В другой раз, как наступит утро

Несмотря на полуночные походы в сторону населённого пункта, утром Мерлин почувствовала, что вполне себе бодра. Возможно, причиной тому был свежий воздух, в котором чародейка, занятая своими научными изысканиями, частенько себе отказывала, хоть и ненамеренно. Что касается Ифау, то он и вовсе был доволен жизнью: как только Мерлин вышла из палатки, она увидела зверолюда, уже с ног до головы покрытого утренней росой. Мало того: полукровка с воистину юношеским упрямством пытался развести на едва подсохшей траве какой-никакой, но костёр. – Может, я? – поинтересовалась чародейка, на что тут же была выставлена вперёд львиная лапа: – Меня ребята научили! Я справлюсь! Просто поверь мне, хорошо? Вот вечно эти мужские закидоны, можно подумать, если попросят помощи, то потеряет сотню очков авторитета. Поневоле вспомнился Артур, тоже порой начинал гнуть в детстве это «я сам». Воспоминания о былых днях заставили дочь Белиаруина улыбнуться, пока она обозревала окрестности. – Ифау. – Да? – навострил уши он. – Пока ты здесь носился, я имею в виду, уже поутру, было заметно, что в сторону камней ходит много желающих? – Я вообще никого не видел, только очень далеко пастуха, – прилежно доложил ей полукровка, и тут даже задней лапой притопнул, – Ура, получилось! Тонкая струйка дыма, едва чадящая из средоточия сухих прутьев, выглядела не очень презентабельно, однако пришлось согласиться и даже похвалить. Всё же старался. И неважно, что затухло спустя минуту. – В любом случае, пора обратно, разведку провели, камень нашли, – решив не педалировать вопрос о выживательной пригодности зверолюда, обозначила дочь Белиаруина, на что его брови тут же сложились домиком: – Что, уже? Мы ведь только пришли! – Если тебя это утешит, мы непременно вернёмся обратно, поскольку нужно будет охранять Его Величество короля и королеву, – от собственных мыслей Мерлин поморщилась, поскольку это означало снова справляться с капризами, но ничего не поделаешь, сама на это подписалась, решив быть наставницей Артура. А ещё... Нельзя было так делать, правда, нельзя, но прямо так и подмывало. Слушаться или не слушаться собственных демонов? В коем веке дочь Белиаруина хотела дать им волю, и плевать, кто что подумает. С другой стороны, многие пары даже любят подобные приключения... – О чём ты задумалась? – спросил Ифау, от чего волшебница вздрогнула, поняв, что молчит уже довольно долго: – Что ж... Наверное, я могу быть честной с тобой. Насчёт Гвиневры. – Я знаю, что она тебе не нравится. Мне примерно так же не нравится Мелиодас… Не нравился, – исправился юноша, чуть заметно хмурясь, – Сейчас всё довольно сложно. – Понимаю. В отличие от тебя, я не могу демонстрировать подлинное отношение к супруге Артура, поскольку это неприемлемо. Я знаю, что так делать нельзя... – отыскав более-менее сухой участок, она села рядом с юношей, глядя на скульптуру из веток, которая так и не изволила подарить им костёр. – Но ты не можешь запрещать себе что-то всю жизнь, – довольно рассудительно проговорил полукровка, намереваясь уловить взгляд дочери Белиаруина. – А ещё у меня есть огромное желание преподать ей урок, дабы впоследствии не пренебрегала тем, что с ней делает жизнь, – мрачно заметила Мерлин, – Поскольку, как ни крути, Гвиневра не должна была скрывать проклятие, даже если то было в далёком детстве. Если у них дома сплошь бездари по части снятия тёмной волжбы, это не значит, что, переехав в Камелот, ситуация будет аналогичной. В конце концов, я ли не величайшая волшебница Британии? – Определённо ты, хотя я и не видел всего, на что ты способна, – миролюбиво произнёс Ифау, ложась в практически кошачью позу, пока его хвост выписывал в воздухе сложные векселя. Он что, флиртует? Даже если нет, очень похоже. – Ну и вот, если бы не Хоуп, мы бы, наверное, так бы и не узнали, почему что-то идёт не так, – договорила Мерлин, уже довольно остро ощущая отсутствие завтрака и прекрасно понимая, что едва они доберутся до Камелота, есть придётся очень быстро, ибо в ход пойдут щенячьи глаза и «Мерлин, реши», – Пойми меня правильно, Ифау: даже в те времена, когда мы полным составом Смертных грехов совершали подвиги во имя нашей страны, если бы мы не говорили друг с другом по части возникающих проблем... О, впрочем, бывало. Ну, в общем... Я не люблю чувствовать беспомощность. А в этой ситуации кажется, будто не доработала как раз я. Хотя я не доработала ещё раньше, надо было каким-то чудом вышибить из головы Артура любовь к этой рыжей бестии, но тут уж, признаться, магия бессильна. В своё время Гаутер ставил эксперимент, но потерпел неудачу. С одной стороны, я прекрасно понимаю, любовь – та же информация, её можно стереть… – Не-не, не надо ничего стирать, – встрепенулся Ифау, и сам не поняв, чем так напугал дочь Белиаруина, – То есть… Я могу ошибаться, но всё же это – их дело. Артур уже взрослый, и ты не можешь отшептать от него все ошибки. – Прямо чувствую, что этому тебя Джек научил, – приподняла брови дочь Белиаруина, и тот залихватски улыбнулся: – Есть немного. Он периодически бодается с большой Бет на этот счёт, поскольку у него есть девушка и всё такое. – Не нужно большого ума для того, чтобы быть в отношениях, – тут же решила заупрямиться Мерлин, – Учиться гораздо тяжелее. – А кстати о девушках, – снова оживился полукровка, – Можно нескромный вопрос? – Только не говори, что тебе по этой части нужна консультация, – даже отшатнулась Мерлин, но полукровка тут же замахал руками: – Нет-нет, я не о том… Мне интересно, как там продвигается у Хоуп и сэра Гаутера. – Придёшь и спросишь, – тон чародейки не отпугнул молодого, он снова замахал хвостом в воздухе: – Ты ведь умеешь подсматривать за разными участками Камелота. – Умею, но я никогда этим не злоупотребляла. – Да брось, – он по-кошачьи перевернулся на спину, глядя на чародейку вверх тормашками, – Можно подумать, ты никогда не нарушала правила. – Нарушала, но я не хочу подавать тебе дурной пример. – Но если я знаю, что ты нарушала, то какая разница, подавать мне его или нет? И в конце концов, разве же тебе самой не интересно? Мерлин тщетно пыталась прожечь его взглядом, но юноша лишь хитро улыбался. – Я не буду. – Ну пожалуйста, одним глазочком посмотрим и тут же всё замаскируем, – продолжил клянчить он, – Мы же не делаем ничего дурного. Можно сказать, просто проверим, всё ли хорошо. И вообще, Хоуп обещала наделать новых бумажных шаров для лавки на случай, если я приму предложение от кобольдов. А откуда мне знать, сдержит она слово или нет? – Вот придёт – и спросишь. – Мерлин! – Ифау вскочил, обойдя чародейку кругом и потираясь об неё боками, ни дать ни взять, бес в него вселился, – Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – Одним глазком, – наконец сдалась чародейка, действительно прибегая к магии, – И если вдруг там что-то не совсем приличное – я сразу же всё закрою. – Будет жаль, но ладно, – тут же плюхнулся рядом полукровка, во все глаза смотря на возникшее прямо перед ними окошко в Камелот. Хоуп оказалась человеком, который правда держит своё слово: она прилежно сворачивала новый шар из бумаги, сидя за столом в своей комнатке. Возможно, девушка полуночничала, потому что рядом было ещё два уже готовых. – Ну всё, посмотрел – и хватит тебя, – попробовала было отодвинуться Мерлин, но тот придержал её за руку: – Погоди! Сэр Гаутер тоже тут!.. А, ой, они же нас не слышат? – Не слышат, – против собственной воли Мерлин и сама удивилась происходящему. Боевой товарищ утра в чужих покоях, благо, что одет. Впрочем, Гаутер не особо-то и оправдывал свой грех, разве что с той точки зрения, что не всегда следовал установленным в обществе приличиям, да и то ненарочно. В руках его была пачка узорчатой бумаги: – Вот, именно то, что я имел в виду. Можно сделать оттисками узоры, и, если складывать аккуратно, такие будут и на изделии. – Ого, спасибо Вам огромное! – Хоуп обрадовалась и его приходу, и подарку, вертя листочки то так, то эдак, – Будет очень красиво! Сделаем гладкий шар, чтобы оставить максимум узоров на поверхности. – А мне же можно будет научиться и помочь тебе? – спросил Гаутер, отодвигая стул и себе, после чего служанка покраснела: – Можно, конечно, но у Вас ведь наверняка есть свои дела... – Что ты, я пока в статусе бездельника, с удовольствием помогу тебе с творчеством. – Прямо сейчас? – Ну вот и прекрасно, посмотрел и хватит, пойдём домой, – снова предприняла попытку отнять волшбу Мерлин. – Да погоди, тут что-то важное! – Ифау нетерпеливо похлопал её по руке, – Я чувствую! – Люди просто складывают фигурки из бумаги, ничего такого, – уже чувствуя неловкость, попробовала было остановить магию дочь Белиаруина, но тут полукровка указал прямо в центр картинки: – Да ты глянь на Хоуп! – Она покраснела, и что? – Мне кажется, она ему сейчас признается! – Да быть не может. – Да точно! Всё, смотри! Мерлин негодующее пихнула его в колено за своеволие, но окошко в Камелот всё же оставила. – Сэр Гаутер, это может прозвучать очень глупо, – остановившись от складывания модуля, Хоуп поджала вспотевшие ладони, – Но... Словом, с тех самых пор, когда я Вас встретила, и теперь... Мне кажется нечестно скрывать от Вас подобное. Я прекрасно знаю и о своём происхождении, и о своём статусе, и о том, что было в моей жизни, однако в тот день я поняла, что Вы нравитесь мне гораздо больше, чем просто человек, и гораздо больше, чем друг. Ифау от этого заявления перестал дышать, да какой там – Мерлин и сама не ожидала от служанки такой смелости. Та умудрилась даже положить руку Козлиному греху на запястье, поймав его взгляд: – Теперь, побыв с Вами подольше, я точно знаю, что люблю Вас, всем сердцем и душой. В Вашей воле отвергнуть меня, я пойму это, но сейчас для меня главное, чтобы Вы просто знали, что я чувствую... А теперь простите, – она снова съёжилась, опуская глаза на фартук, который тут же принялась комкать, – Я, пожалуй, отойду ненадолго... Гаутер просто обязан был всё запороть, Мерлин знала его достаточно, в какой-то степени они были похожи, и сейчас Козлиный грех был близок провалу как никогда, поскольку, пододвинувшись поближе, попросту... обнял служанку. Та опешила, не зная, куда девать руки, глаза и буквально убивающий её румянец: – Сэр? – Прости, – негромко пробормотал он, не выпуская её из объятий, – Я не хотел, чтобы так произошло. – Сейчас она ему даст пощёчину, и на этом ваша блистательная миссия закончится, мистер Сводник, – покосилась на Ифау Мерлин, но тот снова замахал лапой в воздухе, мол, не мешай смотреть. По идее, Хоуп должна была расстроиться, но произошло с точностью да наоборот: она улыбнулась, приобнимая Гаутера в ответ. – Не, сэр, я нисколько не страдаю, напротив, счастлива, что Вы появились в моей жизни, даже если мне не светит взаимность. Когда я пришла во дворец, поступив на служение леди Гвинегре, я точно не знала, где найти силы жить, а так я надеялась на новую встречу и наполняла дни, мечтая, как снова встречусь с Вами. И это произошло, я рядом... Мало того, я сказала то, что хотела, – нос её зарылся в волосы цвета фуксии, и служанка блаженно затихла, – Это уже наполняет меня счастьем, а ведь Вы ещё и обняли меня. Я никогда этого не забуду. – Не… страдаешь? – Гаутер озадаченно отстранился, беря её лицо в ладони, – Но... Я же не человек, и моя репутация... Хочешь, я сотру это? – Не хочу, сэр, – не дав ему убрать руку со своей щеки, Хоуп накрыла ту кончиками пальцев, ласкаясь, словно кошка, – Я рада, что, несмотря на всё пережитое, сердце моё не умерло, и, как по мне, Вы очень, очень хороший человек. – Ты так... – было заметно, что Гаутер с трудом подбирает слова, – Похожа на неё... И даже твоё имя... Тебе не кажется, что раньше мы встречались? Будто ты узнала кого-то давно знакомого? – Сэр..? – Хоуп насторожилась, – Вы хотите сказать, что... Я и подумать не смею... Я не знаю. Но если так, выходит, – румянец вернулся снова, – У меня есть надежда на взаимность? Я не хочу Вас неволить, не хочу, чтобы Вы чувствовали себя обязанным, просто... Когда Гаутер обнял служанку снова, Мерлин почувствовала, что она уж теперь-то точно должна быть катастрофа, но в итоге прогноз снова не оправдался, поскольку Козлиный грех произнёс: – Я ценю твою честность и искренность, сейчас я немного потерян, но... Ты дашь мне немного времени, чтобы всё обдумать? – Что Вы, сэр, я не смею надеяться… – Гаутер. Просто Гаутер, – на этот раз в её причёску зарылся уже его нос, и даже со стороны было видно, что этим двоим не о чем думать, так, формальность в виде слов. – Хватит, – воспользовавшись паузой, всё же захлопнула окошко в Камелот Мерлин, тогда как Ифау, победно взметнув кулаки вверх, откинулся на траву, улыбаясь во все зубы: – Я знал! Всё идёт как надо! Вот увидишь, скоро они станут парой. – Он же попросил подумать, – напомнила Мерлин, на что зверолюд вернулся в исходное сидячее положение, складывая губы в узелок: – Но почему ты не веришь в них? К тому же, если Хоуп действительно реинкарнация его былой любви, это же, можно сказать, предопределено! – А вот здесь я не согласна, – тут же упёрлась дочь Белиаруина, – Разве же у тебя не бывает, что нечто, казавшееся привлекательным, скажем, в далёком детстве, теперь уже не кажется настолько хорошей идеей? – Но ты сама говорила, что стереть любовь невозможно, – упрямо отогнул уши зверолюд, – А если она настоящая, то что должно измениться, когда двое встретятся снова? – А если, скажем, – слова подбирались с трудом, но дочь Белиаруина заставила себя это сделать, – Наконец глаза на человека раскрылись, не думал об этом? Раз – и прошло очарование! И всё это время некто думал, что влюблён, а это просто оказался идеальный образ. Или ты о таком не думал? – Мне кажется, она очарована сэром Гаутером в целом, а не какими-то частями. Но разумеется, будет здорово, если они узнают друг друга получше... Мы же сейчас о них говорим? – Разумеется, о них, о ком же ещё, – удостоверившись, что кучка хвороста не дымится, а камни, ждущие Гвинеру и Артура, на месте, Мерлин поманила полукровку за собой, – Давай сюда, пора возвращаться, а то я откинусь от голода раньше, нежели мы кого-нибудь сюда приведём. И не вздумай рассказывать о том, что мы видели, даже смотреть было неприлично, а если разболтать... – Я не такой глупый, конечно не буду! – негодующе воскликнул Ифау, а затем снова улыбнулся, – И всё же так радостно за них. Если Хоуп – это действительно реинкарнация Нади, представляю, как сильно она скучала по сэру Гаутеру в мире мёртвых. – Я давно знаю Гаутера, он хоть и странный, но сердце у него доброе, – наконец-то выпутавшись из пучины собственных раздумий, произнесла Мерлин. На неё взметнулись полные умиления глаза: – Так ты всё-таки будешь рада, если у них получится? – Нет, я хладнокровный садист, хочу, чтобы все, кого я знаю, гнили в печали и одиночестве... Конечно буду рада, что за вопрос! – Так почему тогда ты была против моей идеи их познакомить? – Давай остановимся на том, что всё сложно, – обрубила дальнейшие рассуждения дочь Белиаруина, заодно и делая всё возможное, чтобы не нырнуть глубоко в собственные мысли. Пространство зарябило, перенося их обратно в Камелот, – Я пошла к Его Величеству, а ты пока сможешь прихватить мне чего-нибудь на завтрак на кухне? – Договорились, я обязательно найду вкусненькое, – пообещал полукровка, и, уже направившись в нужную сторону, оглянулся через плечо, – Мерлин? – Что? – Я никому не скажу. – Отлично прозвучало, – смутившись неизвестно чего, буркнула дочь Белиаруина, но Ифау едва ли услышал её, уже сбегая по лестнице в поисках еды.