Разные

      Игра закончилась ровно в тот момент, когда Чимин осознал, что точно проиграет.       Гадкое чувство. Липким холодком по загривку прошлось предчувствие катастрофы. Дрогнули пальцы, коснувшиеся фишки. Поле почти заполнено, ходов осталось мало — и ни одного такого, который позволит хоть чуть выправить положение. Она, его соперница, уже улыбалась в ожидании конца.       Она, Им Дана, уже расстегнула верхние пуговицы рубашки, приоткрыв тонкие ключицы. Взгляд Чимина против воли скользнул в вырез. Привычно-болезненно. Совсем скоро он опустит чёрную фишку на последнее свободное поле, Им Дана загадает своё желание, и Чимин его исполнит.       Не без удовольствия.       Чимин медлил, оттягивая неизбежное. Разглядывал девушку напротив, от тонких черт холёного лица до микроскопических усталых морщинок. Её улыбка всегда отдавала печалью, какой бы саркастичной иногда не казалась.       Но когда-то было иначе.       Чимин отвёл взгляд от лица и от выреза, чтобы положить фишку. Не имело значения, куда он её опустит, но это прекрасный повод изобразить раздумья. И подумать, но о другом, о предстоящем.       Два часа назад, когда Чимин только вошёл в квартиру Даны, ему показалось, что что-то изменилось. Играла музыка. Еле слышно. Вроде бы привычно-классическая. Пахло лилиями. Как всегда одуряюще. Пахло сладкой выпечкой, но и это уже случалось. За прозрачными шторами распахнутые балконные двери впускали жаркий летний воздух. И всё же…       Чимин отпустил поставленную фишку и огляделся. Им Дана, младшая дочь наследника конгломерата, жила одна. После того, как расстроилась её свадьба, на которую возлагали большие планы две влиятельнейшие семьи, Им Дана предпочла скрыться от всех. И ей помогли. Дана ни в чём не нуждалась — семья её обеспечивала. Дана ничего не хотела — этого бы ей не позволили. Пак Чимин, её случайный знакомый, пожалуй, был единственным, кто приходил к ней ради неё самой.       Но всё-таки. Откуда это гадкое сосущее предчувствие беды? Чимин настолько выдохся?       Дана сделала свой ход, такой же не влияющий на исход игры, и резко вздохнула.       «Пора», — понял Чимин. Что бы дальше ни случилось, бесполезно откладывать, лучше… лучше…       Он окинул взглядом неподвижно сидящую Дану, нырнув и в вырез рубашки. Подхватил фишку и решительно уместил её в крохотном оставшемся пространстве доски. Сдал. Но едва пальцы выпустили фишку, как их накрыла ладонь Даны. Прижала к доске, сместив узор игры.       — Чимин, — позвала она тихо, просяще. — Пожалуйста, пусть сегодня это будет твоё желание.       Припухшие искусанные губы и влажные глаза не оставляли сомнений, о каком желании просила Дана. Он и сам давно был готов… но — проиграв. Вот уже три года, как их связала несчастливая судьба. Три года… Так это сегодня?..       Чимин пересел ближе к Дане, обхватил ладонью шею, поглаживая за ухом, сдвинув воротник рубашки. Возбуждение бродило в нём, готовое разгореться. Вблизи усталость Даны была заметнее.       Он притянул её лицо, разворачивая привычно-удобно. Её губы с готовностью приоткрылись. Чимин поцеловал, в который раз удивляясь горько-терпкому привкусу её губ. Словно Дана питалась исключительно шоколадными конфетами с ликёром. Но и это — привычно.       Язык скользнул глубже, не встретив сопротивления. Дана чуть слышно застонала, приникая к Чимину. Он поймал её, придержал. Скомкал на спине рубашку. И разорвал поцелуй, тяжело дыша.       И да, ему не померещилось. Дана беззвучно плакала.       — Это сегодня, да? — еле выговорил Чимин хрипло. Только три года прошло, а он почти забыл точную дату. — Прости.       Он потянулся к Дане, собираясь быть самым нежным на свете. Она оттолкнула его.       — И ты прости. Не надо было просить.       Её голос, глухой и надломленный, царапнул Чимина. Им Дана — прекрасная девушка, ей бы быть счастливой просто так, без оговорок. А всё, что он мог ей дать — давал — это иллюзия отношений. Не будь того несчастного случая, Дана была бы замужем и незнакома с Чимином. А он бы вёл обычную жизнь среднестатистического человека. Это он, Пак Чимин, сейчас ранил Дану. Тем, что отдавая всё, о чём она просила, не мог дать главного.       Он опрокинул её на диван, накрывая собой. Тело реагировало правильно, распаляясь и учащая сердцебиение.       — Нет, — пискнула Дана. Её руки, только что толкавшие его в грудь, сжали края выреза, стянув его.       Чимин в ответ поцеловал, скользя губами по губам и не настаивая на большем. Не сейчас. Чуть позже. Когда Дана согреется, расслабится.       Когда исчезнет привкус обречённости, заметный сегодня особенно ярко. «Поверь мне, Им Дана».       Частое дыхание Даны, её быстро бьющееся сердце, мелкая дрожь напряжённых рук — сквозь всё это Чимин ощущал ответное возбуждение. Дана хотела его, даже если бы он притворялся.       Взглянув на плотно закрытые глаза, на мокрые ресницы, прижатые к коже, Чимин поцеловал и их. Солёная прохлада и отчаянная мольба. Желание, которое Им Дана не озвучит.       Поцелуи перешли на щёки, обрисовали подбородок, мимолётно коснувшись губ, спустились к шее. Чимин никогда не интересовался, какими духами пользовалась Дана или обходилась без них. Ему нравилось, как она пахла и до, и после секса, а большего и не требовалось.       Он обхватил кулачок Даны, разжимая её пальцы, чтобы освободить край рубашки.       — Не надо, — шепнула Дана. Неуверенно и слишком тихо.       Чимин потянул её руку в сторону, приник губами к ямочке между ключицами. Он много раз целовал её тут, но всегда в полумраке спальни, когда тени затушёвывали изъяны.       Он особенно нежно провёл языком вдоль ключицы, окончательно сдвинув рубашку. И улыбнулся довольно, когда Дана беззвучно застонала вместо возражений. А ему просто нравилось целовать чистую, свежую кожу Даны.       Пуговицы выскальзывали из петель быстро и незаметно. Чимин чуть приподнялся, чтобы стянуть с Даны рубашку, и едва она попыталась воспротивиться, уверенно поцеловал. Он тоже хотел её, это Чимин старался донести поцелуем, продемонстрировать. Он тут вполне добровольно.       Его рубашка отправилась на пол ещё быстрее.       Чимин покрывал поцелуями тело Даны от плеча до плеча, от ключиц до пупка. Прижимался теснее, кожа к коже, целовал в губы, когда она пряталась, уворачиваясь и закрываясь. Доказывал каждой лаской, что Дана нравится, желанна, идеальна — именно такая, какая есть.       И она сдалась, позволила раздеть себя, приникла к Чимину поцелуями, грудью, животом, обвила руками, ногами. Впустила его, отдаваясь безрассудно и страстно. Следовала за ним до самого пика, на котором он завис, выйдя из тесного жара.       — Чимин?       Он тряхнул головой, умаляя возбуждение. Он должен был.       — Презерватив. Он в спальне, — объяснил Чимин остановку. Желание продолжить пульсировало в плоти возле бедра Даны, стучало в висках.       Она положила руки на его плечи. Заглянула в лицо.       — Почему мы сразу туда не пошли?       — Хотел показать, что тебе нечего прятать. — Слова давались с трудом. Едва связывались в разумное объяснение, ведь тянуло вонзиться обратно в зовущую плоть, поддаться удовольствию, выплеснуть напряжение.       Взгляд поймал рваные извилины шрамов. Левые руку, плечо, грудь, бок Даны покрывали рубцы от ожога. Несчастный случай в бассейне, где Чимин подрабатывал после окончания университета, пока искал работу. Он до сих пор не знал, как Дана оказалась в подсобке с чистящими веществами, он никогда не спрашивал её и не верил в официальную версию. Но он был тем, кто обнаружил Дану — уже залитую едким щёлоком, задыхающуюся от боли.       Чимин накрыл ладонью часть шрамов над грудью. В полумраке спальни Дана позволяла ему трогать и там, страшные неровности были ему знакомы на ощупь. Видел он их впервые.       Выше ладони кожа была юной, упругой, белой — идеальной. Вся Дана была идеальной — до несчастного случая, в котором сначала обвинили его.       Он потянулся за поцелуем. Возбуждение притихло, уступив нежности до поры.       Дана ответила. Обхватила его голову и не отпустила, даже когда поцелуй разорвался.       — Тебе правда?.. — шепнула она и запнулась.       — Пойдём в спальню, раздёрнем шторы, — шепнул и он. — И не будем себе ни в чём отказывать.              ***              Они сидели обнявшись. Дана накинула на себя покрывало, а Чимин не настаивал, что без него здоровее и удобнее. Дане нужно время, а ему понравилось обнимать её просто так. Никогда ещё, с самой первой партии в го, они не тянулись друг к другу открыто.       — Чимин, — позвала Дана. — Почему ты остался? Я помню, как заставила тебя играть в го и ты проиграл желание. Но потом? Почему не сбежал?       Чимин потёрся носом о висок Даны, легонько поцеловал, не удержавшись.       — Не знаю. Вокруг столько говорили о моей вине, что поверил. Ты предложила лёгкий способ её искупить.       — Я не это имела в виду…       — Знаю, — перебил Чимин, невольно повысив голос. — Но это было… удобно? — он передёрнул плечами. Признание его не красило, но и врать Дане не стоило, она не заслужила. — А потом втянулся.       — Прежде чем отменить свадьбу, мой бывший жених сказал, что для брака по расчёту он платит слишком много за уродство.       — Ты можешь свести шрамы.       Дана завозилась в его объятиях.       — Я боюсь. Это долго и больно. И что если без них мне снова подыщут кого-то, союз с кем будет выгоден семье?       Чимин прижал Дану к себе. Он никогда не станет считаться достойной партией для Им Даны. В глазах её семьи он лишь любовник от отчаяния. Возможно ли, что он захотел большего? Стать действительно особенным для Даны? Три года назад с работы его уволили, не выплатив заработанное и оштрафовав за халатность. Найти работу в хорошей компании помешало расследование и испорченная репутация. Им Дана убедила всех, что он не виноват, но он к тому моменту был опустошён физически, морально, финансово, чтобы испытывать благодарность. Когда Им Дана пригласила его в эту квартиру в первый раз, он бездумно пришёл. Готовый к новым фантастическим обвинениям. И проиграл в го.        Он и правда на краю катастрофы, вдруг понял Чимин, потому что будущее зависит и от его решения. И решать надо сейчас.       — У меня ничего нет, что я мог бы предложить тебе, Им Дана. Молодость быстро проходит, и я не самый умный или добрый.       Дана развернулась в его руках, уткнулась в плечо, обхватив тонкими руками. Покрывало соскользнуло, выставив шрамы. Чимин погладил её по спине. Если она не хочет, чтобы он уходил, он останется. Столько, сколько получится.