В другой раз, как наступит утро

С едой при кухне дворца проблем никогда не бывало, а вот относительно Гвиневры таковых избежать было попросту невозможно, и Мерлин была права: перекус и правда оказался весьма скоростным. Артур, за это время наверняка успевший помариноваться в собственных переживаниях, буквально вырос перед её покоями, и дочь Белиаруина обернулась к Ифау: – Я, пожалуй, пойду и доложу о результатах разведки одна. Незачем тебе при этом присутствовать. Может, лучше к кобольдам заглянешь? – Вот прям один? – с подозрением покосился на неё Ифау, на что Мерлин просто не могла не улыбнуться: – Посмотри, какой ты вымахал, да кто в здравом уме к тебе полезет? Кроме того, дорогу ты знаешь. Мне кажется, хранители лавки будут весьма рады тебя видеть. – И то правда, всё же я к ним с хорошими вестями, – полукровке до сих пор не верилось, что он принял такое ответственное решение. Но, если подумать, чародейка была права: раз уж он вырос, самое время как-никак, но организовывать свою жизнь. Пусть ему ещё и нужно многому учиться, но это наверстается. Он и правда чувствовал себя гораздо взрослее, раньше бы надулся на Мерлин за то, что отсылает его куда-то перед сложным разговором, но тут как-то кажется... Разумным? Да, именно так. А если ещё и Эшве с собой взять, так и вовсе примут с распростёртыми объятиями. Поначалу полукровка хотел было узнать, не составит ли ему компанию Гаутер, но затем, памятуя о том, как они подглядывали за ним и Хоуп, решил не тревожить, мало ли что. Список этого самого «мало ли что» средь бела дня был несколько туманный, но, как говорится, лучше уж не искушать судьбу. Вот только один пункт: кобольды просили свою плату. Придётся снова сходить на кухню. Хлеб и молоко, не так уж и сложно. Сложив подаяние в матерчатую сумку и перекинув ту через плечо, Ифау вскоре покинул дворец, направляясь в сторону лавки, овеянной дурной славой, которую, как надеялся, он скоро развеет сам при помощи друзей. Погода благоволила прогулке, дул слегка прохладный западный ветер, пробиравшийся сквозь его кудри и причёсывающий кисточку хвоста. В Камелоте уже все прознали о странном воспитаннике леди Мерлин, а потому, не считая детей, которые периодически указывали на него пальцем, путь и правда прошёл мирно. Пусть кобольды и попросили несколько дней на уборку, но уже сейчас было заметно, что лавка преображается на глазах: снаружи, осторожно сметённый в угол, размещался всякий предназначенный для сожжения хлам, а разбитые окошки были бережно закрыты тканью. После того, как Ифау вежливо постучался, дракониха на его плече заурчала, возможно, учуяв запах существ, с которыми её сородичи издревле делили еду и кров. Те самые существа поспешно щёлкнули засовом, впуская гостей внутрь, и уж тут-то раздались оханья да аханья, пока Эшве, словно королева, чинно прошествовала на пол, пока возле неё буквально водили хороводы хранители лавки. – Девочка, какая же ты красивая, ну прямо загляденье, – ворковала над ней кобольдесса, поглаживая цветастые чешуйки, – Что ты говоришь? – Вы её понимаете? – несколько удивлённо вздёрнул брови Ифау, после чего на него перевёл изумлённый взгляд глава семейства: – Да. А ты разве нет? – Нет, а должен? – Ифау нахмурился, после чего кобольдесса пихнула мужа локтем в бок: – Что ты пристал к парню? Ну не может и не может, у каждого свои способности. – Так погодите, разве же зверолюды так умеют? – Некоторые, насколько мне известно, – снова ответствовала хранительница лавки, – Но, быть может, дело в том, что ты полукровка. А может, ты понимал животных в детстве, и, подросши, попросту забыл об этом. Первые месяцы жизни для Ифау были подёрнуты туманом, а потому он лишь кивнул, не в состоянии ни опровергнуть, ни подтвердить высказанное мнение. Драконья дочь снова заурчала на своём языке, и глава семейства кобольдов ахнул: – Неужели! Наш юный господин действительно решился стать владельцем лавки? – Ой, я хотел сам сказать, но ей можно, всё же она целый дракон, – неловко поскрёб затылок Ифау, и оба волшебных создания даже просияли: – Как мы и обещали, всё будет сделано в лучшем виде! Ещё буквально пара дней, и это место будет не узнать! – Вы уже большие молодцы, внутри прямо заметно посветлело, – искренне проговорил полукровка, оглядываясь, а затем, спохватившись, открыл сумку, показывая бутыль молока и хлеб, – Куда я могу это налить? – Он запомнил, умничка, да? – умилилась кобольдесса, а затем, обтёрши ладошки о фартук, протянула ему лапку, – Раз мы собираемся заключить контракт, тогда и наши имена не должны быть для тебя загадкой. Моего мужа зовут Ункус, а меня – Панно. – Очень приятно, я Ифау, – тоже решив лишний раз представиться, поочерёдно протянул им руки полукровка. – Даже не думай, – пробурчал было глава семейства, но его жену было не остановить: – Отстань, старый. Позволь мне погадать нашему молодому господину! А ты, если тебе нечем заняться, кроме как ворчать, подыщи место для прекрасного создания… Идём, дитя, покажу тебе нечто особенное. Раньше тебе когда-нибудь гадали? – Нет, хотя, возможно, Мерлин умеет, – его проводили к столу, так что юноша, не без предосторожности сев на закопчённый от времени, но при этом весьма крепкий стул, проследил взглядом за суетливой маленькой женщиной, которая исчезла за поворотом, а вернулась уже с книгой в руках. Та была размером едва ли не с неё саму, так что Панно натужно пыхтела, но от помощи отказалась, весьма ловко запрыгнув на второй стул, а затем, умостив книгу на столе, снова оказалась перед Ифау: – Это наш предыдущий хозяин из странствий принёс, говорил, что тут есть ответы на все вопросы. – Прямо на все-все? – глаза Ифау сверкнули, и он посмотрел на книгу с непонятными символами на корешке с заметным уважением. Такое точно понравится Мерлин, надо хорошенько всё запомнить, чтобы она тоже прониклась! Интересно, а если попросить почитать, Панно может одолжить? Ладно, это потом, сначала гадание. – Ничего сложного, – коготок кобольдессы постучал по корешку, – Там внутри есть мешочек. А в нём – три монетки. Пригрей их в ладони, задай свой вопрос, а затем подбрось шесть раз, а я, поглядев, что выпадет, открою именно тот символ, который тебе предназначен. – Звучит просто и весело, – не зная, что ещё полагается говорить в таких случаях, Ифау действительно вытряхнул странного вида монетки с отверстиями по центру на ладонь, и тут... Задумался. А что спрашивать? Наверное, предполагается интересоваться тем, что волнует, но... Что его волнует? Еды вволю, живёт прекрасно, никто не унижает и не оскорбляет, да и друзья хорошие тоже есть. – Я могу помочь? – учтиво спросила Панно, и тот неловко отогнул уши: – А… Совсем странный вопрос тоже можно? – Конечно, хозяин спрашивал и о чём-то высоком, и даже о том, как пройдёт день, а книга ему отвечала, – со всей серьёзностью произнесла кобольдесса, и, зафиксировав фырканье мужа из дальнего угла, умудрилась прикрикнуть, – А ты там своей работой занимайся, не лезь в тонкие материи! – Тогда, – Ифау замешкался, разглядывая кругляшки металла, а затем решительно произнёс, – Скажите мне, кто я. Панно чуть вздрогнула, однако же в итоге сложила лапки в молитвенном жесте, словно поддерживая эту инициативу: – Пусть будет так, книга тебе ответит. А пока подбрасывай. Только давай мне рассмотреть, что выпадает, и чего больше: орлов или решек. Монеты были такие странные, что и сам Ифау не мог понять, где на них что, однако всё же последовал инструкции, сделав то, что от него требовалось. – Ага... – Панно прошла по столу туда-сюда, а затем, открыв книгу, принялась листать, – Однако ответ твой требует подробной трактовки. Тебе выпало то, что можно перевести как «начальная опасность». – Это плохо? –громко переспросил юноша, на что тот же увидел машущую в воздухе лапку: – Что ты, нет, всего лишь означает твой путь в этом мире. Если тебе случалось видеть всходы травы, то ты можешь понять, о чём идёт речь. У них хватило сил пробиться сквозь землю, однако же некоторое время они совершенно беззащитны что перед солнцем, что перед животными, желающими ими полакомиться. Вот что такое начальная опасность. – Кажется, я понимаю, – пусть и неявное, но детство всё же просочилось в его голову, и Ифау даже помрачнел, вспомнив путешествие в клетке по морю, – Что ж, не могу не признать, мне подходит. – Давай посмотрим, какой путь тебе предстоит, – открыв на нужной странице, Панно показала было ему символы, однако сам Ифау не расшифровал бы ни один из них, а потому вежливо ждал трактовки, – Можно сказать, что ты изначально дитя хаоса. Это не хорошо и не плохо, такое случается, вопрос лишь потом, хочешь ли ты стать лучше. Хаос будет с тобой всю жизнь, дитя, но только тебе выбирать, слушать ли его тёмные импульсы, или искать свой собственный путь. А у тебя есть всё необходимое для твоего пути, – оторвавшись от страниц, кобольдесса улыбнулась, – Поскольку твой дар миру – это новизна. – Новизна? – Взять хотя бы нашу лавку, – она хитро прищурилась, – Что же ты намерен здесь продавать? – Вообще, Хоуп делает бумажные шары, и, если подумать, их можно начинять целебными травами, а… А ещё я подумал, что также, по тому же принципу можно делать мячи, и… и игрушки. – Вот, вот, как раз проявление твоего дара, – абсолютно довольная собой, закивала Панно, – Так оно и работает. Хаос переворачивает всё с ног на голову, однако же, если направить его в нужное русло, он предлагает и что-то новое, чего раньше никогда не было. – Перехвалишь, – снова проворчал со своего места Ункус, и Панно громко цыкнула на супруга: – Да отстань ты совсем! Дай мне закончить!.. Ифау, как по-твоему, чем всё закончится? – Вообще всё? – несколько оторопел юноша, – Ну... Я полагаю, смертью. Панно оторопела вместе с ним, а затем сдавленно хихикнула: – Ну... Это да, конечно, и... Ты удивительным образом понял, о чём гласит это сочетание. Оно действительно принадлежит циклу жизни и смерти, однако страху, преследующему в этот момент всех живых существ до единого, ты можешь противопоставить невинность. Такую же, как у дикого животного: не трястись, а просто принимать то, что даёт тебе судьба, помнить о конечности жизни и стараться преобразовывать то, что ты видишь, пока ты можешь. Лучиться светом, словно маленькое солнце. Вытаскивать из хаоса новые смыслы и показывать их другим. А ещё, – подойдя поближе, она ласково похлопала юношу по руке, – Если следовать написанному в книге, всю твою жизнь тебя будет преследовать дилемма цепляния. Будет то, за что ты желаешь держаться, и это нормально, у зверей есть свои территории, ресурсы, которые они не хотят никому отдавать, но если ты просто дашь хаосу быть, ты поймёшь, что это есть путь истинного доверия. И истинной любви тоже… И не говори мне, что ты ещё ни разу не думал об этом в волшебном чувстве. – Да куда мне, я же… – начал было полукровка и тут же закрыл рот. В голову постучалось слишком много смыслов, самое то ощутить себя частью этого самого хаоса. За что он цепляется? Разве что за Мерлин. Но почему тогда так больно, почему есть ощущение, что он уже её отпускал? И к чему это привело? Как будто уже было что-то, примерно то же самое, как он не стал ревновать её к Эсканору, как он понял ситуацию с Мелиодасом и перекинул свой гнев именно на Мелиодаса, но не на неё. Это ли означает не поддаваться цеплянию? Если да, то весьма похоже. Но то, что есть между ним и Мерлин, если оно и правда есть, это... Любовь? – Вообще вся книга – это сборник афоризмов к каждой выпавшей комбинации, здесь, например, есть забавная аллегория о разбойнике, который решил жениться, – восприняв его паузу за непонимание, снова подошла к книге Панно, показывая на нужный участок, – Однако честная девушка не согласится делить с ним его нечестный заработок, его разгульную жизнь. Однако, спустя десять лет, если он завяжет со своим воровством и станет честным человеком, она точно согласится. А ещё, – тут кобольдесса подмигнула, – Эта комбинация говорит о том, что нужно искать союзников, и пусть кое-кто и говорит, что мои гадания – полная чушь, – Панно специально повысила голос, дабы дёрнуть возражающего против её увлечения супруга, – Как по мне, здесь попадание прямо в цель. – Да твои гадания можно выворачивать хоть так, хоть эдак, – попробовал было отбрехаться Ункус, но жена, будто и не слыша его, снова посмотрела на полукровку: – Подумай над этим, все ответы уже у тебя в сердце, просто им нужно время, дабы ты их услышал. Как по мне, какими бы ни были условия твоего прихода в этот мир, только тебе решать, какой будет твоя жизнь и что ты принесёшь другим. И… – тут она помешкала, почёсывая ухо, – Спасибо. Спасибо, что не испугался нас, таких буйных, да ещё и принял решение взять на себя ответственность. Мы это ценим, правда, и не потому, что ты хозяин дракона. – Я очень надеюсь, что не разочарую вас, – несмело улыбнулся ей в ответ Ифау, на что кобольдесса даже ногой притопнула: – Вот ещё, выдумал. Из хаоса рождается новое, забыл? Впрочем, иногда хаос превосходит все мыслимые и немыслимые пределы, – похоже, увидев где-то пыль, она поспешно вооружилась тряпкой, – Сможешь пока сложить монеты в корешок? Я при случае погадаю тебе ещё, но если сейчас продолжим чесать языком, мы тут за установленный срок не приберёмся. – Погоди, я хочу спросить, как называется эта книга, – успел окликнуть её Ифау, поспешно вставая и более не желая задерживать хранителей лавки, к тому же ему и самому было пора возвращаться в Камелот, а то, чего доброго, так и не узнает, что там за новости относительно Гвиневры и её таинственных ритуалов в полнолуние. – Хозяин называл это «64 пути», – согласно отозвалась панно, и Ифау, запомнив название, насилу заманил на плечо Эшве, которой, похоже, понравилось сумрачное местечко, а после отправился в обратный путь. Приключения действительно уже ждали, поскольку вид у Мерлин, устроившей некоторое перестановку реактивов, был предовольный. – Хорошие новости? – вздёрнул ушки полукровка, на что та хмыкнула: – Я сказала, что нужно не только провести ритуал, но даже усилить его ночёвкой на природе. Просто представь, сколько возмущений я услышала от Гвиневры на сей счёт. – Ну и правильно, что сказала, я так полагаю, ещё и особо обозначила, что никаких пышных экипажей для Её Величества не предвидится, поскольку не нужно раскрывать простому люду и причину визита, и сам визит? – В точку, – волшебница даже пальцами щёлкнула, – Так что после обеда снова рванём туда, надеюсь, тебе не хватило шарма от палаток. – Ох, я не настолько избалован, с удовольствием бы остался там не то что на пару дней, но даже на неделю. – А у тебя как всё прошло? – поинтересовалась дочь Белиаруина, – Больно ты задумчивый вернулся. Всё в порядке? – Мне погадали на некоей магической книге, на вид очень старой, и там 64... Пути. А вопросы задаёшь, подбрасывая монетки с дырочками посередине. – А, – Мерлин задумалась, а затем её брови взлетели вверх от озарения, – Надо же, да они счастливые владельцы «Книги перемен», кто бы мог подумать. Одно время я её изучала, действительно любопытная вещица. – Я так и думал, что ты знаешь, – улыбнулся Ифау. – Конечно, это же я, – без ложной скромности повела пальцами в воздухе Мерлин, – Так и что тебе выпало? – Что я родился в хаосе. Собственно, это не то чтобы что-то неожиданное. – А, третья гексаграмма, если я не ошибаюсь. – Наверное... Можно с тобой посоветоваться? – Да, конечно, – прекратив шуршать замысловатым скарбом собственных покоев, Мерлин обернулась к нему и с удивлением созерцала, как человеческое лицо превращается в аккуратную львиную морду. Теперь Ифау выглядел как самый настоящий зверолюд, а не асимметричная смесь. – Мне пойдёт ходить вот так? – Если тебе так удобнее, то, конечно, ходи, но будь готов к тому, что народ начнёт судачить. – Они так и так начнут, если им понадобится, – он по-кошачьи облизнул мочку носа, – Я просто подумал... Мускари не скрывает того, что он зверолюд, а значит, и мне, наверное, не надо. – Погоди-ка, – Мерлин подошла поближе, разглядывая юношу, – Хочешь сказать, что ты уже давно мог обратиться и выглядеть... Вот так? – Меня, – он вдруг схватился за собственный локоть, – Мама приучила с детства контролировать именно лицо, её напугали, что я могу её прикусить, когда пью молоко, а потом это понадобилось, чтобы уговорить не отсылать меня вон из дома... Не получилось, как видишь, а... здесь вроде и так нормально. – О, прости, мне очень жаль, я не хотела ворошить неприятные воспоминания, – протянув руку, чтобы погладить его по голове, Мерлин поняла, что воспитанник уже подрос, дабы этот жест не воспринимался двояко, а потому быстро одумалась, сделав вид, что смахивает с кудрей невидимую пылинку, – Что ж, передавай Эшве на попечение Хоуп, нас снова ждут окрестности Мен-Эн-Тола. – Можно ещё один вопрос напоследок? – Конечно, – окончательная закончившая уборку чародейка встретилась с ним взглядом, и тот, пусть и несколько смутившись, но произнёс: – В таком виде я... кажусь тебе красивым? – Что за вопрос, ты всегда… Оу, – Мерлин растерялась, как и сам юноша, поспешно пробормотавший «забудь» и тут же вышедший вон, сопровождаемый верещанием несколько испугавшейся этой резвости молодой драконихи.