Разные

      Школа второй месяц гудела от слухов. Практически с начала семестра только и обсуждалось в коридорах, туалетах, в столовой и по разным углам (а может, даже в кабинете директора) непримиримое противостояние мисс Че и мистера Эм. Все знали, кто скрывается за толерантно-этичными псевдонимами, включая самих мисс Че и мистера Эм, но остерегались упоминать.       А дело касалось класса А-3 и конкретно воспитания.       Класс А-3 при всём этом вёл себя на удивление корректно, напрочь игнорируя попытки разузнать подробности. Классу А-3 в текущем составе в одном кабинете сидеть ещё семестр, так что не в их интересах делиться сплетнями из первых рук. Да и жадничали, предпочитая оставаться единственными, кто точно в курсе.       Всё дело в том, что по невероятной, невозможной, абсолютно непредставимой причине у класса А-3 оказалось два классных руководителя — оба временные, потому что обоим не хватало практического опыта и авторитета. Пока настоящий классный руководитель лежал в больнице со сломанной ногой, учениками занимались свободные учителя.       Учитель Мин Юнги преподавал математику, очень её уважал и считал королевой всех прочих наук. Чёткость, ясность, определённость, порядок и дисциплина — и тогда будущее засияет яркими красками, а дорога к нему окажется прямой и лёгкой.       Учитель Чхве Суджин преподавала этику и верила, что счастье каждого зависит от социальной ответственности, доброжелательности и внимательности к окружающим. А если при этом уметь себя вести в различных ситуациях, то успех неминуем во всех сферах жизни. Учитель Чхве старалась проникнуться, чем дышат вверенные ей подопечные, чтобы помочь хотя бы советом и добрым словом. Чем и раздражала учителя Мин.       Класс А-3 делал одинаково внимательное лицо, когда видел обоих, и выдыхал, когда воспитательные манёвры заканчивались. До обязательного классного часа, которых в расписании оказалось два и которые «мисс Че» и «мистер Эм» не смогли поделить.              Но самого пика ситуация достигла, когда кто-то, явно из учеников, написал коротенький фанфик, в котором «мисс Че» и «мистер Эм» сумели не просто поладить, но и скрывали под враждой истинные отношения. Фанфик завирусился, кочуя с телефона на телефон, запиской из класса в класс, от парты к парте. Так что в итоге по школе ходило несколько историй схожего содержания, но сильно различающихся пикантной детализацией.       На классном часу учитель Чхве пытливо заглядывала в лица подопечных, искренне не веря, что виноват кто-то из них. Ведь у них сложились такие хорошие отношения! Доверительные! Класс А-3 делал большие глаза и смотрел в ответ со всей серьёзностью. Дело и правда зашло слишком далеко, так что как раз попадало под тематику занятий по этике. Если вдруг окажется, что именно А-3 сочинили фанфик, то это жирная отметочка о профнепригодности, провале, неспособности к преподаванию и так далее. И о классном руководстве хоть над кем-нибудь хоть когда-нибудь можно забыть.       Класс А-3 стойко молчал, не признавая, что вообще видел фанфик и читал. Правда, выступить героями и спасителями, которые обрывали сплетни и порицали их распространителей, тоже не получалось. А получалось, что история с подмоченной репутацией классных руководителей прошла сразу мимо двадцати учеников, будто их всех разом принялась игнорировать вся школа.       Учительница Чхве краснела прямо у доски, расспрашивая учеников А-3, потому что подбирала эпитеты и намёки прямо на ходу, чтобы выяснить, читали ли они, и не проспойлерить, если правда не читали.       В конце концов, учительница Чхве заплакала, что вообще не подобало учителю, и отвернулась.       Учитель Мин зашёл в класс как раз в этот момент. Он готовился к классному часу, но тактично дал время учительнице Чхве, лично к которой он ничего не имел. Только к целям и методам.       Учитель Мин принёс стопку распечаток в папке, которую, посмотрев на Чхве Суджин, положил подальше от неё.       Учитель Мин имел, что сказать, но слёзы Чхве Суджин изменили его планы. Класс А-3 хранил идеальную тактичную тишину, мастерски любуясь доской за учителем Мин. Класс А-3 вообще отличался воспитанностью и прочими достоинствами, так случайно ученики подобрались.       — Прошу прощения, — подавив всхлип и подняв голову, сказала учительница Чхве. — Пожалуй, у меня больше нет вопросов, все текущие мы уже обсудили, график дежурств составлен, нареканий по поведению нет, а выбор темы экскурсии будет продолжен позже, нужно время обдумать.       Она попыталась улыбнуться, первые парты А-3 улыбнулись в ответ, «не замечая» мокрых дорожек на щеках учительницы Чхве, с остальных парт не так быстро среагировали, потому что рассматривали учителя Мин вместо доски за ним. А учитель Мин почему-то подозрительно смотрел на учителя Чхве и после её слов про экскурсию нахмурился.       Впрочем, учительница Чхве одарила коллегу таким нечитаемым взглядом, что первые парты с трудом удержались от переглядываний.       Чхве Суджин вышла, и учитель Мин занял место за кафедрой. Обвёл класс взглядом. Прокашлялся.       — Я не буду уточнять, что произошло за те пятнадцать минут, которые учитель Чхве потратила на важные для неё вопросы. Уверен в её компетенции, — тут он поперхнулся, но сумел это сгладить. — Меня же, как вашего классного руководителя, пусть и временного, интересует другое. Давайте представим, что распространение информации в замкнутом сообществе, — он обвёл взглядом класс, — подчиняется если не законам, то закономерностям. И давайте не будем притворяться, что все мы тут не в курсе, о чём идёт речь. То есть не читали выдуманную историю про двоих преподавателей нашей школы. Лично видел несколько вариантов этой истории, полагаю, что как минимум на глаза они вам попадались.       Класс А-3 смущённо заёрзал на стульях. Но походило это на лёгкую рябь в погожий денёк на озере: подёрнулось «мурашками» и миновало. Признавать, что читали и не раз, никто не спешил.       Учитель Мин ещё раз обвёл взглядом класс и, кажется, поймал то самое, что пробило учителя Чхве до слёз. Он ведь и правда читал фанфик, причём «подробную» его версию. И ещё он слышал, что есть версия потяжелее, с БДСМ… И, по правде говоря, фанфик поражал грамотностью и лёгкостью слога, хотя местами попадались отрывки, явно дописанные другими. Собственно, Мин Юнги не хотел врать себе, что ему не понравилось совсем. Он был возмущён и смущён, но в целом кое-какие из предложенных вариантов что-то такое задевали в его рациональной душе.       — У меня с собой есть несколько вариантов этой некрасивой истории. Предлагаю нам с вами…       Дверь распахнулась, чудом не впечатавшись в стену. В кабинет влетела учительница Чхве.       — Да как вы?!. Нельзя! Ни в коем случае!       Она кинулась к Мин Юнги, нацелясь явно на ту папку, которую он принёс с собой на классный час. Мин Юнги подхватил папку, спасая. Но зря. Учительница Чхве не рассчитала траекторию, а может, не видела ничего из-за слёз, но она врезалась бедром в первую же парту, сдвинула её под дружное «ой» двух учениц, моментально выскользнувших из-за парты. Парта, лишившись стабилизирующей тяжести сразу двух тел, проехалась по полу до следующей парты, а бутылка воды, стоявшая на ней, полетела под ноги учительнице Чхве. Воды расплескалось совсем немного, зато сама бутылка подкатилась аккурат под туфельку и предательски лишила равновесия её обладательницу.       — Ой, — раздалось уже с другой стороны парт. А следом раздался треск, различимый в шуме падения.       — О, — тихо сказал Мин Юнги, оторопело смотря на учительницу Чхве, чья узкая юбка разошлась по шву до самой выпуклой части бедра.       Учитель Мин отбросил папку, движением матадора сорвал с себя пиджак и накинул его на ноги учительницы Чхве. И лишь потом обернулся к застывшему классу А-3.       Под его взглядом задние парты уселись обратно, а ученицы первой, задействованной в падении учительницы Чхве, тихо вытащили стулья и сели на них возле второй парты. Тишине в классе можно было позавидовать. Если бы она не добавляла трагизма: учительница Чхве продолжала лежать на полу и оттуда испугано взирать на учителя Мин.       — Вставайте, — прошипел учитель Мин. И голос его расползся по кабинету. — Вы же можете?       Класс притворился глухим и слепым, и вообще отсутствующим. Насколько смог. Но косил на папочку, которую учитель Мин уронил тоже на пол, частично под первую парту у окна.       Учительница Чхве медленно поднялась и, придерживая одолженный пиджак, просеменила к выходу.       Учитель Мин обвёл класс взглядом, уже не таким уверенным и строгим. Так что староста класса встал:       — Мы всё уберём, не волнуйтесь.       Учитель Мин кивнул и вылетел из класса вслед за учителем Чхве.              Закончился рабочий день для учителя Мин и учителя Чхве в кабинете директора. Та самая папка с распечатками фанфиков лежала на столе, одинокая, заметная, предупреждающая.       Учительница Чхве кусала бледные губы, учитель Мин мужественно держался.       — …Теперь, когда ситуация совершенно вышла из-под контроля, особенно вашего, вам и вам придётся принять определённые меры. Чтобы меры не пришлось принимать на уровне руководства. — Директор говорил спокойно, даже устало. — К следующему понедельнику разберитесь в своих разногласиях и выработайте общую линию поведения, чтобы ни одна собака не имела оснований тявкнуть, будто бы не ладите.       — Не этично называть собаками уче… — начала Чхве Суджин и осеклась под взглядом директора. — Поняла.       — Если самим фантазии не хватит, то отсюда позаимствуйте, — директор ткнул в папочку, которая сразу же сдвинулась к учителю Чхве и учителю Мин. — Удачно, что учитель Мин сможет вас, учитель Чхве, подвезти до дома. Вы порванной юбкой светить не будете, учитель Мин сразу же заберёт пиджак, и в целом продемонстрируете единство и согласие. Да хоть поженитесь, если это поможет вам помириться! Всё равно продление ваших контрактов зависит не от этого. И заберите папку, на всякий случай.       Учитель Мин осторожно приблизился, подхватил тоненькую, явно полегчавшую на несколько распечаток, папку. Отступил, кланяясь, от директорского стола. С улыбкой подхватил под локоть учительницу Чхве, с лёгкой тревогой заметив совсем смятый ею воротник пиджака.       И уже в коридоре, в десяти шагах от кабинета директора, произнёс, кашлянув:       — Если что, к крайним мерам я готов. Может, нам и правда сходить на свидание? Обсудить воспитание А-3, конечно же.