Разные

      «Никому не рассказывай».       Три слова стучали мелкими молоточками в висках, задавая ритм шагам и дыханию.       Ким Тэхён, завтрашний выпускник школы и почти уже точно студент-первокурсник, крался вдоль полуразрушенной стены и боялся оглянуться. Где-то там, впереди, его ждал потайной лаз, который выведет обратно в привычный город. А позади…       Тэхён гнал от себя мысли, что именно он оставил позади. Кого оставил. В чём был виноват. Всё это стиралось словами «никому не рассказывай», ведь всем известно, что самый надёжный секрет это тот, про который никто не знает. Если Тэхён забудет случившееся, то точно никому не расскажет.       Эта мысль успокаивала.       И помогала удержаться, не сорваться на бег, не запаниковать. Не оставить следов, в конце концов.       За одежду цеплялся колючий кустарник, высокая пожухшая трава норовила опутать ноги. Но дорога точно пролегала именно тут, просто успело стемнеть, пока Тэхён проверял чужие слова.       «Привидение шаманки времён Чосона». Такой слух ходил среди школьников, чей путь в школу пролегал мимо толстой каменной стены с массивными воротами с полустёршимися непонятными знаками.       Тэхён не верил в призраков, духов и вообще в потустороннее, хотя мистические ужастики уважал и с удовольствием дурачился на хеллоуинских вечеринках. Он и к старому дому за вечно закрытыми воротами отправился исключительно из уверенности, что рассказанный с придыханием бред окажется детской страшилкой для легковерных. Но «страшилками» не отпугивают от тех мест, где нет ничего ценного — старый дом подходил для поиска сокровищ идеально. Это Тэхён считал главной причиной слухов. Ну, и любовь школьников пощекотать себе нервы, конечно же.       А ещё Тэхён знал, что старый дом не был таким уж заброшенным и ничейным. Он стоял на земле, имеющей хозяина, пусть хозяин и предпочитал не замечать этот дом. Почему дом не отремонтировали или не снесли, Тэхён не гадал — не его это дело. Его — это обман, из-за которого мать лишилась пары тысяч вон. Вот к обману уже причастны и хозяева дома, и «привидение шаманки времён Чосона». Потому что кто-то возомнил себя потомком великой шаманки и за «умеренную» плату предсказал Тэхёну провал на экзаменах, от которого спасут талисманы. Один такой лежал в кармане куртки Тэхёна, как вещественное доказательство. Брать с собой табель успеваемости или последнюю контрольную с высшим баллом Тэхён не стал.       Тэхён стряхнул с ботинка грязь и вздохнул. Красться по чужим дворам — не его. Ещё и так, чтобы следов не оставить. Любому дураку, которому вздумается погнаться за ним, не составит труда выследить и догнать. Тем более «привидению шаманки Чосона». Но когда он подошёл к воротам, за которыми рассчитывал найти обманщицу-шаманку, они оказались плотно, неприступно закрыты. Никто не вышел и не ответил на звонок. И Тэхён, продрогший на осеннем ветру, решился пробраться с другой стороны, как раз по заброшенной территории владений. Уверенность в собственной правоте гнала его. У его матери слабое сердце, чтобы волноваться на пустом месте из-за экзаменов, сдать которые помешает только несчастный случай. Вот так и пробрался он через заросший двор к жилому дому. А теперь сбегал.       Следующий шаг угодил в лужу, и Тэхён проклял осенний дождик, внезапно промочивший дорогу. Он пробыл в жилом доме час от силы, а небо коварно долило проблем. Словно подтверждало всё сказанное ему Тан Джи.       Тэхён остановился и зажмурился.       Тан Джи… Девушка, которую не замечали в школе даже учителя. Тэхён ничего толком о ней не знал и точно не ожидал встретить там, где обманули его мать. Ещё меньше хотелось верить, что Тан Джи была той, кто наплёл матери глупости про экзамены. Или не глупости?..       Он обернулся. Кривые ветви голых деревьев у края заброшенного дома загораживали тот участок земли, где стоял второй дом, жилой, выходивший воротами на другую улицу. Вот про то, что «дом с привидением шаманки» соединён с вполне себе обычным, Тэхён знал, об этом узнать несложно было. А про то, что тут жила Тан Джи — нет.       Но почему-то казалось, что Тан Джи подходила этому месту.       

      ***

             Тэхён смело прошёл по чистой дорожке к входной двери. Резкая граница между заросшим участком и подстриженным газоном, украшенным валунами и клумбами, вызывала насмешку. Нехорошо так обращаться со своим прошлым, а «дом с привидениями» был о-о-очень старым. Новый дом лишь подражал традиционному ханоку.       Дверь приоткрылась, едва Тэхён поднялся к ней.       Он не успел толкнуть дверь. Его с силой дёрнули назад, так что ступени пришлось перемахнуть разом — и чудо, что не упал. А затем его развернули и толкали в спину, пока он не оказался под каким-то навесом у стены. Вот там Тэхён, которого вновь развернули и толкнули, увидел Тан Джи.       Она пальцем скрепила ему губы, запретив говорить. Так что Тэхёну пришлось проглотить возмущение и удивление, рвавшиеся с утроенной силой. Но вот правда, Тан Джи он не готов был встретить!       Она нахмурилась, что-то высматривая в его лице. Потом распахнула его куртку и прищурилась.       — Ким Тэхён? — Её голос прозвучал низко и хрипло. И так, словно что-то перехватывало ей горло, глуша звуки.       Он кивнул. Её палец продолжал лежать на его губах, и Тэхён не решался его смахнуть.       — Пойдёшь со мной? — И прямой, пугающе-серьёзный взгляд прямо в глаза.       Она кивнула сама, не дожидаясь знака от него. За куртку потянула дальше, к едва заметной двери. Он удивился, что не заметил дверь раньше.       А потом произошло и вовсе странное. Тан Джи осторожно и бесшумно закрыла дверь и только потом включила фонарик на телефоне. Не общий свет, а именно фонарик, который прикрыла ладонью, чтобы светил не ярко.       — Спускайся, — сказала она и направила фонарик на ступеньки.       Штук семь — прикинул Тэхён. И шагнул. Страха не было, хотя задуматься, что происходит, стоило.       Семь шагов, и Тэхён понял, что дальше лестница повернула, уводя глубже в подвал.       — Что там? — обернулся Тэхён. Тан Джи стояла у верхней ступеньки.       — Тайные ходы, — ответила она отстранённо. И в этот раз голос её прозвучал, как Тэхён ожидал от Тан Джи. Он ведь часто наблюдал за ней в школе, потому и знал, что её избегают. Он пытался разузнать, почему, но о Тан Джи не говорили. Так что по большей части Тэхён строил догадки и сочинял предположения. О голосе тоже.       Джи медленно двинулась к нему. Семь (а их и правда оказалось ровно столько) ступеней она преодолела будто через силу.       — Не передумал? — встала она возле него на площадку, с которой убегали в темноту ещё ступени. Она едва доставала ему до подбородка. Хотя миниатюрной он бы её не назвал.       — Нет.       — И не боишься?       — Нет. — Ответил и понял, что ждёт приключений. Наверняка тайные ходы ведут к старому дому, тому самому, который с привидением шаманки и сокровищами. Ведь должно же там быть что-то ценное! Или просто интересное. А может, в нём хранят двойную бухгалтерию, а… Впрочем, этот бред Тэхён отогнал быстро — стоило только Джи задеть его, проходя мимо.       — Смотри под ноги, — посоветовала она, притормозив. — А лучше положи мне руку на плечо.       Он с готовностью положил ладонь на тёплое плечо, не упустив шанса прикоснуться. А Тан Джи погасила фонарик.       Она плавно двинулась по ступеням. Тэхён уловил её ритм, с удивлением отмечая, насколько ему удобно держаться за Джи. Второй рукой он вёл по стене, касаясь ей пальцами.       — Мы идём в заброшенный дом? — спросил Тэхён. Его охватила небывалая лёгкость. — Почему не спрашиваешь, зачем я пришёл?       Джи хмыкнула:       — Потому что и так вижу, зачем.       — Тогда тебе есть, что сказать? — развеселился Тэхён. Воздух пах сладко, за тайными ходами явно следили. Или и тут — только до границы с территорией «дома с привидением»?       — Развилка. Нам налево.       — Хорошо, — отозвался Тэхён и протянул руку к другой стене. Интересно, насколько их тайные ходы разветвлены? Это сколько трудов понадобилось, чтобы продолбить в толще камня целый лабиринт? Что же тут и правда хранилось? Что тут вообще было во времена Чосона?       — Ты слишком беззаботен, Ким Тэхён, — вдруг произнесла Джи. — И неосторожен. Надо быть внимательнее.       — О чём ты? — Тэхён не ожидал подвоха. Не от Джи точно. Он потому так спокоен, что встретил в этом доме — домах — её. Хотя, неожиданно понял он, должно быть наоборот: странные дома, странное предсказание, странная девочка. Подозрительно же? — Не знал, что подрабатываете гаданием, — вырвалось у него.       — Не подрабатываем, — мрачно ответила Тан Джи. — Не гадаем, не предсказываем. Никогда и никому.       — Но… — плечо маленькой Тан Джи оставалось под ладонью тёплым, живым, таким реальным. И слушать её голос после всех месяцев наблюдения на за ней было радостно. Но Джи явно знала, что его маме погадали в этом доме, а пыталась… отрицать вину?       — Ты зря пришёл, Ким Тэхён. Хотя… возможно, не смог не прийти… Не могу разобрать.       — Тан Джи?       — Что за талисман ты притащил? Который из них, знаешь?       — Откуда знаешь про талисман?       — Говорила же, что вижу! — Тан Джи резко остановилась. Тэхён наткнулся на неё в темноте и немедленно отступил на полшага. Он ясно слышал, как тяжело она дышала. Но почему?       — Я не показывал талисман, — тихо, на грани шёпота сказал Тэхён. Почти ей в макушку.       — Энергию вижу, — нехотя пояснила Джи.       А затем она, совсем неожиданно для Тэхёна, абсолютно необоснованно, — сбросила его руку с плеча. Он не успел подумать, как быть дальше, ведь единственным ориентиром в темноте осталась стена, которой он касался, как она снова толкнула его. К стене.       — Каждое действие имеет причину и следствие. Но не каждые причина и следствие связаны напрямую и понятно. Люди всегда умудряются немного повлиять на следствие, потому и причины следующего следствия искажаются. Жизнь человека не длинная ровная нить, жизнь человека — иногда напоминает клубок, где волокна его же нити торчат и цепляются за нить в разных местах. А ещё все нити человеческих жизней вплетены в полотно истории, и это вовсе не та красота, которую рисуют на картинках. Это очень драное полотно, скрученное, с торчащими обрывками, с неверными протяжками. Ты, Ким Тэхён, зря смотрел на меня в школе так часто. Не могу найти причину этого, не вижу. Но твой взгляд стал причиной талисманов. — Её дыхание приблизилось, а голос опустился до шёпота. Тэхён невольно склонился, чтобы слышать каждое слово. — И всего остального…       Губы Джи коснулись Тэхёна, попав точно на его губы. Будто Джи и правда видела в темноте как днём. Тэхён распахнул глаза, но ощутил только своё заколотившееся сердце. Губы Джи оказались твёрдыми, давящими, они словно и не настаивали на поцелуе, это он не отстранился. Но он и не знал, что делать. Это его первый поцелуй, он даже толком не думал, как будет целоваться, когда подойдёт время. А Тан Джи продолжала стоять возле него, упираясь в его грудь ладонями, и целовать.       Тэхён прикрыл глаза, сосредотачиваясь на ощущениях и эмоциях. Нравилось ли? Чего хотелось? Он разомкнул губы, поощряя Тан Джи к чему-то, неопределённому для него. А Тан Джи его укусила. До крови.       Затылок отозвался болью, когда Тэхён дёрнулся. Стена оказалась ближе, чем ощущалось в темноте. Или он дёрнулся слишком резко.       — Это тоже следствие, — раздался в темноте ломающийся голос. Говорила точно Тан Джи, но будто и не она.       — Зачем? — облизывая ранку и морщась от привкуса крови, буркнул Тэхён.       — Вы теперь связаны. Ой.       Джи схватилась за бедро Тэхёна, впившись пальцами, рухнула ему в ноги. Она дышала ещё тяжелее, чем он слышал ранее. А у него и у самого сердце колотилось так громко, что собственные слова едва различались.       — Джи? — он поймал её руку на бедре, на ощупь нашёл остальное. Склонился. — Тебе стало плохо?       — Да, — прохрипела Джи. — Прости. Тебе надо уходить, у меня не получилось исправить следствие.       — Джи, Джи, подожди, о чём ты? Ты больна? Куда идти? Можно фонарик включить?       — Включай и уходи один, — сворачиваясь под его руками в комок, слабо ответила Джи.       Яркий свет ослепил Тэхёна.       Он направил луч света в потолок, отведя подальше от глаз. Проморгавшись, он разглядел Тан Джи, и правда лежащую на полу. Она уткнулась лбом в пол и мелко дрожала.       Тэхён положил телефон фонариком вверх позади себя, обхватил плечи Джи.       — Джи, Джи, как помочь? Чем? Давай отведу тебя?       — Уходи, — сдавлено прохрипела она. А потом вдруг вскинула голову и засмеялась. — Нет, смотри на меня! Теперь это твоя судьба, ты сам её выбрал! — И она затряслась, заходясь смехом.       В неверных, накладывающихся друг на друга тенях Тэхён рассмотрел чёрную обводку глаз Тан Джи, размазанную черноту у губ. Это его кровь так?       — Тан Джи? — позвал он, не уверенный, что это она перед ним.       — Твоей будет, — отозвалось то, что на Джи походило лишь отдалённо. Хотя… Он и Джи практически не знал. — Первый поцелуй? Удачно, связь крепче получилась. А за экзамены не беспокойся: будешь осторожен, тогда попадёшь на них и всё сдашь. Носи при себе талисман, который выбрал, и минует тебя беда быть раздавленным тяжёлой повозкой. И проживёшь долго — достаточно, чтобы помочь и мне. Беги, зайчонок, ваше с Джи время ещё не пришло. Беги и никому не рассказывай.       Тэхён вскочил. Он ничего не понимал. Не хотел понимать. Что-то иррациональное, слабое поднималось из глубин подсознания, трепеща и веря каждому слову. Носить талисман с собой — не сложно, он его даже не заметит в кармане пиджака, да и недолго придётся, что тут до экзаменов осталось? Раздавленным — этого точно не хотел, от этого табель успеваемости не страхует, от этого и повышенная бдительность не всегда убережёт. Тан Джи…       Он подхватил телефон и кинулся наугад по коридору. Свет фонарика метался перед ним, а Тэхён и не смотрел, куда несли его ноги. Выбраться бы.       Когда он наткнулся на дверь и та легко открылась, Тэхён от облегчения навалился на стену возле. В щель он видел заброшенный сад, ему казалось, что даже узнавал его, хотя успело стемнеть. Дыхание выравнивалось, в голове постепенно прояснялось. Недавнее побуждение бежать без оглядки, оставив Тан Джи в лабиринте ходов, выветрилось. Его и правда словно что-то гнало прочь, признал Тэхён и поёжился. Тяжело признавать, что можешь потерять контроль над своими желаниями. Он не должен был бросать Тан Джи там, пусть она и лучше него ориентируется в переходах.       Но едва он обернулся, как по спине побежали колкие мурашки. И словно молоточком застучало в лоб изнутри:       «Никому не рассказывай».