других дочерей, однако же пленница задержалась гораздо дольше планируемого. В один из дней она почувствовала запах, идущий с кухни, и заметила, что в суп не помешает добавить мускатный орех. Демон, пленивший её, весьма удивился, однако же сделал то, что было предложено, и счёл вкус изумительным. Решив, что это всё же её заслуга, хотя бы и хитрость, пленитель принёс пленнице чашку супа, и они, несмотря на настороженность, всё же разговорились. Недоверчивая атмосфера в толпе стала развеиваться: эта история была понятна, кем бы ни были персонажи, глазам зрителей представал древнейший сюжет из известных. Он встречает Её. И неважно, кем они были. Мерлин пару раз косилась на Ифау и замечала, как блестели его глаза. На моменте, когда стало известно, что ерошистый и непонятный слуга демона вовсе не находится под заклятием, а получил травму в магическом сражении, был буквально покалечен и отвергнут своими же, но подобран демонами потому, что они нормально относились к не самой большой эмоциональной сдержанности, зрители даже охнули от удивления. Кровожадное существо, которое должно было есть души людей, мало чем от этих самых людей отличалось, и, как и все, мечтало о мире и о том, чтобы можно было снять доспехи и просто готовить прекрасную еду, делясь ею с теми, кто способен оценить. К чести авторов спектакля, было и множество смешных моментов, например, если вдруг приходила проверка от высокопоставленных демонических чиновников, главному герою приходилось запирать девушку обратно и делать вид, что она содержится там на воде и хлебе, претерпевая страшные муки. Однажды демон, думая, что всё её восхваление кухни было притворством, даже показал девушке секретный ход, дабы та вернулась к своим, однако же та отказалась. «За всё это время, что я живу у вас, никто не передал мне весточку из родного дома, а потому либо они мертвы, и возвращаться мне некуда, либо забыли обо мне, а значит, я для них всё равно что мертва» – с чувством сказала она, а затем, чуть подумав, проговорила, – «Что мы приготовим сегодня?». Представление не предполагало какой-то диковиной развязки, равно как и откровенных сцен, глава семейства поменял несколько внешних рамок, на которых, затейливо вырезанные на тонком слое древесины, представали языки пламени и озверевшие магические существа, сражавшиеся друг с другом, тогда как в одном из замков, согретые теплом сердец, оставались два совершенно непохожих существа, которые общались на языке, понятном всем, и были абсолютно счастливы. Битва начинались и заканчивались, на месте кровопролитий снова вырастали трава и цветы, а демон и фея, нашедшие нечто общее, просто продолжали играть роли, а когда никто не видел, делились друг с другом рецептами. – Они не пытались изменить мир, доказать кому-то, что имеют право на существование, а просто жили и были счастливы, так же, как и каждый из нас, – подытожила мать семейства, и наконец фигурки застыли. Повисла пауза, и, когда театралы поклонились, раздались аплодисменты, переросшие в восхищённый хор. Это была нестандартная история о добре и зле, не что-то из рыцарских подвигов, странная, непонятная, но притом берущая за душу. – Пошли, ты улюлюкаешь громче всех, – потянув его за полу плаща, попросила Ифау Мерлин, – Ещё привлечём, чего доброго, чужое внимание. – Да никому нет до нас дела! Ребята такие молодцы, – он против воли вздёрнул хвост, и Мерлин пришлось идти чуть позади, дабы никто любопытный не увидел, что среди людей всё это время был зверолюд. – Скажите, откуда такая история? Быть может, есть некий автор? Я интересуюсь не только для себя, я библиотекарь, – прорвавшись сквозь толпу, разговаривал с главой семейства господин с большим носом и маленьким подбородком. – Видите ли, – предводитель труппы вывел вперёд весьма оробевшего мальчика, – Наш главный автор – наш сын. Он придумывает и сюжеты, и дизайн для кукол. А мы в этом всецело ему доверяем, ведь если кого тяжело очаровать представлением, то это точно дети. Раз понравится детям – понравится и взрослым. – Так здорово, – Ифау, наконец понявший, что его всё это время тянула в сторону пустошей Мерлин, наконец последовал за ней, однако на пути к лагерю пару раз задумчиво вздохнул. – Ну что? – обернувшись на него, всё же спросила волшебница. – Да если бы я знал, то захватил бы деньги. Они заслужили, правда. Нужна недюжинная смелость для того, чтобы ставить что-то своё, не оглядываясь на предрассудки. – Я догадывалась, что ты будешь расположен похвалить артистов, а потому по завершении спектакля они чисто случайно найдут в своей повозке стопку золотых и записку с заверением искренней дружбы и просьбой заглядывать в Камелот, если тот находится на пути их следования. Я... Дальше договорить дочь Белиаруина не успела, поскольку Ифау, преодолев разделявшее их расстояние, буквально сгрёб волшебницу в охапку: – Спасибо! Ты просто не могла сделать лучше! Я уже говорил, что ты замечательная? – Столько раз, что я, того и глядишь, сама поверю, – похлопав его по плечу, Мерлин уже было хотела освободиться от этих объятий, но юноша не отошёл, вдыхая запах её волос. – Ифау, уже немного неприлично, – пробурчала она, но внутри всё сжалось от холода: вдруг вспомнил? – Да, извини, что-то я перебрал с выражением чувств, – пробормотал он, наконец попятившись, а затем поспешил к палатке, – Ещё раз прошу прощения, что поднял тебя посреди ночи, но, как по мне, это было круто. – И правда чудесная постановка, – произнесла Мерлин, ложась, – Но на следующий вечер нам с тобой предстоит ещё более увлекательное зрелище. – Какое? – Ну как какое, – в полумраке сверкнули зубы дочери Белиаруина, – Нам предстоит привести сюда леди Гвиневру, которая точно будет не в восторге от ритуалов на свежем воздухе. Ифау усмехнулся следом за ней, но по верчению молодого тела чувствовалось, что полукровка не озвучил ещё пару мыслей. Так и оказалось. – Я уже готовился отстаивать этих театралов у толпы, если бы толпа не оценила их по достоинству, – наконец признался Ифау. – Тогда я бы стояла с тобой плечом к плечу. Эта вещь была слишком хороша, чтобы забрасывать кого бы то ни было гнилыми овощами. – Я знаю, – негромко отозвался полукровка. – Знаешь? – Так ощущалось. Что ты... всегда была на моей стороне, что бы ни случалось, – он зашевелился снова, Мерлин даже замерла, поскольку думала, что её обнимут, однако полог палатки откинули, впуская свежий ветер. – Ты куда? – насторожилась дочь Белиаруина. – Не спится. Немножко прогуляюсь. Обещаю не попадаться людям на глаза. – Только осторожнее, – взяла с него обещание Мерлин, ложась обратно и чувствуя, как жёсткая земля вновь проверяет её позвоночник на прочность. Выйдя наружу, Ифау обратил взгляд на полосу Млечного пути, и в рассеянных по всему небу звёздах ему чудилось то, что и не давало спать: крошечные частички чего-то, вспыхивавшего в его памяти, но пока так и не ставшего единым полотном. Это началось уже давно, но теперь… Именно теперь думалось, что ещё немного – и ответы придут. – Мерлин, ты ещё не спишь? – он знал, что чародейка не сомкнула глаз, различал по дыханию, но того требовали правила приличия. – Не сплю. Что такое? – Приподняла голову она, пока полукровка возвращался на своё место, неся с собой запах диких трав. – Я думаю… эта история театра теней была для меня… хм, подсказкой. Это именно то, чего бы мне хотелось от жизни, так что… Я соглашусь стать владельцем той лавки. – И правильно. Кобольды будут счастливы, – практически сразу же отозвалась дочь Белиаруина. – Ты не против? Думаешь, у меня получится? – Получится, даже не сомневайся. Торговля не магия, но и тут важна уверенность в себе. – А ты… – он хотел бы обернуться, но лишь замер, чувствуя тепло другой спины. – Ты будешь рядом со мной? – Куда ж я денусь, – это было почти насмешливое фырканье, но Ифау было достаточно. Всегда. Всегда было достаточно, и ранее – когда-то давно, что и не вспомнить – он не делал новых шагов, довольствуясь тем, что есть, но… Выпростав из-под спальника ногу, он робко придался к чужой пятке мякишами пальцев. Мерлин не дёрнулась, не отодвинулась. Сделала вид, что ничего не происходит? Спросить её?.. Нет. Пусть пока будет так. У сегодняшнего спектакля было и ещё кое-что, давшее Ифау подсказку на будущее. Порой недосказанность, а с ним и тепло между живыми существами, лучше пафосных речей, которые могут разрушить магию моментов, способных стать чем-то большим.