Заповедник реликтовых видов Предначальной эпохи

       Главные ворота заповедника, к которым подъехали Тьелкормо, Нельо, Кано, Арельдэ и Финдекано, представляли собой два мощных куста акаций. Они напрочь перегораживали дорогу колючими ветвями. В обе стороны от них тянулись густые заросли, служащие видимой частью ограды. Была и невидимая. Заповедник, который занимал большую, трудами Аулэ огороженную долину в ближних предгорьях Южных Пелори, окружали чары. Волшебная Завеса, сотканная майар Оромэ, опоясывала долину и не позволяла животным и растениям из внешнего мира проникнуть внутрь, а обитателям заповедника — выбраться наружу. Любопытных эльдар она тоже задерживала. Тьелкормо проверил это лично в первый приезд в заповедник: на спор попробовал войти без позволения и только блуждал вслепую, не в силах углубиться в заросли дальше, чем на десяток шагов.        Не успела компания спешиться, как их вышли встречать друзья Тьелкормо, Касо и Алламаха. Точнее, вышел Касо, а Алламаха выехала на его плече — она была в облике небольшой белой совы и щурилась при ярком свете Лаурелин. Тьелкормо знал, что ее задачей было наблюдать за ночевками великих ящеров, которые были приспособлены еще к неизменному свету Иллуина и Ормала, и не всегда любили смену золота и серебра Древ. Тьелкормо пригласил подругу на свою руку и принялся почесывать ее перышки, а Финдекано залез в поклажу и достал для нее несколько кусочков маринованного мяса (в заповеднике охотиться было нельзя, и гости всё везли с собой). Алламаха приняла их с благодарностью и довольно закрыла янтарные глаза.        Касо был похож на высокого смуглого квенди, только ноги у него были оленьими, чтобы быстрее бегать по обширному заповеднику, а из кудрявых волос торчали два небольших рога — чтобы удобно было взлетать и садиться сове, и чтобы не сползали любимые им венки. Пока гости снимали поклажу с лошадей и, прежде чем отпустить их пастись на окрестных лугах, благодарили их ласковыми словами и заранее захваченным угощением, Касо успел ловко сплести пять пышных венков из цветущих придорожных трав и вьюнков. Перед тем, как открыть Завесу, он надел их на головы путешественникам:        — Это чтобы вы не скучали, эльдар! Там ни единого цветка вы не встретите.        — Их там так быстро съедают? — обеспокоенно спросил Кано, поправляя свой венок.        — Что ты! Там бедняжки одной зеленью обходятся. Завеса туда не пускает даже семена, которые по ветру носятся. Чтобы всё было, как в Предначальную эпоху.        Майа повел рукой, и кусты акаций подняли ветви, открывая зеленый тоннель, в который уходила дорога. Хуан принял стойку и стал жадно втягивать воздух. Касо начал пересказывать правила поведения в заповеднике, и Тьелкормо в нетерпении перебил:        — Я им уже всё в подробностях рассказал, они все правила знают. Пойдемте же скорее!        Попрощавшись с привратниками, путешественники вошли под своды. Дорога, или, вернее, хорошо утоптанная тропа, сразу стала петлять. Буквально за сотню шагов поменялись все растения вокруг. Закончились буки и каштаны, последний раз мигнул яркими плодами мандарин. Вместо них лес заполнили деревья с незнакомой то ли хвоей, то ли листвой. Одни были похожи на пальмы, в других с некоторой уверенностью угадывались родичи сосен и кипарисов. Густые цветущие травы остались позади, вместо них землю покрывало что-то жесткое, похожее на хвощ или мох. Тьелкормо мимолетно пожалел, что у него не было времени как следует познакомиться с местным растительным миром — животный интересовал его гораздо больше.        Спутники Тьелкормо оглядывались с изумлением. Атмосфера в этом лесу была необычной даже для тех, кто много путешествовал по Аману. Кроме Тьелкормо, все были здесь впервые, даже Арельдэ и Хуан (Тьелкормо и ему хотел сделать сюрприз, поэтому оставил друга в обители Оромэ, пока сам знакомился с заповедником). Сейчас пес, слегка ошалевший от обилия непривычных запахов и начисто утративший нажитую за годы в доме Феанаро флегматичность, бегал от одного неведомого растения к другому и в панике оглядывался на Тьелкормо («Куда ты меня привел?! Что мы будем здесь есть?! Кого мы будем здесь ловить?!»)        Нельо педантично заметил:        — Насчет правил, Тьелко. Вообще-то ты нам говорил, что единственное правило заповедника — слушаться тебя.        — И чем плохое правило? — удивился Тьелкормо, но под укоризненным взглядом старшего продолжил: — Да ну, что еще-то вам объяснять? Чего вы не знаете — будто первый раз из города вышли? Что охотиться нельзя — я сказал. Вы и оружия никакого не взяли. А остальное… Вот разве что про вешки надо помнить. Вот такие, видите? Они вдоль всех дорожек и вокруг мест для стоянок расставлены. За них с осторожностью надо выходить. Между вешек есть защита, разновидность Завесы. Звери не могут сюда зайти или случайно наступить.        — Наступить? — уточнил Финдекано.        — Ну да. Большие тропу перешагивают, для маленьких устроены специальные переходы — там метки красные.        Финдекано смерил взглядом расстояние между вешек.        — Перешагивают?        — Ну да.        — А насколько эти великие ящеры… великие?        — Хм… Сейчас выйдем к ручью, и я вам покажу кое-что.        Раз уж ящеры были подарком Тьелкормо, преподнести их он желал максимально эффектно, разогревая интерес публики.        Очень скоро дорога подошла к пологой низинке, по дну которой тек ручей. Здесь их путь был выложен камнями, а через сам ручей перекинуты обтесанные бревна.        — Прошу!        Гости принялись оглядываться, а Тьелкормо посмеивался над тем, как они шарили взглядами по кронам деревьев по обе стороны безлесой поймы ручья.        — На землю смотрите!        — Твои великие ящеры спрятались в осоке? — спросил Финдекано. Арельдэ, уже понявшая, в чем дело, зажала рот, чтобы не взвизгнуть от восторга.        — Ничего необычного не замечаете?        Нельо задумчиво сказал:        — Интересно, зачем здесь устроили так много этих декоративных прудиков? Мне не совсем понятен архитектурный замысел...        — Да это же следы!!! — перебил друга Финдекано.        Да, это были отпечатки ног великих ящеров. Ручеек наполнил их водой и переливался из одного следа в другой, как в садовом каскаде. Даже в самом маленьком из них можно было устроиться, как в сидячей ванне.        Компания любовалась огромными следами с изумлением и восхищением, пока ядовитый Кано не сказал:        — Великолепное зрелище! Кстати, спасибо, что для первого нашего знакомства с великими ящерами ты выбрал отпечатки ног, а не погадки.        — Ну знаешь!.. — Тьелкормо сорвал длинную травинку и от души вытянул Кано. — Все-таки у меня слишком много старших братьев. И лишний среди них совсем не Нельо!        Подстегнутый Кано резво порысил по дорожке дальше, остальные тронулись за ним.        — Там, за вешками, очень опасно? — спросил Нельо.        — Ну, как сказать. В разных местах по-разному. По большей части они травоядные. Но очень большие. И, честно говоря, очень глупые. На тебя могут просто нечаянно наступить, совершенно не со зла. Но с теми, кто поменьше и поумнее, можно отлично общаться. Я очень надеюсь, что как раз скоро встретим подходящих ящерков! К ним запросто можно будет подойти, если хищников поблизости не будет.        — А хищники тут тоже есть? — спросил Финдекано.        — Конечно! Вот рядом с ними за вешки выходить точно не стоит. Но я вам всё равно их непременно покажу! Да вот хотя бы сейчас, смотрите, смотрите! — Тьелкормо поспешил указать рукой на удачно пробегавшую мимо стайку прекраснозубов.        Это были замечательные представители великих ящеров, ярко-зеленые, длиннохвостые и длинношеие, с крупной головой и великолепной, густо усеянной зубами пастью. Они резво бегали на двух ногах, хотя передние лапки, снабженные длинными когтями, тоже были им, наверняка, весьма полезны. Размером они были с курицу.        Впечатления они почему-то не произвели.        — И это хищники? — разочарованно протянула Арельдэ.        — Хищники! Охотятся на маленьких детенышей. Ну и падальщики заодно, тут эти два дела еще не сильно разделены… Не волнуйтесь, кое-кого побольше мы еще увидим!        — Кого? — жадно спросила Арельдэ.        Тьелкормо усмехнулся.        — Скорохватов!        — А они большие?        — Да, куда больше прекраснозубов. Даже Нельо выше колена будут!        — Тьелко!..        — Что Тьелко? Знаете, какие они опасные? Они же стаями охотятся. И серые, кстати, как волки. При них с тропы сходить нельзя ни в коем случае. Разорвут в мгновение.        Но Арельдэ всё равно смотрела укоризненно и умоляюще одновременно.        — Ладно, ладно, кое-кого еще покрупнее мы тоже обязательно увидим, — смилостивился Тьелкормо.        Вскоре где-то справа от тропы послышалась тяжелая поступь и характерное похрюкивание. Тьелкормо обрадовался: эти создания были как нельзя кстати. Тьелкормо как раз рассчитывал, что здесь будут они или огнеспинки, такие же спокойные и ласковые — но огнеспинок, гигантов с двумя роскошными гребнями, похожими на языки пламени, придется, видно, показать завтра.        Подавая призывный сигнал, которому научил его Касо, Тьелкормо вывел свой отряд на прогалину, где можно будет рассмотреть его любимцев во всей красе. И вот, раздвинув развесистые папоротниковые листья, к ним неторопливо вышла пара действительно великих ящеров. Тьелкормо неудержимо расплылся в улыбке, такие они были нарядные: длинные рога и зубцы на роскошных костяных воротниках — алые, сами воротники и широкие полосы вдоль хребтов — густо-оранжевые, а бока и лапы — всех оттенков меда, вплоть до молочно-белого на брюхе. Кончики коротких (по ящеровым меркам) хвостов тоже были алыми и задорно торчали вверх.        — Они же здоровенные! Они же раза в два больше носорога! — выдохнул Финдекано.        — Это трирогомордики! — с нежностью представил Тьелкормо. — К этим можно подходить, они ласковые и послушные!        Он поспешил навстречу своим красавцам. Хуан выбежал вперед, остальные тоже без колебаний вышли за вешки.        — А почему они такие… такие… цветные? — спросил Нельо.        — Так цветов-то нет! И птиц нет, и бабочек! Должен же кто-то здесь быть ярким и красивым, правда, радость моя? — Тьелкормо обнял широкую морду и поцеловал похожий на клюв оранжевый нос ящера. И даже успел отскочить в сторону, когда трирогоморд приветственно чихнул.        Восторженные ахи и охи были ему ответом. Тьелкормо оглядел гостей и окончательно понял, что всё это затеял не зря. Неподдельное восхищение было написано на лицах, и это была лучшая награда самому Тьелкормо. Они смотрели с одинаковым восторгом: и Кано-насмешник, и Нельо, этот вечно невозмутимый старший брат, и простодушный Финдекано, и юная Арельдэ, часто так трогательно напускающая на себя вид опытной охотницы. Хуан в молчаливом исступлении наматывал круги вокруг огромной добычи. Все-таки, Морьо очень сглупил, оставшись дома. И ужасно жаль, что нельзя было взять сюда Курво — может быть, он, наконец, оценил бы, как прекрасны живые создания, понял бы, почему Тьелкормо так их любит, и сам бы их полюбил!        Оглядев радостные лица, Тьелкормо набрал в грудь воздуха и вручил величайший из приготовленных даров:        — Вы можете их погладить!        Арельдэ не удержалась и радостно взвизгнула.        Тьелкормо показал, как любят трирогоморды, когда им чешут тонкую и нежную (для ящеров, конечно) кожицу у основания воротника. Зверь наклонял голову, открывая щель то справа, то слева, и они с Кано прочесывали его с обеих сторон. Второго трирогоморда обхаживали Нельо с Финьо. Трирогоморды жмурились и утробно похрюкивали.        До верхней части шеи не мог дотянуться и Нельо, так что они придумали подсаживать на сомкнутых руках Арельдэ. Ящеры были покрыты даже не чешуей, а рельефными роговыми пластинками, как крокодилы. На брюхе поменьше и потоньше, к хребту — с кирпич размером. Арельдэ цеплялась за них, прижималась к трирогомордовым бокам и повторяла:        — Теплый-то какой! Большой-то какой! Красивый какой! Почти как Тьелко!        Тьелкормо чувствовал себя польщенным.        Спрыгнув в конце концов на землю, Арельдэ стянула с головы венок и поднесла к пасти ящера. Тот, может быть, и правда ни разу в жизни не видел цветов, но что с ними делать — понял сразу: сомкнул на них челюсти и принялся методично жевать.        Наконец, облитые восторгами, прочесанные во всех местах и слопавшие все их венки трирогоморды решили, что больше с этих двуногих взять нечего, и неторопливо вернулись в лес. Хуан провожал их взглядом со смешанным чувством: грандиозная добыча уходила, и это было очень обидно, но что с этой добычей делать, достанься она ему, он не представлял.        — Но следы у ручья были не их… — задумчиво сказал Нельо. Тьелкормо только загадочно улыбнулся.        Все вернулись на тропу и двинулись дальше. Никто пока не попадался, только однажды на противоположной стороне большой поляны показалась стая скорохватов, серых, проворных и голодных. Но компания из пятерых эльдар, видно, была для них слишком крупной добычей, и они не решились на преследование, только проводили их злобными оранжевыми глазами.        А потом настало время по-настоящему великих ящеров. Отмеченная вешками тропинка повела их сквозь светлеющие заросли, постепенно переходящие в редколесье. И с очередного пригорка им открылся вид на рощицу саговников, наполовину загороженную… холмом? Бирюзового цвета холмом, неторопливо рощицу поедающим.        Хуан потерянно гавкнул один раз и замолчал. Тьелкормо обернулся, чтобы насладиться реакцией гостей. На лице Нельо застыло выражение редкого изумления и восторга. Кано глядел на ящера с открытым ртом. Арельдэ от переполняющих чувств вцепилась в плечо Финдекано и почти на нем повисла.        — Эй, сестренка, это меня надо обнимать в благодарность! — рассмеялся Тьелкормо, и Арельдэ — вот сюрприз! — в самом деле подбежала к нему и коротко, но крепко обняла.        — Тьелко, Тьелко, спасибо!..        Да, ему удалось впечатлить Арельдэ!        Экземпляр им, в самом деле, попался отменный. Высотой в бедре ящер был, пожалуй, в три роста эльдар, но длиной — куда больше, благодаря очень длинной шее и такому же хвосту. Сейчас, объедая зелень у самой земли, он казался почти идеально симметричным: голова была крошечной; шея, поначалу тонкая, становилась всё толще и плавно переходила в огромное округлое тело; то, в свою очередь, незаметно становилось толстенным хвостом, медленно сужающимся до самого кончика. Силуэт ящера будто был описан одним легким росчерком пера. По бирюзовой шкуре шел темно-зеленый мраморный узор, который тоже удивительным образом добавлял изящества этому огромному неповоротливому созданию.        — Это гром-ящер, да? — спросила в нетерпении Арельдэ.        — Нет. Тот чуть поменьше будет, и попроворнее. И зеленый с оранжевым. А эта красота неописуемая — двудум!        — Кто?.. — поперхнулся Кано.        — Двудум! Видишь же, какой он здоровенный. А головка маленькая. Не хватает ее на такое большое тело. Вот у него в крестце еще один мозг есть, чтобы хвостом и задними лапами управлять.        — Второй мозг в крестце… знаешь, это и про кое-кого из эльдар многое бы объяснило!        — Ну так! Владычица Йаванна много чего предпела!        — Двудум, ну надо же! Двудум!        Посмеиваясь и восторгаясь, компания рассматривала редкое создание.        — Кусочком сахара или веночком такого не угостишь… — вздохнула Арельдэ.        — Кстати, а что они едят? — спросил Нельо. — Мне кажется, такие едоки должны были бы очень быстро выесть долину до состояния пустыни.        — Вообще-то да. Но это же заповедник. Волей Йаванны кормовая зелень растет здесь очень быстро.        Кано протянул вдруг мечтательно, самым поэтичным голосом:        — Это же сколько мяса!..        Нельо подобрался.        — Давайте-ка все-таки двигаться к месту ночевки! А то Кано голодный, это опасно. Виды-то реликтовые, их надо беречь!        С Нельо согласились и подходить к двудуму не стали. Подзывать его — и подавно: пока двудум понял бы, чего от него хотят, пока развернул бы свою тушу и дошел до тропы, уже настало бы смешение света. К тому же, Тьелкормо знал, что впереди они встретят еще более впечатляющих плечугов, которых легко будет подманить поближе.        Эти гиганты не заставили себя ждать. С очередного пригорка открылся вид на обширную равнину, поросшую хвощем, пышными гинкго и редкими соснами. И на этой равнине паслись плечуги. Им встретилось целое небольшое стадо: огромный самец, пара почти не уступавших ему самок и трое голов молодняка. Эти ящеры напоминали очертаниями массивного жирафа, только увеличенного раз в пять. В отличие от большинства великих ящеров, у плечугов передние ноги были выше и сильнее задних. Мощные плечи, за которые ящеры получили свое название, несли очень длинную и крепкую шею, направленную вверх, к самым высоким деревьям (листву с которых они сейчас и ощипывали). Голова не могла похвастать размером, но ее, в отличие от головы двудума, хотя бы можно было различить, пусть во многом благодаря высоким надбровным гребням. Яркими плечуги не были — наверное, столько интенсивного цвета в одном месте природа бы не выдержала. Шкура у них была песочной, со светло-коричневыми макрелевыми полосами, только у самцов гребни на лбу были алыми.        Тьелкормо вдохнул поглубже и издал призывный вопль. Все ящеры разом повернули длинные шеи. Тьелкормо повторил зов, и самец, подумав, запрокинул голову и ответил громким низким ревом. Кано за спиной издал тихое экстатическое «Ах!». А ведь это всего лишь плечуги — что же будет с Кано, когда он услышит гром-ящера? Тьелкормо даже потянуло проверить, не упал ли музыкальный брат в обморок, но он не смог отвести глаз от плечугов. Всё стадо вдруг двинулось с места, и земля задрожала от их шагов. Они приближались неторопливо, но за счет размеров зрелище пробирало до печенок. На ум приходило слово «неотвратимость». Остановились ящеры, только подойдя к дорожке вплотную, и стали озираться в поисках того, кто их звал.        Трирогоморды были очень большими, но всё ещё соразмерными квенди. На огромного двудума Тьелкормо с друзьями смотрели издали, как на часть пейзажа. Но запредельные размеры плечугов, подошедших так близко, производили какое-то нереальное впечатление. Что-то чуждое в них проглядывало, что-то, что мешало назвать этих созданий простым словом «животные». Не помещались они в голове, и слов для них не было. Шеи уходили в высоту, как стволы величайших деревьев. Огромные ноги (без сомнения, те, что оставили памятные следы у ручья) были толщиной в два обхвата. Широкие грудные клетки возвышались, как скалы. Это воистину были существа из другого мира, давным-давно исчезнувшего с лица Арды.        Нельо вдруг тихо засмеялся и сказал до сих пор потрясенному Кано:        — Ну что, великий поэт, достойны они твоего пера?        — Не отвлекай, — слабо отозвался тот, завороженно глядя ввысь. — Я ищу рифму к слову… — Кано в последний момент покосился на Арельдэ, — к слову «молодец».        — Холодец, — очень веско подсказал Нельо.        — Да уж, это полный… холодец! — восторженно выдохнула Арельдэ, запрокидывая голову, чтобы охватить взглядом всего плечуга.        Финдекано рассмеялся в голос и хлопнул Нельо по плечу:        — Наконец-то и ты чувствуешь себя маленьким, да?! Вот мы так же головы задираем, когда с тобой говорим! Их бы еще Турукано моему показать…        «И моему Курво! Не могли бы ему не понравиться эти создания!»        Когда Кано пришел в себя, больше всего — кто бы мог подумать! — его заинтересовали голоса огромных ящеров.        — Обертоны у них потрясающие… — завистливо вздохнул певец. — Когда ты, Тьелко, успел выучить их язык? Разве ты много здесь бывал?        — Нет, только несколько дней прожил тут перед этой нашей поездкой, чтобы подготовиться. Меня Касо научил. Там учить-то нечего. По сравнению с нашими привычными зверями и птицами… Видишь, какого размера у них головенка? Там помещается всего пара-тройка сигналов.        — Дай-ка и я попробую…        Кано легко (до обидного легко, Тьелкормо все-таки пришлось попотеть на уроках Касо) воспроизвел зов, которым Тьелкормо приманил ящеров. Они заволновались, снова заозирались в поисках источника звука. Маленький плечуг, высотой всего лишь с двухэтажный дом, наклонился совсем близко к тропе, и все смогли рассмотреть на коричневой морде красивые голубые глаза. Потом с невообразимой высоты голову к ним опустил вожак, походя отодвинув в сторону молодого.        Тьелкормо не удержался и сказал Кано:        — Отлично, почти получилось! Бас у тебя непревзойденный. Только вместо «Я нашел много еды, идите сюда» у тебя выходит брачный призыв. Ты уверен, что именно это хотел ему сказать?        — Э… Ты знаешь, как на его языке будет «Я передумал, ты не в моем вкусе»? — нервно спросил Кано.        — Боюсь, твои вкусы его не волнуют!        Впрочем, вкусам самих плечугов эльдар явно не отвечали. Не найдя у этих букашек ничего интересного, стадо приметило аппетитные заросли на той стороне тропы и направилось прямиком к ним. На дорожку, защищенную чарами, ящеры действительно не могли наступить, но легко перешагивали через нее и через Тьелкормо с товарищами. Проплывающие над головами огромные ноги с розовыми подушечками, нежно-бежевые животы и тяжелые хвосты были незабываемым зрелищем.        Полюбовавшись на плечугов в последний раз, путники двинулись дальше. Оглянувшись с очередного пригорка, Тьелкормо с досадой заметил, что к уже пройденному участку тропы очень удачно подошла пара гром-ящеров, огромных, изумрудно-зеленых, с издали заметными оранжевыми отметинами на боках. Но возвращаться к ним было не с руки, и отряд понадеялся, что возможность рассмотреть их поближе подвернется в другой день.        Зато вскоре совсем рядом с дорожкой им встретился великолепный острияк. По сравнению с уже виденными сегодня гигантами он был небольшим, с Нельо ростом в бедре. Но вся его шея, спина, хвост и даже плечи были утыканы мощными, длинными и острыми шипами. В целом, он был похож на огромного радикально полысевшего дикобраза. Шипы были белыми, сам ящер — синим, от глубокого ультрамарина на хребте и морде до небесно-голубого ближе к брюху. На фоне яркой зелени это всё выглядело очень нарядно и весело, хотя хищников такое вооружение, должно быть, отпугивало хорошо.        Острияк позволил себя рассмотреть, даже как будто специально покрутился, давая полюбоваться на свой роскошный, похожий на борону хвост с разных ракурсов. Правда, погладить его желающих не нашлось.        Тьелкормо прикинул, кого еще они смогут посмотреть по дороге. Лаурелин уже скоро начнет угасать, и к месту у озера, которое Тьелкормо запланировал для первой стоянки, следовало идти без долгих петель. Но еще один впечатляющий подарок он, если повезет, сегодня преподнесет.        Они вышли на холмистую равнину, поросшую густой ломкой травой, похожей на хвощи, и высокими одинокими соснами, слишком жесткими, чтобы служить пищей даже для ящеров. Тьелкормо просвистел тихонько, и чары, протянутые майар над дорожкой, тонко прозвенели в ответ. Касо научил его этой проверке — отнюдь не лишней перед тем, как позвать того, кого Тьелкормо собирался.        Он внимательно смотрел по сторонам, и когда заметил нужные следы, стал время от времени верещать призывно. Финдекано, очарованный языком великих ящеров не меньше Кано, поинтересовался:        — Теперь ты сам приманиваешь кого-то брачным зовом?        — Нет, — кровожадно ответил Тьелкормо, — это сигнал «Иди сюда, тут легкая добыча!»        И ящер не замедлил явиться. Выскочил из-за пригорка им наперерез, почти неожиданно даже для Тьелкормо. Земля затряслась от его тяжкого, но стремительного бега. Все замерли, оторопев. Только Нельо принял защитную стойку — все-таки у него была лучшая в компании реакция и глубже всего укоренившиеся привычки старшего брата.        — Царь-ящер, — благоговейно прошептала Арельдэ.        Этот не заботился о том, чтобы быть красивым — и всё равно таковым был. Гладкая шкура царь-ящера (ему не нужны были для защиты никакие шипы, рога или пластины) была антрацитово-черной и блестящей, с серыми подпалинами. Злобные красные глазки идеально гармонировали с огромной раскрытой пастью. Собственно, из пасти он в основном и состоял, этот величайший хищник, из пасти и мощных задних лап. Передние, совсем крошечные, были трогательно прижаты к груди. Сзади пасть уравновешивал короткий мускулистый хвост. Ростом в холке ящер был, пожалуй, всего вдвое выше квенди, но челюсти имел такие, что проглотить любого из них мог бы если не целиком, то в два приема.        Собственно, именно это царь-ящер и попытался проделать без долгих церемоний — но только оглушительно клацнул зубами над их головами. Чары работали. Тьелкормо мимолетно подумал, что не зря он, все-таки, оставил Курво дома — с того сталось бы убежать куда-нибудь со своими подростковыми взбрыками, а тут такое.        Налюбовавшись на ужасающего хищника, компания снова двинулась вперед. Но царь-ящер не хотел расставаться: он приплясывал и бегал вдоль тропы туда и сюда, тщетно пытаясь достать законную добычу. Слюну, к сожалению, чары не задерживали, и брызги из огромной пасти долетали до бранящихся эльдар.        — Ну вот, ты его сам позвал на обед, раздразнил едой — и оставил голодным! Очень некрасиво, Туркафинвэ Тьелкормо! — укорила Арельдэ.        — Ничего, пусть сам еду ищет, большой мальчик!        Далеко не сразу, но упорный ящер все-таки решил последовать этому совету. Выразительно щелкнув челюстями напоследок, он развернулся и потрусил прочь от дорожки.        — Теперь я понимаю, почему вокруг заповедника устроили такую строгую Завесу, — сказал Кано. — Если этакое чудище выберется наружу… Да и травоядные тут такие, что остальную Арду от них лучше беречь!        Тьелкормо едва не подпрыгнул. Столь вопиющей глупости от брата он не ожидал.        — Да ты что! Они же такие хрупкие! Такие уязвимые! Они снаружи не выживут!        — Хрупкие? — не поверил Кано.        — Уязвимые? — с любопытством спросил Финдекано.        — Конечно! Я же вам объяснял. Они… ну да, большие. Ну, клыкастые и шипастые. Но они же совсем тупенькие. А мозг всегда побивает любые шипы с зубами и любой размер. Знаете, какие ящеры тут самые опасные? За чьим числом смотрители тщательнее всего следят? За прекраснозубами. Теми мелкими шустриками, которых мы видели в начале. И еще за яйцекрадами — это тоже небольшие ящерки, и понятно, чем питаются. Они, если расплодятся, могут уничтожить весь молодняк, даже у самых больших ящеров. Они же совсем беззащитные, когда маленькие, не говоря о яйцах! А на толковую заботу о потомстве у ящеров мозгов не хватает, это сложно. Если великие ящеры выйдут из заповедника, наши звери расправятся с ними в два счета!        — Бедняжечки!.. — фальшиво посочувствовал Кано, веточкой брезгливо отчищая рукав от слюны хрупкого и уязвимого ящера.        — Да, встретиться со взрослым царь-ящером один на один я бы не хотел, — сказал Финдекано. Нехороший охотничий блеск в глазах явно противоречил его же словам. — Вот командой его, пожалуй, было бы интересно завалить…        — Оставь бедняжечку в покое, — осадила рьяного охотника сестра. — Даже думать о нем забудь!        Но некоторое время спустя, почти уже добравшись до озера, Тьелкормо с друзьями снова увидели своего недоброго знакомого. Оглядевшись с очередного холма, в изрядном отдалении от дороги они заметили черного царь-ящера, выписывающего круги около большой одинокой сосны. Иногда он останавливался, глядя на крону, и очень характерно щелкал пастью, а иногда бился об ствол всей тушей, будто надеясь стрясти плоды.        — Похоже, обманутый тобой голодный зверек нашел еду! — засмеялся Финдекано. — Только она на сосну от него забралась, опять ему не повезло.        — Э нет, — ответил Тьелкормо. — Из здешних ящеров никто не умеет лазать по деревьям.        — Но на дереве точно кто-то есть! — поддержал друга зоркий Нельо.        — Может быть, невезучий медведь забрел? — предположила Арельдэ.        — Или невезучий орел Манвэ залетел! — внес нотку абсурда Кано.        Один Хуан ничего не сказал — только молча кинулся к несчастной сосне белой молнией.